Московские истории

Елена Арямова После серых пасмурных дней пришел февраль с морозом, снежными сугробами, а заодно и с солнечными деньками. Солнце множится, отражаясь в окнах соседних домов - прекрасно! Вот в такое утро я вышла на застеклённый балкон и встала у заиндевевшего окна. Солнце освещало снежинки, нарисованные морозом на стекле. Я невольно вспомнила детство, когда такие окна притягивали меня к себе как магнит. В моем детстве зимы были гораздо холоднее. Днем -18 - обычное явление. За ночь окно промерзало и расцветало разными узорами...

Теперь я хочу рассказать немного об отце. Нас, девочек, он не бил, попадало всегда ребятам за дело и без дела, но мы все его любили, хотя и боялись очень. Поселок был еще не застроенный, и когда отец идет от вокзала, поздно, как всегда, в окно видно, какая у него кривая дорожка. Мама, бедная, тогда берет меня за руку, а Верочку на руки и уходит к соседям. Было это не так часто, но было. Братьям она дает наказ, чтобы, как заснет отец, они в детской комнате, в окнах, открыли щеколды. Уже потом он не страшен...

Из трех сестер — Лёля, Женя, Вера - моя бабушка Вера была младшей. Никаких письменных воспоминаний она нам не оставила, как, впрочем, и мои родители. Но кое-что о ее жизни все-таки узнал — благодаря вот какой оказии. В середине 1960-х годов в Москву на должность начальника управления перевели дядю Борю, сына бабушки Жени. Ему дали большую квартиру в Безбожном переулке, и бабушка Женя стала у них жить. Она была очень деятельная, а в Москве стала томиться и скучать. И дядя Боря и его старшая дочь Зоя уговорили ее написать воспоминания...

Про многие места, описанные в заметке, могу вставить свои 5 копеек. Работал в Даниловском районе, часто посещал и соседний Донской - эти причудливые детища административной реформы 1992 года, в результате которой Донскому достались два кладбища - одноименное и Даниловское. Донской монастырь и особенно старое кладбище - чудом уцелевший памятник, по мне, он интереснее Новодевичьего. Новое - в основном, громадный многоэтажный колумбарий - поражает своим масштабом. Этакий город мертвых. Люблю иногда "в денек погожий, длинный" там погулять...

На "Московских историях" очередная встреча соседей. Жили в одном вроде бы небольшом доме, но так друг друга и не вспомнили. Зато поделились подробностями той, по нынешним временам, экзотической жизни. А началось все с Владимира Потресова: "Очень спокойный дом загадочной конфигурации". Ольга Девесен Моя семья, Сухачев Алексей Григорьевич и Цвелёва Елена Дмитриевна, жили в квартире № 3 в доме 20 по Большой Молчановке. У них было две дочери - Эмилия (1939), просто Мила и Елена (1944). Ближайшими соседями был Юрка Волошин и его мама...

Периодически мы тут устраиваем ревизию: извлекаем старые ковры, роемся в бабушкиных сундуках, разбираем антресоли. Ну и посуда, конечно, в фамильном наследии вещь немаловажная - добавим в коллекцию новые экземпляры. Елена Короннова Я купила маме с первой стипендии вот такой сервиз "Вербилки": В метро коробку уронили, разбились две тарелки. Для меня - трагедия, а мама все равно была рада! Пользуется до сих пор. Вот, правда, сахарница тоже разбилась. Ирина Жежерун От бабушки посуды почти не осталось...

В последние дни января на нас "упало" небо. А как иначе назвать снегопад, который продолжался три дня и три ночи? Как в сказке. Но вроде бы он стих. Утром в окне синее небо без единого облачка. Помните, как у Пушкина:"Под голубыми небесами великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит". За окном так и было. Все было покрыто пушистым белым снегом. Я невольно поискала глазами, не вышел ли кто чистить ковер. В 1960 - 1970 годах, после хорошего снегопада, особенно в выходной, во двор спешили счастливые обладатели ковров, таща их на плече или под мышкой...

Елена Щерба Маминому брату в конце 1950-х дали комнату на Садово-Спасской, в бывшей церкви, в подвале. Помню железную винтовую лестницу вниз. Церковь Троицы Живоначальной по адресу улица Садовая-Спасская, д. 1/2, корп. 7, устроена в 1870 году в небольшом корпусе Спасских казарм, стоящем у самого тротуара Садовой. После революции храм закрыт. Я и сама выросла в подвале - на Зубовской улице, 14. Дом этот, принадлежавший раньше Академии имени Фрунзе, сейчас рассыпается, затянут сеткой. Зубовская улица, 14, - главный дом усадьбы бригадира Родиона Кошелева, построенный до 1778 года...

Большая часть мужской половины нашего класса пристрастилась к курению. Курили на переменках в туалетах и на улице. Преподаватели-мужчины во главе с директором делали регулярные рейды по мужским туалетам, отлавливая нарушителей. Пойманных вызывали на педагогический совет, делали свирепые записи в дневниках, вызывали родителей. Помогало это мало. По-иному и быть не могло. Вся страна тогда дымила папиросами и сигаретами с утра до вечера. Даже перерывы в работе назвались не иначе как перекуры. И герои в кино без папиросы не появлялись...

Владимир Нужный: Недалеко от школы № 498, где я учился первые 7 лет, на противоположной стороне улицы Малые Каменщики, прямо напротив Таганской тюрьмы, в трехэтажном доме старинной постройки жил мой друг Олег Чугунихин, с которым мы до сих пор поддерживаем самые добрые отношения. Подружились мы лишь в 8-м классе. Произошло это после внедрения в жизнь очередной школьной реформы, суть которой заключалась в упразднении 10-летки и введении 11-летнего образования. Одновременно все школы разделили на...

Грызть вишневую смолу, кататься на санках из водопроводной трубы, хулиганить под аккомпанемент баяна. Вспоминают читатели. Ан19 В прошлом году исполнилось 60 лет как мы переехали на Каширку. Метрах в 20 от нашего дома был вишневый сад. Он был старый и запущенный, но, выходя из подъезда, через несколько минут мы на аллеях сада собирали землянику. Там были высокие деревья, с которых прыгали, хватаясь за гибкие молодые стволы. Это называлось - парашют. Конечно, мы грызли вишневую смолу, играли в индейцев...

Александр Васильев родился на Чистых прудах, а рос на Колыме, куда послали по распределению отца. В его рассказе о строганине прозвучала фраза, вызвавшая интерес читателей: "В результате смешного случая в распоряжении отца оказалась кооперативная трехкомнатная квартира на Флотской улице". Что ж, автор поясняет, как это было. Как известно, работавшие тогда на Колыме зачастую брали отпуск один раз в три года. Это давало большие преимущества. Во-первых, поскольку у многих отпуск этот был двухмесячный, получалось сразу полгода...