Не каждый год у нас Пасха выпадает прямиком на День космонавтики, никак нельзя допустить, чтобы он впустую прошел, и оставить вас без статьи. Но из средневековья и «артуровских» легенд попасть в космос, очевидно, я смогла бы только на Тардис. Воспользуюсь ей метафорически и приглашу вас на «Дюну» и ее вторую часть от Дени Вильнева, лучший повод поговорить о ней вряд ли в ближайшее время подвернется. В ней, как в плавильном котле, соединяется и космос, и средневековье, и «артуровский» миф, и религия – рыцарский эпос, суровая научная фантастика и теологический триллер в едином визуальном решении, идеальный пойнт этого дня.
Сразу скажу, что Фрэнка Герберта я читала, но другие экранизации не смотрела или очень плохо помню. Допускаю, что в них есть важные и интересные вещи, и возможно, я еще когда-нибудь до них доберусь. «Дюна» Вильнева, как я понимаю, хоть и далеко не идеальна, сейчас уже конвенционально признана лучшим перенесением смыслов и образов вселенной Герберта на экран. Поэтому будем отталкиваться именно от них – то есть, от того, что Герберт придумал, а Вильнев визуализировал.
Для связи с начатой у меня на канале темой короля Артура начну с того, что в структурной и нарративной основе «Дюна», конечно, использует старый добрый «артуровский» миф, но расширяет его до размеров космоса и углубляет в будущее – далеко за пределы возможного «земного» развития событий в Камелоте. Тут у нас в наличии скрываемый и внезапно появляющийся наследник престола, которому еще нужно доказать свое право на престол, есть и магия, есть и (в фильме пока потенциально) сестра – основная соперница и ведьма. В комментариях к одной из предыдущих статей читатель удивлялся, что Моргану считают антагонисткой – вот тут у нас есть возможность, наконец-то, взглянуть на историю под другим, более феминистским углом.
Присутствуют несколько рыцарей в своем реальном рыцарском обличии, а также возможность генерации новых реальных и метафорических рыцарей, присоединяющихся к королю на условиях определенного паритета – то есть, чем не Круглый стол. Есть непростые отношения с Гвиневрой, есть ярко выраженные антагонисты-«саксы» (Стеллан Скарсгард нам передает привет), есть мать-«королева» с подчеркнуто яркой функцией обеспечить мир достойным, эксклюзивным наследником (тут передает привет уже Ребекка Фергюсон), ну и еще много всего, большинство параллелей тут легко прослеживаются. Разумеется, классические составляющие «артуровского» мифа здесь претерпевают метамодернистские и метаироничные искажения, и разбираться с этим можно бесконечно долго, как и со всем содержанием «Дюны» - оставлю это дело специалистам по обоим фандомам.
Второе, что нам на этом канале интересно в «Дюне» - это предельно, на мой взгляд, четко и досконально проработанная тема средневековья в космосе. Мы это видели уже много у кого, например, у тех же Стругацких, но Герберт, а вместе с ним и Вильнев, продумывают и показывают эту жизнь во всех ее многообразных аспектах. У нас тут и классический феодализм со всеми вытекающими, и вассальные отношения, и междоусобные распри, и династические браки, и строгое кастовое разделение, и крестоносцы, строящие замки в дикой пустыне, и рыцарские турниры, и сложная религиозная система со своей иерархией, монастырями, миссионерством и инквизицией – та же «Игра престолов», только в масштабах Вселенной.
Космическое развитие технологий, позволяющее людям относительно быстро перебираться с одной планеты на другую не мешает им же упорно в этом своем средневековье оставаться – а если мешает, всегда можно принять меры, чтобы это развитие немного притормозить. Но и без этого «торможения» освоение человечеством космоса не сказать, чтобы сильно развивает это самое человечество в плане нравственного и этического прогресса. Скорее, наоборот – бескрайние пустынные и безжизненные просторы Вселенной не столько объединяют, сколько разобщают людей, изобилие разнообразных планет, до которых можно дотянуться, позволяет их довольно безответственно использовать для добычи ресурсов, а совершенно невозможные для жизни людей условия на некоторых из них с большим трудом преодолеваются даже суперразвитыми технологиями.
Ну и третье, разумеется, это история взаимодействия религии и власти, противопоставление искренней веры и циничного конструирования религиозной системы как способа управлять миром и контролировать процессы в нем. Фильмы Вильнева критикуют за то, что он слишком формально и поверхностно относится к важным для Герберта конфронтации и сосуществованию христианства, ислама и буддизма. Но живи Герберт в наши дни, он тоже бы, вероятно, вряд ли бы так сильно «застревал» именно на разнице религий – сегодня человечество все же видит в них больше сходства, чем отличий.
Вильневу, как и нам, нет нужды отдельно на этих отличиях останавливаться – нам важно именно гербертовское исследование формирования мифа, превращения пророков и Мессий, на которых возлагается вся надежда, в тех, кто этот мир, наоборот, разрушит и погубит. То есть, мы опять же возвращаемся к «артуровскому» мифу, в котором за кратким периодом процветания королевства наступает коллапс и разрушение. Все почему? Да потому что бремя власти – по большому счету, любой – на самом деле непосильно для живого человека со своими собственными чувствами, травмами и слабостями. Настоящая, не прикрытая эвфемизмами власть ведь, по сути, сводится к решениям, кому жить, а кому умирать, и ответственности за них. И чтобы вынести, вывезти ее, человеку нужно прекратить быть живым, превратиться в миф, легенду, бесплотный образ, символ, икону, распятие – все, что подойдет для поклонения и упования.
«Дюна» Дени Вильнева, прежде всего, ясно передает разрушенную Фрэнком Гербертом идею космического эскапизма – иллюзию того, что мы можем когда-нибудь улететь с нашей неидеальной Земли в какие-то другие, прекрасные миры. Нет, отвечают нам Герберт и Вильнев – не можем. Куда бы мы там не прилетели, мы все равно будем там устраивать средневековье, войны за ресурсы и джихады за веру – только деваться нам от них будет уже совершенно некуда. У нас отнимают надежду? Нет – нас предупреждают. Пока мы еще здесь, у себя дома, мы можем кое-что изменить, так лучше начать это делать прямо сейчас.
Космос велик – но как бы он не был огромен, в нем всегда будет что-то в одном единственном экземпляре. Один Арракис, одна вода, одна способная переносить людей с планеты на планету «пряность», one love, one life – за которые и развяжется в конце концов отчаянная борьба, вовлекающая в себя рано или поздно всех, как воронка, оставленная песчаным червем. И чем огромнее и бескрайнее космос, тем длиннее становятся тени, отбрасываемые людьми на безжизненном иссушающем песке – их химеры, их иллюзии, их всегда самосбывающиеся пророчества и никогда не осуществляющиеся мечты.
Уходящий по этому песку вдаль под величественную неземную музыку Ханса Циммера Тимоте Шаламе – Пол Атрейдес как будто один содержит в себе все чаяния и все потери человечества. Любящий без любимой, Мессия, опровергающий пророчество, справедливый и мудрый король, обреченный на превращение в тирана ради одной-единственной призрачной надежды человечества на спасение, которое в действительности находится только внутри нас самих. Один, но не единственный, один, но не одинокий, один как каждый из нас, как мы все вместе и все по отдельности.
We’re one, but we’re not the same
We get to carry each other
Carry each other...