Все сказки, мифы и легенды мира, так или иначе, имеют под собой какую-то реальную основу – люди, конечно, способны нафантазировать многое, но им всегда нужно от чего-то отталкиваться. Например, есть вполне популярная версия, что представление о драконах родилось, когда люди впервые нашли кости динозавров. Американо-ирландский фильм «Король Артур» 2004 года, снятый Антуаном Фукуа, замахнулся, ни много ни мало, на демифологизацию одного из самых популярных в мире сказочных архетипов. Точнее, попытался показать нам, откуда могли появиться известные представления об Артуре и его окружении, опираясь исключительно на реальные, подтвержденные историками факты.
От книги Мэлори тут, на первый взгляд, нет почти ничего – никакой магии, ни особо сверкающих лат, никаких прекрасных дам с великосветскими беседами и куртуазной любовью. Создатели фильма переносят нас в реалистичный V век, а точнее, в 452 год. Римская империя близка к краху, и чтобы еще немного продержаться перед натиском варваров, она решает вывести из окраинных колоний, включая Британию, свои легионы. А там случайно остается отряд сарматов, которым руководит римский военачальник Арторий, то есть Артур, бритт по происхождению.
Прототипом этого персонажа в фильме является реальный Луций Арторий Каст, правда, живший в II веке, которого исследователи считают одним из этимологических корней легенды о древнем короле. Отряд доделывает свои римские миссии на острове, защищая оставшихся римлян и колонизированных ими бриттов, попутно отражая набеги местного кельтского племени пиктов и захватчиков-саксов. И в итоге Артур со своими товарищами остается на острове и становится королем Англии, обещая жить в мире и дружбе со всеми народами Британии, то есть Уэльсом, Шотландией и Ирландией.
Но за этой, казалось бы, гиперреалистичной подачей исторического боевика, кроется немало любопытного и для поклонников классической, сказочной «артурианы». Точнее, по мере развития сюжета «артуровский» миф раскрывается во всей красе, постепенно все больше и больше превращаясь в хорошо знакомую всем поклонникам этого эпоса историю. Во-первых, сразу скажу, что для меня Клайв Оуэн и Кира Найтли – это прямо лучшие Артур и Гвиневра. Мне кажется, что они идеально бы подошли для экранизации в каноническом стиле Мэлори, вроде того же «Экскалибура». И это довольно иронично, потому что для жанра боевика многие зрители считают этот выбор мискастом – то есть, слишком красивыми, слишком романтичными героями.
Второе – Артур тут прямо настоящий «архетипичный» король-воин, честный, справедливый, защитник слабых и угнетенных. Именно благодаря этим его личностным качествам он завоевывает любовь Гвиневры – девушки из племени пиктов, пользуется непреклонным авторитетом среди своих воинов-сарматов и популярен среди языческих племен Британии. Воины из его отряда – все как на подбор, и Ланселот, и Гавейн, и редко появляющийся в традиционных экранизациях «артурианы» Тристан в исполнении молодого Мадса Миккельсена. И Круглый стол даже имеется, за которым воины сидят и обсуждают свои дела на равных. И если это не прямая отсылка к классическому романтическо-героическому образу Артура у Мэлори, то я не знаю, что.
Очень интересно и, причем, без всякой магии, в фильме обыгрывается Экскалибур и участие пикта-друида Мерлина в превращении Артура в короля. К слову, меч, который юный Артур вытаскивает из могилы отца, спасая мать – это аллюзия на религиозный культ древних кочевников-сарматов. Они проводили священные обряды в походах, прося защиты у высших сил, вокруг собственных мечей, воткнутых в вершину кургана или гору хвороста. Достать меч после обряда имел право только лидер, предводитель отряда, подтверждая перед другими свое верховенство.
Фильм, таким образом, прямо отсылает зрителей к так называемой «сарматской гипотезе» происхождения мифа о короле Артуре – версии ученых, что он появился в результате объединения сарматского эпоса с кельтским, что произошло как раз в последние годы существования Римской империи. В одной из сарматских легенд, например, есть и история о мече, брошенном в озеро перед смертью короля, правда, в фильме дело до этого не дошло. Есть в сарматском эпосе и прообраз Священного Грааля – культ волшебной чаши, которая на пирах сама поднималась к губам отважнейшего из героев. Из похожей чаши в фильме пьют на своей свадьбе Артур и Гвиневра.
Кроме того, настоящие сарматы, которых в 175 году Марк Аврелий действительно послал в Британию, на самом деле носили тяжелые доспехи и чешуйчатую броню, которые затем постепенно трансформировались (и в легендах, и в реальности) в рыцарские латы. Были у сарматов и «драконьи штандарты» - кожаные рукава в форме драконов, которые раздувались и свистели на ветру. Считается, что со временем бритты их переняли и сделали частью геральдики короля. Отсюда, по мнению историков, в легендах появилось родовое имя Артура и его отца Утера – Пендрагон, то есть «голова дракона». Так ассимилировавшиеся в Британии после ухода римских легионов сарматы вместе с принявшими их кельтами и породили истории о благородных рыцарях Камелота и их великом короле.
Стоит несколько слов сказать и о саксах, которые в фильме являются главными антагонистами сарматов и кельтов, и битвам с которыми посвящается большая часть времени. Их предводителей, к слову, весьма аутентично играют хорошо известные нам Стеллан Скарсгард и Тиль Швайгер («Достучаться до небес»). Интересно, что здесь они очень похожи на кого бы вы думали? – правильно, на викингов. Тех самых, набеги которых осевшим в Британии и основавшим свои королевства саксам придется отражать всего через каких-нибудь 300-400 лет.
И напоследок упомяну о христианской концепции в фильме, которая, как и у Мэлори, является фоном и сильнейшей противодействующей древнему язычеству силой. Но здесь она подана гораздо объемнее, с существующей в ней самой глубокой внутренней борьбой. С одной стороны, укрепившееся в V веке римское христианство в фильме является суровой, жесткой религией, строго карающей отступников и язычников. С другой стороны, будущий король Артур несет с собой в Британию не эту бескомпромиссную, строгую веру, а его более гуманизированную, мягкую, милосердную версию, известную в реальной истории религии как пелагианство. Для классического христианства это ересь, для Артура – основа его гуманистического мировоззрения, транслирующего идеи равенства и свободы воли.