Прибыв в Свердловск, она шла по адресу, который знала наизусть. Вот он, дом номер восемь, двухэтажный деревянный. Во дворе бегали ребятишки, какая-то женщина развешивала постельное белье на веревке, а в углу за деревянным столом, сидели трое мужичков и играли в карты. Было как-то так все естественно, уютно и спокойно, что Фаина даже улыбнулась.
Глава 1. Беда не приходит одна.
Она поднялась на второй этаж и позвонила в дверь. И вдруг вместо тети вышла полноватая женщина с младенцем на руках, который заходился в плаче, и раздраженно спросила:
- Чего звоните? Сына разбудили! Что вам надо?
- Я ищу Елену Петровну Горбункову, - робко сказала Фаина. - Я родственница ее.
- Опоздала, родственница. Разве ж не знала ты, что померла она еще три месяца назад? На заводе за станком сердце прихватило. А теперь мы тут живем, нам ордер от завода дали.
- Как же так? Куда же мне теперь? - заплакала Фаина.
- Не знаю, только здесь больше нет вашей родственницы. Она похоронена на городском кладбище, можете у сторожа спросить, как туда добраться.
Дверь захлопнулась. Фаина вышла из подъезда и села на лавку, обняв дочь. Что же делать? Денег осталось только на обратный билет в деревню, но туда пути нет. Ей негде жить и у Шуры она будет лишней. Специальности нет, как и прописки. Ничего у неё нет. Только дочь, которая доверчиво сжимает её руку, и узелок с одним, теперь уже ненужным нарядным платьем.
- Мама, куда мы теперь? - тихо спросила Людочка, а Фаина не выдержала - она вскочила, подошла к стене дома и горько заплакала, уткнувшись лицом в шершавые доски. Людочка испугалась и тоже захныкала.
И только немного успокоившись, Фаина приняла решение пойти на железнодорожный вокзал, где можно было пересидеть в тепле и подумать о том, что же делать дальше, и куда держать свой путь. Там же можно было и перекусить. А на улице как раз подул сильный ветер и заморосил дождь.
****
Вокзал жил своей жизнью. Пассажиры, работники вокзала, беспризорники... Фаина нашла свободный уголок на деревянной лавке в зале ожидания, посадила Людочку на колени, накинула на неё свою косынку и прижала к себе. В голове не было ни одной мысли, только безнадежная пустота и усталость. Людочка вскоре уснула, утомленная дорогой и Фаина сидела, утирая слезы, лившиеся из глаз. Она плакала, не стесняясь никого, потому что просто не могла успокоиться. И в голос бы завыла, но боялась дочку испугать.
- Дочка, ты чего убиваешься-то так? Неужто обокрали? - услышала она тихий голос.
Фаина подняла опухшие глаза. Перед ней стояла пожилая женщина лет семидесяти. Лицо её было морщинистое, но глаза... Добрые, в них было столько участия в чужой судьбе.
Женщина только что вышла из подошедшего поезда и зашла на вокзал переждать дождь, как увидела плачущую молодую женщину, у которой на коленках спала спящая девушка.
- Украли, - всхлипывая, ответила Фаина, вытирая лицо рукавом. - Только не деньги и не вещи. Жизнь у меня украли.
Лидия Васильевна, именно так звали эту женщину, присела рядышком, поставив на пол корзинку.
- Ну-ка, расскажи, - велела она не терпящим возражений тоном.
- Зачем вам? - спросила Фая, которая давно разучилась верить людям. - Какое вам дело до чужой беды?
- А может, любопытно мне, ведь все равно скучно сидеть на вокзале и ждать, когда ливень закончится. А может, посоветую чего, подсоблю чем-то...
И Фаина выложила все, как есть. Сбивчиво, захлебываясь слезами, она рассказала про пожар и лагерь, про подлую золовку и детдом, куда она сдала Людочку, а все эти годы врала. Рассказала про умершую тетку и безнадежность, в которой она оказалась. Она говорила и сама не понимала, зачем изливает душу совершенно незнакомому человеку. Но, наверное, это и было время, когда всё накопленное в душе вылилось наружу.
Лидия Васильевна слушала молча, не перебивая, только качала головой, и морщинки на её лице становились все глубже. Когда Фаина закончила и замолчала, женщина поднялась, взяла Фаинин узелок, перекинула его через плечо и сказала:
- Вставай. Бери девочку и пойдем со мной. Дождь вроде утих.
- Куда? - растерялась Фаина.
- Ко мне, - просто ответила женщина. - Тут недалеко, всего три остановки. Поедите, отдохнете, поспите. Утро вечера мудренее. Потом решим, куда тебе податься. Не смотри так на меня, не бойся, я не лиходейка какая-нибудь.
- Как же вы вот так в дом зечку поведете? Не боитесь?
- Какая ж ты зечка? - тихо рассмеялась Лидия Васильевна. - Ты порешила кого-то, али украла? Али зло какое людям причинила? А срок ты свой получила по нелепости и случайности, ну вышло уж так, что ж теперь, всем надобно отвернуться от тебя?
Фаина была поражена доброте и доверчивости женщины, но, прижимая к себе дочку, понимала - судьба протягивает ей руку помощи и что это может быть не случайной встречей.
Разбудив дочку и взяв в руки узелок с вещами, она последовала за ней. По дороге Фаина узнала, что Лидия Васильевна живет одна, она как раз сегодня вернулась из деревни, где хоронила свою сестру. Лидия Васильевна четырнадцать лет назад овдовела, деток Бог не дал, вот и мается она одна.
Фаина поняла, что одиночество подтолкнуло женщину подойти к ней. Горе, которое она перенесла, схоронив сестру, требовало рядом живую душу.
Фаина шла за Лидией Васильевной, не чуя под собой ног от усталости, но на душе было странное, внезапное облегчения. Словно кто-то подхватил её, падающую в пропасть, за шиворот и притянул обратно.
Дом у Лидии Васильевны оказался старой, но крепкой бревенчатой постройкой с палисадником. Внутри было чисто, хоть и немного прохладно, так как на улице заметно похолодало. Женщина вытащила из корзинки пироги, что пекла на помин сестры, да молоко, что ей в дорожку дала соседка.
В кладовке у неё нашлась картошка, они быстро отварили её, поели и уложили Людочку спать, а сами легли позже, когда наговорились.
Утром Лидия Васильевна, ловко ставя на стол самовар, произнесла:
- Вот что, Фаина. Уезжать тебе некуда, ежели только в деревню родную, но кто тебя там ждем? Вот я и хочу предложить тебе - оставайтесь. Ты баба крепкая, выносливая, найдем тебе работу. А я за девочкой пригляжу. Намолчалась я за четырнадцать лет в четырех стенах, хоть голосок детский послушаю.
- Лидия Васильевна! - Фаина бросилась ей в ноги и стала целовать её морщинистую руку.
- Ты чего это? Чего удумала-то, девочка? - ласково пожурила её женщина, вырывая свою руку. - Я тебе поп, что ли, чтобы ты руки мне целовала? Али барыня какая?
- Разве может быть так? Неужто я сплю и мне сон такой благостный снится? - подняла на неё глаза Фаина.
- Слышала я однажды, - Лидия Васильевна погладила её по спутанным волосам, - что человеку нужен человек. Правильные слова, однако. Ты думаешь, небось, что встреча наша случайна... Но думается мне, что сам Господь нас свел. Ты, Фаечка, пойдешь работать, коли уживемся мы, так вместе хозяйство вести станем. Не уживемся, так снимешь угол какой...
Фаина положила свою голову ей на колени и отчетливо поняла, что вот это и есть то самое место, куда её вела судьба через все круги ада. Не к тетке в Свердловск, а к этой чужой женщине с добрыми глазами.
- Ну, будет, будет... Поплакала и хватит. Больше никаких слез. Вон, Людочка просыпается, будем сейчас чай пить.
Фаина встала и пошла к дочери. Чужие стены вдруг перестали быть чужими. Так, в одночасье, началась их новая жизнь... И эта, казалось бы, случайная встреча, стала судьбоносной.
****
Фаина устроилась работать в больничную прачечную. К полудню спина ныла от тяжелых корзин с мокрым бельем, а руки покрывались трещинами от щелока. Но вечером, возвращаясь домой и видя в окне желтый свет керосиновой лампы, она забывала об усталости.
Людочка росла смышленой и ласковой. Лидия Васильевна стала самой настоящей бабушкой для неё. Всю свою нерастраченную любовь, которая сидела внутри, но некому её было подарить, женщина теперь отдавала Фаине и её дочке.
****
Во время Великой Отечественной войны Свердловск был не только промышленным городом, но и свозили сюда в тыл раненных, которых потом должны комиссовать. Больницу, где работала Фаина, перепрофилировали как раз под военных. Прачечную расширили, прибавили работниц, но так, как часто не хватало рук, Фаину звали и в палаты, чтобы помочь санитаркам.
Летом 1942 года Фаина, сжав зубы, работала по шестнадцать часов. Однажды вечером, когда она меняла белье в седьмой палате, ее окликнул хрипловатый голос:
- Сестрица, дай воды попить...
На койке у окна лежал мужчина с забинтованной головой и рукой. Фаина поднесла к его губам кружку с водой. Он пил жадно, потом откинулся на подушку и выдохнул:
- Спасибо. Как тебя зовут, моя спасительница?
- Фаиной. Да и не спасительница я ваша, это докторам спасибо говорите, я всего-то воды принесла.
- Нет, спасительница. Я ж гляжу на тебя уж третий день, заприметил тебя, едва здесь очутился. Вот гляжу на тебя и жить охота...
Фаина не нашлась, что ответить, она улыбнулась и вышла из палаты. Но почему-то вечером, уже дома, она вспомнила эти карие глаза и хрипловатый голос. А утром узнала, как его зовут - Александр Николаевич Рощин. Сорок два года, служил сапером, а теперь контужен, осколочное ранение плеча.
На следующий день она задержалась в палате, так как Александр шутил и всё норовил с ней побольше поговорить. Да и она сама, впервые после стольких лет вдовства, вдруг заинтересовалась мужчиной.
Александр шел на поправку медленно. Контузия давала о себе знать - он плохо слышал на левое ухо и мучился головными болями. Но характер у него оказался неожиданно легкий для человека, прошедшего ад. Он шутил с медсестрами, читал книги, которые Фаина приносила ему из городской библиотеки, и просил Фаю чаще навещать его.
Еще Александр рассказывал о своей довоенной жизни: работал инженером-строителем, строил мосты и плотины, был женат, но жена умерла от туберкулеза за год до войны. Детей не было.
- Так и остался один, как перст, - говорил он, глядя в потолок. - Думал, на фронте хоть польза будет от меня. А вот вышла оказия - выбыл из строя. Кому я такой нужен? Полуоглохший, рука еле работает.
Фаина тогда ничего не ответила, только поправила ему подушку и ушла. А ночью не спала, ворочалась и думала о нем, о своей судьбе. Нужна ли она ему - вдова и бывшая заключенная?
Но, как оказалось, его не пугало её прошлое. Александр и не с такими выкрутасами судьбы сталкивался. Только Фая будто бы боялась становиться счастливой. И, когда поняла, что влюбляется в него все сильнее, стала избегать его.
***
- Глупая ты, Фаина, - сказала Лидия Васильевна, выслушав сбивчивый рассказ об Александре. - Бабе в твои годы о личном счастье думать сам Бог велел. Ты что ж, до гробовой доски одна собираешься быть?
- Да какое счастье, Лидия Васильевна? - Фаина всплеснула руками. - Он инженер, образованный человек из Ростова. А я кто? Деревенщина, бывшая заключенная, руки мои от щелочи все потрескались. Да и не до любви сейчас, война идет.
- Война войной, а жизнь свое берет, - строго сказала Лидия Васильевна. - И не смей себя унижать. Ты, Фаинушка, замечательный человек, и неважно, есть у тебя образование, или нет. Человека любят за его душу, а не за бумажку об образовании. Да и Людочке отец нужен.
- Я не знаю, Лидия Васильевна, как быть. И душа моя тянется к нему, и сердце трепещет, а головой понимаю, что не пара я ему.
- Ну и глупая. Покуда так думать будешь, одна останешься. А коли ты люба Сашке своему, так он сам за тобой бегать станет.,
***
Так и вышло. Удивлялась Фая - были в госпитале девчата молодые да красивые, а он возле неё все крутился, все с ней разговоров и встреч искал. А она и перестала его избегать, отдавшись в руки судьбе.
Осенью Александр выписался из госпиталя. Рука его еще плохо слушалась, слух не восстановился полностью, но голова уже так не болела, как раньше.
Идти ему было некуда - в Ростове дома того больше не было.
Фаина, заручившись согласием Лидии Васильевны, предложила ему пожить у них, пока не решит, как быть дальше. Александр согласился, но с условием, что... Она выйдет за него замуж.
- Да, Фаина, - сказал он, улыбнувшись. - Я не герой, не красавец, и здоровье мое подбито. Но если ты согласишься, я стану самым счастливым человеком на свете.
Он взял её руку в свою, а Фаина молчала сперва, глядя на их переплетенные пальцы, затем тихо пробормотала:
- Я согласна. Ты знаешь обо мне все, но тем не менее, ты не испугался.
- А я вообще не из пугливых, - рассмеялся он. - Пойдем, с дочкой знакомить будешь.
ЭПИЛОГ
Они жили в доме Лидии Васильевны, и та словно обрела вторую молодость, заимев семью.
Кончилась Великая Отечественная война и Александра, как опытного инженера, взяли на восстановление городских коммуникаций. Работа была тяжелая, но интересная.
Фаину из прачки перевели на другую должность - она стала кастеляншей в той же больнице: выдавала белье, вела учет инвентаря. Работа чистая и спокойная, а главное, что в коллективе её все уважали. Людочка выросла и выучилась на медсестру. Александр поддерживал ее, помогал с учебой, и гордился девочкой не меньше, чем родной отец.
Лидия Васильевна тихо угасла в 1951 году. Фаина плакала по ней, как по родной матери и для женщины это была большая утрата, ведь Лидия Васильевна подарила ей новую жизнь и чувство спокойствия и защищенности. Когда-то она не побоялась приютить в своем доме незнакомую женщину с ребенком, у которых из всего имущества был лишь небольшой узелок с вещами...
Александр и Фаина прожили вместе тридцать один год. Александр ушел раньше, в 1973 году - сказалось фронтовое ранение. Фаина пережила его на шесть лет и ушла из жизни в окружении дочери и её двух сыновей. С Александром у них не было общих детей.
Фаина, прошедшая через голод, беды и каторжный труд, все же обрела своё счастье и узнала, что любовь приходит к тем, кто не разучился ждать и верить. А еще иногда случайная встреча может изменить жизнь.
Рассказ основан на реальных событиях, благодарю подписчицу из Одноклассников за историю.
Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: