Валерий Сорокин - человек разносторонний. Не только профи в поварском деле, но и балетом успел позаниматься. Правда, в детстве и без особого успеха.
Вундеркинды в "Коммуне"
Родителям всегда хочется, чтобы дети их превзошли, реализовали то, что они сами не сумели. Их детство пришлось на войну, когда самой заветной мечтой было поесть досыта. Когда уж тут развивать таланты? Вот они и пытались сделать из нас выдающихся вундеркиндов.
Куда только нас не отдавали, каким только видам искусства и спорта не
пытались обучить. Центром этих родительских амбиций стал для нас клуб "Коммуна" на Большой Тульской, 44, принадлежавший нашей фабрике имени Фрунзе. Разместился он в бывшем здание Даниловского общества трезвости и стал культурным центром нашего района. И большая его часть была отдана детям.
К станку! Балетному
На двух этажах клуба с утра до вечера кипела жизнь. Работали кружки, проводились слеты и выставки, на втором этаже крутили кино или показывали спектакли. Меня мама определила в балетный кружок. Вместе со мной туда попали Вовка Ковалев и кучерявый мечтательный Валерка Артемов. Понятное дело, Геше Самоделову с его комплекцией доступ к балетному станку был
закрыт, так что его записали учиться на баяне. Из девочек в балет хотели
многие, но преподаватели приняли только рыжую Ирку Сафронову, мою подружку Анелю и томную Лену Мухину - дочь зубного врача из нашего
подьезда. Были в кружке и ребята из других школ.
Занимались два раза в неделю, но усердно. Нагрузки поначалу казались нам
непомерными, однако родители не желали слушать наше нытье и силой тащили
будущих солистов Большого театра на очередную экзекуцию.
Балетное искусство - очень тяжелое по физическим нагрузкам. Преодолеть тяготы можно только обладая фанатичной любовью к балету и
стремлением стать настоящим мастером. Наша общая беда - и учеников, и
преподавателей - заключалась в почти полном отсутствии такой любви.
Изображать немыслимые па
Надев тренировочные хлопчатобумажные брюки, майки и тонкие кожаные
тапочки-чешки, мы строились в ряд на скрипучем желтом паркете зала, вдоль
стен, увешанных большими зеркалами которого были установлены деревянные брусья и развешены большие зеркала.
Наша преподавательница Ирэна Викторовна - сухая, длинноногая, с копной крашеных рыжей хной волос, ловко передвигающаяся на высоченных
каблуках, - хриплым прокуренным голосом отдавала команды. И мы изображали всякие мыслимые и немыслимые па и позиции, выкручивая ноги-руки во все стороны. А настырная Ирэна все нудила:
- И-и-и раз! И-и-и два! Подбородки выше! Спинки прямо, не горбиться!
Родители толпились в вестибюле, пили чай в буфете или подглядывали украдкой в щель приоткрытой двери, пока Ирэна Викторовна не захлопывала с треском дверь.
Ура - занятия закончены!
Небольшой перерыв с расслабляющими растяжками и нудеж
по-новой:
- И-и-и раз! И-и-и два!..
Наконец, мадам оповещала о конце занятий резким взмахом руки и шла
курить к туалету. А мы, взмокшие и осоловевшие, стягивали потную
форму, вытирались полотенцами и на негнущихся ногах выходили из
зала.
За дверями клуба - морозный воздух, сугробы вдоль тротуаров, машины
на Тульской, свистки поездов, проносящихся по мосту Павелецкой
ж/д, беззаботная ребятня, резвящаяся на горке в нашем сквере...
И зачем нам этот балет?
Еще: