Окончание 1-го класса - большое событие. Но запомнилось оно Валерию Сорокину не только похвалами учительницы и торжественным общим фото первоклассников 522-й школы во 2-м Тульском переулке, но и "страшным позором". Дело было в 1964 году.
Не жизнь, а праздник
Заканчивался первый учебный год. По четвертям у меня одни пятерки. Тамара Георгиевна на родительском собрании так хвалила маму, что та зарумянилась от удовольствия, а по дороге домой купила мне в награду мои любимые маковые козинаки, которые мы разом схрумкали с сестрой Таней.
В школу пришли незнакомые деловые дяди, и нам пояснили, что будут фотографировать нас на память - на общую фотокарточку, которую потом дадут каждому.
А еще по желанию можно заказать свое фото в пластмассовом шаре, который имеет глазок. Посмотришь в него, повернув к свету, а там твоя фотка-негатив, да еще цветная, прямо как вживую. Стоила такая штука немало - рубля три, но почти все родители выделили для своих чад нужную сумму.
Я пою!
Еще по весне случился с нами конфуз. Я вообще-то очень люблю петь, в основном, в туалете и в ванной, откуда меня бабули выгоняли, устав слушать мои завывания, но в школе я записался в сводный хор первоклашек.
Там учитель пения Яков Григорьевич прививал нам навыки правильного вокала. Конечно, среди нас Робертино Лоретти не наблюдалось, но пели мы дружно, звонко, и нас в итоге выбрали для участия в районном конкурсе школьных хоров.
Где-то после майских праздников, после усиленных репетиций, повезли нас учителя и некоторые особо рьяные родители, на выступление-в старинный особняк на Большой Полянке, где размещался Дом пионеров имени Павла Андреева Москворецкого района. Конечно, были мы опрятно одеты, причесаны, в начищенных до глянца ботинках. Волновались, глядя на полный зрительный зал, на ярко освещенную сцену, бормотали в который раз текст песни:
У дороги чибис,
У дороги чибис,
Он кричит, волнуется чудак:
- А скажите, чьи вы?
А скажите, чьи вы?
И зачем, зачем идете вы сюда?
Кто зажал нам рты?
Яков Григорьевич, седой, в костюме с наградными планками на груди, тоже взволнован и что-то все втолковывает нам, но уже звучит команда - наш выход! Одно дело смотреть на сцену из зала, и совсем другое - со сцены в зал. Мы ослеплены, почти ничего не видим, даже друг друга рядом. Григорьевич чуть в стороне взмахнул руками, музыка вступления и... тишина. Мы все разом забыли слова. Как? Почему?! Непонятно. Словно кто-то рты нам зажал - молчим, как рыбы. Еще раз вступление, еще... Наш дирижер рвет и мечет, громко подсказывает начало куплета... А мы все равно молчим.
Зато зал не молчит, а все громче начинает смеяться, тыча невидимыми пальцами в сторону горе-хористов. Наконец, команда покинуть сцену прекращает наши мучения, мы пулей вылетаем в вестибюль, перепуганные и красные, как раки.
Позор! Какой позор! Шум, крик, ругань… Григорьевича отпаивают таблетками, а классная почему-то смеется взахлеб, ну и мы, глядя на нее, тоже начинаем ржать как кони. Потом, толкаясь в раздевалке, вновь и вновь закатываемся в хохоте, приговаривая: "...И зачем явились вы сюда?!"
Больше, конечно, нас никуда не посылали.
Кстати, Валерий Сорокин завел свой канал, где пишет не только про Москву:
Еще по теме: