Дамир
Сердце щемит, когда я слышу отвратительные слова Жанны… Мерзавка. Какое она имела право приходить сюда и скандалить? Ума не приложу, зачем семейству Лыковых понадобился Сержик? Мягкотелый, безынициативный, испытавший головокружительный успех от парочки успешных сделок… Он ведь… никто…
Когда Лыков назначил мне встречу и назвал фамилию потенциального инвестора, я опешил… Решил, что мне почудилось. Как так? Молчанов?
Муж моей Вики? Я долго думал... Сомневался, на кой мне соглашаться? Это же… мука. Видеть ее (а она бы обязательно приходила сюда), слышать голос, знать, что она принадлежит другому…
Однако сомнения развеялись, когда Евгений не без гордости произнес:
«Он будущий муж моей дочери. Втрескалась, дуреха… Мужик взрослый, с понятиями».
Только он забыл упомянуть, что Сергей Молчанов женат… И понятий у него, как оказалось, никаких…
Жену он жестоко вышвырнул из дома, о дочери не вспоминает... Нелюдь он.
Наглая девка щедро делилась важной информацией, а я… Сжимал пальцы в кулаки и слушал…
А потом не выдержал…
– Куда же вы, Жанна? Вам теперь потребуется работа. Скоро ваш избранник лишится всего – дома, фирмы, денег… Анжелика Сергеевна – очень крутой адвокат, очень… Она даже вилки заставит его поделить. Ложки, лопатки, противни, простыни… Все. У Сержика ничего не останется. Вика, он же машину свою в браке покупал?
– Д-да, – ошеломленно кивает Вика.
– Надо обязательно сообщить Анжелике об этом. Нечего твоему бывшему ездить на машине и жировать, пока ты... У тебя же права есть?
– Есть.
– Негодяи вы все, – орет Лыкова, вытаращив на меня глаза. – Зачем ей теперь дом, если у нее… Если она обзавелась дураком вроде тебя? Или вы коллекционируете дома? Гадина, когда ты уже успокоишься? Оставь Сергея в покое!
– Не оставлю, милочка, я уже сказала тебе и повторять не намерена.
Хватаю Жанну за шиворот и тащу к выходу.
Ко мне, как по команде летят охранники. Поднимаю руку, молчаливо умоляя их не вмешиваться.
Вышвыриваю Жанну на улицу и рычу, глядя ей в лицо:
– Только попробуй еще раз оскорбить Викторию. Обозвать или унизить. Я не спущу тебе этого с рук, ты поняла?
– А что ты сделаешь? Убьешь беременную женщину? – ехидно улыбается.
– Беременную от другого мужика. Твой папаша все мне выложил. Интересно, Сергей знает, что собирается пожертвовать жизнью ради такого ничтожества, как ты?
Жанна бледнеет и отводит взгляд. Ее спесь испаряется, сменяясь чудовищными страхом и бессилием.
– Он его… Его малыш, ясно? А папа так пошутил. Он у меня весельчак.
– Чтобы я не видел тебя больше здесь, ты поняла? Никогда не подходи к моей женщине. И к ее дочери тоже.
– Больно надо, – фыркает Жанна, освободившись из моего захвата. – Она скоро тебе надоест, красавчик. Старая курица и...
– Я же приказал тебе и...
– Все, ухожу.
Она поправляет растрепавшиеся волосы и, метнув в мою сторону ненавистный взгляд, уходит.
В холле шумно и тревожно. Слышатся голоса, шаги, скрип дверей… Какая-то непонятная, угнетающая суета…
– Что случилось? – спрашиваю охранника.
– Виктории Анатольевне плохо…
Горло спазмом сдавливает… Мне теперь и самому плохо… Невыносимо просто… Ребенок этот – мой уже, потому что она – моя…
– Где она? – выдыхаю хрипло.
– В подсобке для поваров.
Сердце ревет как дизельный двигатель… Кажется, я мгновенно превращаюсь в боль… Комком нервов становлюсь или болевым рецептором. И эти чувства – новые, незнакомые мне – будоражат, как крепкий алкоголь. Пьянят, лишают разума, оставляя только панику.
Паника, дикая и безумная, накрывает с головой…
Падаю на колени, к лежащей на кушетке Вике, и обнимаю ее за плечи. Всматриваюсь в посеревшее лицо, не находя слов… Что в таких случаях говорят? Все будет хорошо? Нет, не подходит…
– Родная моя, хорошая, подыши… Что у тебя болит? Где болит?
Все ее штаны в крови… Господи… Ее руки дрожат и нервно поглаживают живот…
– Дамир, живот болит… Я просто переволновалась. Эта меня…
– Я ее прогнал. Ее никогда здесь больше не будет. Лиля, скорую вызвали? – ору, не замечая стоящую за мной Лилию Сергеевну.
– Сразу же… Викуля, согни ножки в коленях и подыши. Попробуй не плакать, моя хорошая.
– Викуля, что мне сделать, родная? Чем тебе помочь? – взмаливаюсь я.
– Дамир, я его так хочу… Я не могла… Я тринадцать лет не могла забеременеть. Планировала, лечилась, даже ездила к Матроне Московской. Я хочу его родить.
– И родишь. Все будет хорошо. Вот увидишь. Я обещаю, я… Это же бывает? Такое бывает у беременных?
– Бывает. Ты не уходи. Будь со мной рядом… всегда. Я очень тебя люблю.
– Не уйду, Викуль. Документы у тебя с собой?
– Да, все в сумке. А за вещами придется заезжать. Или Таню можно попросить.
– Я сам заеду, но... после. Где эта скорая! – не выдерживаю я.
Виктория
Все таким мелким кажется… Незначительным… Временные трудности, неудобства, обиды… Все трусливо отступает перед маячащей неподалеку смертью…
Я ведь даже не задумывалась о нем… Не концентрировала внимания на крошечном человеке, избравшим меня…
Переезды, перепалки с предателем и его девкой, недопонимания с дочерью… Работа, усталость, удручающие мысли о предстоящем разводе…
Что угодно, только не ребенок…
Не знаю, могу ли я что-то просить у Бога? Имею ли права?
Наверное, нет, но я все равно молюсь…
Раньше ведь молилась…
– Вика, все будет хорошо, – шепчет Дамир. – Доктор, куда вы ее повезете?
– В гинекологию поблизости. Вам повезло, что сегодня дежурит четвертая клиническая.
Голоса, шорохи, маячащие тени то и дело склоняющихся надо мной людей – все сливается во что-то размытое и гудящее… Неразличимое.
Усилием воли привожу себя в чувства. Жадно пью принесенную коллегами воду и смаргиваю наваждение. Не имею я права сдаваться…
Он ведь не пришел ко мне, чтобы покинуть, ведь так?
– Вика, родная моя… – не выпускает моей руки Дамир.
– Все хорошо. Теперь я вижу все.
– Мамочка, а что же вы молчите? Страдаете повышенным давлением? Что принимаете? Шум в ушах ощущаете?
Лицо врача обретает очертания. Отчетливо вижу нос картошкой и очки в тонкой оправе. С меня будто морок спадает…
– Не страдаю. Просто я… Доктор, я не принимаю никаких препаратов. Господи… Я очень хочу сохранить беременность.
Брюки мокрые от крови. Ее запах вбивается в ноздри, усиливая тревогу…
Дыши, Вика… Давай же, успокаивайся, детка… Вспомни, какой сильной и мудрой ты можешь быть…
Меня перекладывают на носилки, а через минуту я оказываюсь в карете скорой помощи. И Дамир рядом… Суетится, бесперебойно что-то у врачей спрашивает. Зачем я ему нужна? Вот зачем, скажите? Наверное, я до сих не могу принять его любовь, поверить в нее…
Этой дуре удалось посеять во мне сомнения. Ее слова – гадкие и ядовитые, дали горький плод…
– Дамир, не надо Танечке сообщать. Не хочу, чтобы она… тоже… – шепчу, ища его взгляд.
– Не буду, Викуль. Ты сама ей позвонишь. Попозже. Когда уверишься, что все в порядке, и малышу ничего не угрожает.
В коридоре приемного отделения толпа. Люди возмущаются, когда Дамир, не спросив разрешения, распахивает дверь ординаторской и пытается переместить каталку в кабинет.
– Куда претесь, мужчина! Вы будете во-он за тем дедушкой, – преграждает ему путь пожилая женщина с тростью.
– У моей жены кровотечение, нужна экстренная помощь, – твердо отвечает он. – Да пропустите вы меня, я все равно войду!
– Кто тут у нас шумит? Беременная где? – вырастает из ниоткуда медсестричка невысокого роста. – Идемте, сделаем УЗИ в отделении, а потом оформим документы. Раскричались тут, спорят… Мы и без вас знаем, как лучше, – сетует она.
У меня нет сил спорить или просить… Их вообще не осталось – все наглая девка высосала.
Прикрываю глаза и отдаюсь на поруки судьбе…
– Вика, ты меня слышишь? – вырывает меня из задумчивости Дамир.
– Да не слышит она. «Скоряки» успокоительное вкололи, так что… Незачем женщине волноваться. Мужчина, вы папа? – уточняет медсестра.
– Да, я отец.
– Дамир… – слабо зову его я.
– Лежите, женщина. Сейчас я Светлану Ивановну позову.
Потолок плывет над головой, а проходящие мимо люди сливаются в черно-белое пятно. Дамир помогает мне лечь на кушетку затемненного кабинета УЗИ.
– Вик, сейчас врач придет. Я с тобой, любимая… Ты как?
– Спать хочется, – пьяно бормочу я. – Боюсь, я встать не смогу до утра, Дамир.
Входная дверь тихо клацает, являя взору рыжеволосую женщину в розовой, медицинской пижаме.
– Здравствуйте, меня зовут Светлана Ивановна. Что у вас случилось? – присаживается она и щедро льет гель на мой живот.
– Посмотрите, он… жив? – сиплю я.
По кабинету разносится ритмичный стук сердца, а я не выдерживаю – всхлипываю в голос, цепляясь за руку Дамира.
– Мамочка, если не прекратите рыдать, потеряете малыша. Отслойка у вас. Значительная, с гематомой. Вам показан строгий, постельный режим.
– А кто же за мной ухаживать будет? Ну… Придется маму вызывать на подмогу, – облегченно вздыхаю я. – Она и не знает ни о чем, Дамир. Я все скрывала. Ни обо мне, ни о Танечке…
– Ну, ты же собиралась ей рассказать? Вик, ну ты и коспиратор. И Тане она не звонила? Неужели, та...
– Думаю, нет. Мама бы уже вытрясала из меня правду. Но я думаю, что она все давно знает. Ждет, когда я сама заведу разговор...
– Ну все, наболтались? – улыбается Светлана Ивановна. – С малышом все в порядке, показатели в норме, сердцебиение тоже. Назначу вам кровоостанавливающие и спазмолитические препараты, а также гормональную терапию. Папочка, можете проводить жену в палату. На посту Ирочка, она выдаст вам чистое белье и больничную сорочку. Все понятно? Подниматься пока нельзя.
Я готова все что угодно делать, чтобы сохранить малыша... Значит, буду учиться пользоваться судном и привыкать к лежачему образу жизни. Читать и вязать пинетки.
– Вика, я готов остаться с тобой до завтра. Пока моя будущая теща не приедет. Сейчас будешь звонить ей? – спрашивает Дамир, расстилая выделенную мне койку.
– Хочешь поскорее улизнуть?
– Вовсе нет, милая. Я бы и с судном справился, не сомневайся. Или ты...
– Поверишь со временем, родная... Я знаю, что ты чувствуешь, и не тороплю. И не хочу смущать твоих соседок. Попробую договориться о платной палате. А ты пока... маме позвони уже. Я и сам переживаю, как она все воспримет?
Дамир
Меня мучит тихая ярость… Как Сержит может спать спокойно, а? Есть и пить, радоваться жизни? Гад он… Самодовольный с завышенным чувством собственного достоинства, решивший, что имеет право вешать ярлыки.
Вика, она ведь… Может, она только для меня самая красивая, не знаю? Интересно, она хоть когда-нибудь представляла для него ценность? Любил ли он ее или только пользовался? Для чего женился?
– Уснула, Дамир. Можешь идти, – протягивает Ольга Петровна. – Зря она мне сразу все не рассказала.
– Не сердитесь, – тихонько отвечаю я. – Вике было очень непросто. Еще и Танюшка… Столько всего навалилось, что…
Мама Вики примчалась тотчас. Даже объяснять ничего не пришлось, хоть Вика и пыталась. Тараторила в динамик, спешно рассказывая сразу обо всем – предстоящем разводе, Таниной беременности, обо мне…
– Если бы не Танечка… Хорошо, что она более сговорчивой оказалась. Как только Вика ушла из дома, она мне сразу позвонила. Так, мол, бабуля и так… Родители разводятся, у меня скоро мачеха новая будет – молодая, интересная. Крутая, в общем, – со слезами в голосе произносит она. – А Вичку бесполезно было расспрашивать, у нее на все один ответ – все, мамочка, хорошо. Работа у меня новая. А Сережа с Таней как поживают? Да все нормально. Ну, в кого она такая, Дамир?
– Ох, не знаю, Ольга Петровна… И в юности Виктория такой была.
– Ну, иди… Ты же с Таней хотел встретиться?
– Звоните, если что-то потребуется, ладно? Я вещи позже привезу.
Погруженный в дурные мысли, сажусь за руль и возвращаюсь в ресторан. Стряхиваю с плеч уличную морось и ищу взглядом Таню. Ее фигурка в синей форменной одежде мелькает среди столиков.
– О, Дамир Романович! Как там мама? Бабуля молчит как партизан. Наверное, боится, что и я…
– Танюш, мама спит сейчас, ей успокоительное назначили. Ты как? Ничего не болит?
– Нет, конечно. Я бы сказала. Дамир Романович, а вы можете подстраховать меня? Что-то я боюсь с папой встречаться. Мало ли… – стыдливо отводит взгляд Таня. – Его курица могла все, что угодно наговорить…
– Ты права. Вы в кофейне напротив встречаетесь?
– Да. И он совсем не удивился, когда я предложила поговорить там. Мне кажется, папа знает, что я у вас работаю.
– Не уверен, что у него есть информаторы. Да и незачем ему за вами следить. Ладно, Танюш. Пойду в кабинет, поработаю.
– Заскочу за вами в шесть, окей?
– Окей.
Погружаюсь в работу как в омут: смотрю отснятый для кулинарного шоу материал, обсуждаю с поставщиками условия сотрудничества и просматриваю резюме на вакантную должность кондитера.
– Дамир Романович, нам пора идти, – заглядывает в кабинет Татьяна.
– Ничего себе, я заработался. Идем. Ты папе не писала? Не хочу, чтобы он нас увидел вместе.
– Писала. Сказал, что задержится. Так что… Будете сидеть за соседним столиком и наблюдать. Может, журнал возьмете? Чтобы лица не было видно. Он хорошо знает вас и…
– Не волнуйся ты так. Не заметит он меня. В «Карамели» всегда народу полно.
Танюшка заглядывает в наполненный посетителями, пахнущий кофе, холл и, убедившись, что Молчанова еще нет, взмахивает ладонью.
Послушно вхожу и устраиваюсь за дальним столиком. Заказываю кофе и круассан с шоколадной начинкой. Совмещаю приятное с полезным, так сказать…
Молчанов входит, когда парнишка в синем фартуке приносит мне заказ. Удачно прикрывает меня, подхватив папку меню со стола.
– Что-нибудь еще желаете?
– Да, цезарь с семгой есть? – бездумно спрашиваю я.
– Конечно. Принято.
– И счет принесите, пожалуйста.
Молчанов выглядит удрученным. Бледный, с выраженными кругами под глазами, уставший, все в нем рождает во мне тревогу… Напряженная поза, набыченный, полный черноты взгляд, сомкнутые в тонкую линию губы…
У него проблемы, не спорю…
Анжелика Сергеевна добилась, чтобы его счета арестовали до суда. Да и в бизнесе у него не все гладко – некоторые поставщики, узнав о проблемах с оплатой, отказались от сотрудничества…
Но Танечка здесь при чем? Или он собирается вываливать все это на беременную дочь?
Неотрывно наблюдаю за ними, прикрываясь лежащей на столе папкой меню.
Все тот же официантик приносит им чай и пирожные. Молчанов говорит долго. Сверлит ее взглядом, кивает, жестикулирует. На мгновение отвлекается на еду.
Таня опускает взгляд. Все больше молчит… Выглядит так, будто ей стыдно…
К пирожному не притрагивается, порывисто глотает из чашки чай и замирает.
А этот продолжает отсчитывать ее или просить…
– Вот ваш салатик, а вот счет, – вырывает меня из задумчивости подошедший официант.
Быстро оплачиваю заказ и поднимаюсь с места, намереваясь подойти к старым «знакомым». Но в этот момент Сергей со всего маху бьет кулаком по столу, опрокидывая посуду. Подскакивает с места, бросая на дочь разъяренный взгляд.
– Немедленно отойди от нее, – реву я, толкая его к проходу. – Ты почему так себя ведешь?
– А, это ты, красавчик? – хищно улыбается он. – Поужинать зашел? А что, в твоем клоповнике плохо кормят?
– Отлично там кормят. Танечка, одевайся, мы уходим, – твердо произношу я.
– А ты что это раскомандовался? Это ты все… Это…
– Нет, Сержик, или как там тебя… Это твои вранье и предательство.
– Она все у меня отняла! – бросает он на Таню гневный взгляд. – Я ее, как человека пришел просить. Ну, сделай ты, как отец просит. Так нет же! Меркантильные! Обе!
К нам бегут испуганные официант и управляющий. Пожилой охранник с багровым лицом торопливо следует за ними. Бардак у них тут, ничего не скажешь… Боюсь представить, что могло случиться, не окажись я рядом.
– Мужчина, мы полицию вызвали, – визжит рыжая девчонка в очках.
– Сергей, решение адвоката не изменится. Даже не пытайся ее…
– Тогда ничего никому не достанется, – орет он. – Я сожгу все!
– Твое право, – спокойно отвечаю я. – В таком случае будешь должен жене еще больше – адвокат внесет в счет моральную компенсацию.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Она лучше, чем ты. Развод", Полина Ривера ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12
Часть 13 - продолжение