Анна Коренченко о взаимоотношениях медведя с ее ушами и своих трепетных отношениях с музыкой на протяжении жизни. А натолкнули ее на этот рассказ старые фотографии.
У меня нет слуха, но петь я обожаю. Когда училась с 1969 года в школе № 5 на Кутузовском проспекте, у нас был учитель пения — Семен Леонидович Старобинский.
Красивый, харизматичный, добрый, с чувством юмора. Мы разучивали на его уроках песни по программе, а вот со старшими классами он вел хор. Старшеклассницы от него были без ума. Хор много где выступал и даже по радио их как-то транслировали.
Во 2-м классе к нам на урок пения пришли две дамы из хора Пятницкого. Каждый из нас спел «Во поле березка стояла». Из 42 человек оставили троих, в том числе и меня. Затем была сыграна какая-то более сложная вещь и меня культурно отправили на начавшуюся перемену.
После начальной школы появились уроки музыки. Культурнейшая, модная, моложавая дама рассказывала нам о композиторах и ставила пластинки с их произведениями. Таким образом, приобщала нас к сокровищам мировой классической и оперной музыки. Нам нравилось: надоело разучивать песни о Щорсе и «Жили у бабуси...». Дома я пела Хабанеру, как могла. Бабушка посмеивалась, говорила: растет Тамара Синявская (её любимая певица).
В 8-м классе я познакомилась с песнями Битлз и пропала — напевала их без конца себе под нос. Маму это раздражало. Как-то, зная, что я дома одна, в душе в полный голос с чувством распевала Yesterday. Но пришла сестра (у нее, как и папы, был абсолютный слух). Спустя много лет она призналась, что я фальшивила, но пела так проникновенно, что она не решилась меня подколоть.
Дед дал денег на пианино. Мы поехали с мамой в музыкальный комиссионный на Смоленской набережной, около магазина «Ганг», и выбрали дамское пианино Niendorf с выломанными подсвечниками, что сильно снизило цену. Родственник-краснодеревщик виртуозно отремонтировал исковерканные места. Сестра позанималась тройку лет и бросила. Я освоила, конечно же, «Собачий вальс», начало Полонеза Огинского и пару модных в то время мелодий.
На тот момент я работала в ИРЯПе (Институт русского языка имени Пушкина) на улице Кржижановского. На первом этаже размещались мы, на остальных - подготовительный факультет для иностранцев, поступающих в МГУ. Там в большом зале в свободное время собирались - послушать, поиграть и попеть. Так я впервые услышала Элвиса Пресли, и он, его голос, стал любовью всей моей жизни, а через год появились «Би Джиз». Там мы немного играли, придумывали себе звучные имена для будущих сногсшибательных мировых гастролей. Коллега-испанистка для меня выбрала псевдоним - Анна Роха! Непонятно, но звучно.
Пианино скучало дома, мама уехала в командировку, и вдруг папа сел и на слух, без нот сыграл мою любимую «Лунную сонату» — избитую первую часть. По юности, учась в МГУ, был у них свой джаз-банд, папа пел бархатным баритоном. Любил джаз, хоры и марши. Даже занимался с профессионалом. А мама запрещала ему петь — ревновала. На концерты меня водил папа. Мы подарили ему пластинку «Марши» — заслушал. Именно он мне и объяснил, что у меня не то что нет слуха, а он не развит.
Время шло, я вышла второй раз замуж за тбилисца с абсолютным слухом. При первом знакомстве он мне не приглянулся, а потом сел за фоно и запел - красивые протяжные грузинские песни, - тут уж я растаяла. Если изредка встречались все вместе, папа и муж пели (тут уж папа пел при маме) — это было потрясающе. Иногда я пела с мужем, он подтвердил, что мне уж не совсем медведь на ухо наступил, надо слух развивать. Зато выяснилось, что у меня замечательное чувство ритма. В Москву приехал друг мужа, который в юности играл на барабанах. Он же мог одной рукой отстукивать один ритм, другой — другой. И он меня похвалил!
Беременная, я, как положено, смотрела и слушала всё красивое. Удалось купить билеты на концерт «Виртуозов Москвы», они выступали в ДК «Меридиан» на Калужской. Там, под скрипку Спивакова, впервые зашевелился мой ребенок. Будет музыкальный, подумала я. Программку сохранила на память. Когда родился, заводила на ночь Моцарта, днем — «ДДТ».
Сын пошел в школу. Теперь уроки пения начались у него. У сына оказался абсолютный слух, и он записался в хор. С удовольствием пел до конца началки. Его тоже знакомили с мировой классикой, заводили пластинки.
Потом я стала уезжать на лето с сыном вожатой в пионерлагерь «Ракета» под Нарофоминском. Там я оторвалась по полной. В конце каждой смены придумывали сказку на новый лад с танцевальными номерами и обязательной заключительной песней, переделанной из какой-либо известной, но с новыми словами. Самой сильной получилась песня «ДДТ» «Это всё» - лагерь закрывался навсегда.
У сына обнаружился слух, он увлекся хэви-металл и «Металликой», и ему предложили учиться на ударника. Я уже представляла: высокий красивый сын в бандане дубасит по тарелкам и барабанам на «Нашествии», а я где-нибудь в сторонке скромно пою. Но не сложилось. Теперь на пенсии открываю для себя новое. Например, Led Zeppelin.
Все присланные читателями старые фотографии и их истории можно посмотреть здесь.