Валерий Сорокин продолжает рассказ о своей первой работе - в столовой на Люсиновской улице. Время действия 1974 год.
Жарко как в преисподней
Прошел месяц. Поначалу я сильно уставал на работе, тем более, началась обычная московская жара, и на кухне у плиты при почти неработающей вентиляции было как в преисподней. Мы обливались потом, пили литрами подкисленную воду, но это слабо помогало.
По закону, мне положено было как несовершеннолетнему работать не более 6 часов, но часто приходилось задерживаться. За это Петр Иванович совал мне в карман рубли, а то и трешки.
Хохмачи
Тяжесть кухонной кутерьмы сглаживала веселая атмосфера. Почти все у нас были хохмачи и за словом в карман не лезли. Даже мясник Геша, обычно молчаливый, как рыба об лед, когда принимал тайком от шефа на грудь, начинал сыпать пошлыми, но смешными донельзя анекдотами. Девушки, конечно, всячески меня тискали и "издевались". То начес сотворят из моих длинных по тогдашней моде волос, то чмокнут накрашенными губищами, а потом ходи и думай, что это все усмехаются.
Доставалось и Сереге. Как-то он нес из мясного целый противень сырых котлет на кухню, подняв его над головой двумя руками. Этим тут же воспользовалась Валентина - начала щекотать. Сергей выронил котлеты на пол со страшным грохотом и проклятьями. На шум-гам вышел шеф и обругал всех скопом, да так виртуозно, что мы рты раскрыли.
Коллеги
Серега тоже был мастер подначки. К примеру, взялся галантно ухаживать за посудомойщицей - Маней-балериной, прокуренной тощей мадам неопределенного возраста с наколками на руках. Маня стеснялась этих наколок и даже в жару ходила с длинными рукавами. Балериной ее звали за походку - ходила как на пуантах. Ее напарница, бойкая Любка, всячески опекала нашу тихоню Иру, чтобы та не дружила с легкомысленной Светкой, а мне говорила: вот, мол, невеста для тебя. Я отмахивался: какая женитьба, в армию скоро. Тем более, что у Ирки был свой парень.
Особенно сдружился я с Олей и Марусей из овощного. Они были чуть ли не ровесницами моей бабушки и к тому же жили когда-то в тех же бараках на Серпуховке, где я родился семнадцать лет назад. Я помогал им загружать в картофелечистку мешки с картошкой и выносил баки с очистками, хотя это был обязан делать Гриша.
Читатель, наверное, скажет: ну и народец у вас там работал! В принципе, они были неплохие люди, просто слегка почудили в жизни, но с годами поумнели.
Раньше всех
Вернемся на кухню. Петр Иванович назначил меня выходить утром раньше всех - к семи. Для этого мне доверили здоровенный кривой ключ от двери служебного входа. Моя задача была к приходу поваров вытащить котлы и процедить бульоны, привезти на расхлябанной тележке картошку, свеклу и прочие овощи для варки и включить все оборудование, которое понадобится для работы.
Я носился, как олень, по пустым и гулким цехам и коридорам, а когда котлы были взгромождены на плиту и шипели, как змеи, заваривал себе чай и брал булочку у кондитеров. У них старшим был Витя, седоватый, веселый мужичок, тоже большой любитель "засандалить" и похохмить. Но дело свое кондитерское он знал четко, его торты были высший класс. Он работал когда еще на этом месте был ресторан "Стрела", и его знал весь район.
Как в кафедральном соборе
Утром в пустом помещении звуки раздаются прямо как в кафедральном соборе какого-нибудь Парижа, а я большой любитель попеть. Вот я и начал горланить поутру весь знакомый репертуар. Даже Битлов пытался на придуманном английском. И казалось: я так красиво пою, что этим Битлам до меня далеко. Но с пением вскоре случился конфуз.
Вызвал меня как-то Петр Иванович и говорит:
- Валера! Мне жители верхнего этажа жаловались, что рано утром от нас какое-то завывание слышат и просыпаются раньше положенного. Что тут у тебя?Собаку, что ли, прикормил с улицы? Ты это прекращай, у нас все-таки заведение питания, не место бродячим шавкам.
Хоть мне и стало обидно до ужаса, что мое пение спутали с собачьим, но я бодро закивал:
- Все понял, шеф! Никаких животных! Ни-ни!
Продолжение:
Начало: