Мир меняется, появляется много новых профессий, а некогда востребованные забываются или вовсе исчезают. Сегодня мы вспомним самые необычные профессии на Руси, о которых многие наверняка не слышали. И которые их сильно удивят...
Целовальник - у этой профессии было два значения. В XV веке ими являлись служивые люди, исполнявшие судебные, финансовые и полицейские обязанности - собирали налоги, участвовали в судебных процессах, помогали ловить преступников. Целовальниками могли быть только боярские дети, мелкопоместные дворяне, посадские люди и черносошные крестьяне (свободные крестьяне, которые владели общинными землями и платили налоги государству). По сути, это были первые госслужащие. Вступая в должность, они целовали крест в подтверждение клятвы честно исполнять свои обязанности. А вот в XIX веке целовальниками стали называть ещё и продавцов спиртного в трактирах: те тоже обещали хорошо исполнять свои обязанности - не разбавлять водку водой.
«И купец, не докончив речи, опрометью кинулся в избу. Целовальник, страстный охотник до всяких свалок и разбирательств и которому уже не впервые случалось накрывать у себя в заведении мошенников, тотчас же принял озабоченный вид, приободрился и, кашлянув значительно, вошёл в кабак. Ермолай и его товарищи успели опорожнить в то время штоф и сбирались в путь» ( Д.Григорович, «Антон-Горемыка»).
По мере развития госинститутов целовальники стали работать в разных госструктурах, а сама профессия подверглась переформатированию - появились налоговые инспектора, судебные приставы, заседатели и иже с ними.
На Руси бытовало утверждение «Кузнец - всем ремёслам отец!». Помимо того, что эти сильные мощные люди изготавливали и чинили различный сельхозинвентарь и крестьянскую утварь, они ещё умели подковывать лошадей. Такие были почти в каждой деревне, и раньше их называли ковалями.
Неказистая прокопчённая кузница деревенского коваля обычно стояла в стороне от домов. Целыми днями оттуда доносился перестук кузнечных молотов - это кузнец ковал подковы и подковочные гвозди и сам этими гвоздями прикреплял готовые подковы к лошадиным копытам. Сначала он выковывал железные полоски (заготовки подков), затем загибал их по форме копыта, снизу делал шипы, протягивал канавку (чтобы в неё вошли головки гвоздей) и со знанием дела надёжно укреплял подковы на копытах лошади.
Любопытно, что первые железные подковы появились на Руси ещё в начале I века - это были железные башмаки, которые надевались на копыта и привязывались к ногам лошади ремнями. Такая «обувь» была прочной, но очень неудобной. А до этого ноги предохраняли различными способами: обували копыта в кожаные сапожки; обкладывали их пластинками из рога; применяли чулки, сплетённые из камыша, лыка, соломы или верёвок.
Существовала на Руси жуткая профессия, связанная с выкупом и убоем домашних животных - кошкодав (или кошкарь).
В XVIII-XIX вв. кошек в промышленных масштабах использовали как пушных зверей, их мех называли колотковым. Собакам (их мех называли сторожковым) тоже доставалось от кошкарей. Кошкодавы ездили по деревням и городам, устраивали охоту и отлов расплодившихся беспризорных кошек и собак, выменивали живность у их владельцев (а иногда просто крали чужих питомцев), делали из шкур тёплую одежду и головные уборы; позднее - отдавали шкуры на кожевенные заводы, где из них шили одежду, которая пользовалась спросом, так как была дешевле тёплых вещей из более благородного меха. Приезд кошкарей в деревню сопровождался громогласным «Кошки на ложки!» - именно отсюда произошёл фразеологизм «ни ложки, ни кошки» (то есть, очень бедный человек). В городах профессия кошкодава звучала более благозвучно - фурманщик (потому что он ездил на фурмане, т. е. фургоне) или гицель (живодёр).
Вспомним русских классиков. В романе «Собачье сердце» Булгакова начальник подотдела очистки Москвы от бродячих животных Полиграф Полиграфович Шариков говорил: «Мы этих котов душили-душили...».
При том, что люди этой обыденной профессии не вызывали уважения у населения, они зарабатывали неплохие деньги, которых вполне хватало, чтобы прокормить семью.
Если кошкари - это чисто мужская профессия, то вопленицами (или плакальщицами) на Руси были только женщины. Они причитали, рыдали и плакали на разных мероприятиях: плакальщиц звали на свадьбы, похороны или по случаю отправления солдат на войну в деревнях и сёлах. Ещё их называли раскосмаченные.
Официально церковь запрещала приглашать на похороны плакальщиц, так как рыдания и причитания были языческим обрядом:
«Если кто-нибудь наймёт этих плакальщиц, то, поверьте словам моим (я говорю не иначе, как должен говорить, а кто хочет, пусть гневается) - я отлучу такого от Церкви на долгое время как идолослужителя» (Иоанн Златоуст, «Толкование на Послание к евреям»)
Но в крестьянской среде этот ритуал процветал повсеместно и просуществовал до середины прошлого века.
Помню, как у нас в деревне специально приглашённые бабульки, обладавшие незаурядным актёрским мастерством, громким голосом и убедительной речью, становились почётными гостями на деревенских событиях: эмоционально причитали на свадьбах (оплакивали невесту), похоронах (рыдали по покойнику) и проводах призывника в армию.
Издавна на Руси все бытовые хитросплетения считали происками нечистой силы: будь то спутанная грива лошади, тугой клубок запутавшейся пряжи или даже свалявшиеся после сна волосы - ко всему этому приложил руку хитрый чёрт. Поэтому в противовес бесовским проделкам существовали рукотворные узлы разных форм и размеров. А плели их особые мастерицы - наузницы («наузом» на Руси называли оберег в виде узла, завязанного определённым образом).
Узлы делали не только против нечистой силы: они привлекали богатство, исцеляли от страшных недугов и укрепляли семью. Поэтому наузницы были не только профессиональными вязальщицами, но и отчасти деревенскими колдуньями и знахарками. Часто они плели не просто узловатые пояски и верёвочки, но и делали обереги, искусно вплетая в длинные шёлковые верёвки разные экзотические предметы - кости, иглы, когти, перья птиц и т. д. Такие амулеты-обереги использовались для различных приворотов, и по мере того, как они справлялись со своей задачей, оценивалось мастерство наузницы.
Сегодня слово «коновал» стало ругательным - так называют нерадивых и неквалифицированных врачей и ветеринаров, от которых стараются держаться подальше.
А вот в русских деревнях без хорошего коновала было никуда: он занимался лечением домашнего скота (и не только лошадей); охолащивал (кастрировал) самцов быков, баранов, жеребцов; следил за состоянием копыт; отпиливал рога у бодливых коров и т.д. Собственно и название профессии произошло от необходимости повалить лошадь или быка на землю перед проведением кастрации. Коновалы путешествовали между деревнями, и работа им всегда находилась.
Многие из них не имели специального образования, уповая лишь на знание физиологии и психологии животных, а также на свой огромный опыт. В Российской империи XVIII–XIX века коновалы состояли на официальной госслужбе и представляли ветеринарный персонал.
Офеней в старину называли странствующего торговца мелким товаром - булавками, иглами, тканями, книгами, картинками, дешёвыми иконами. Еще таких уличных торговцев называли «коробейниками» - из-за короба-прилавка, в котором они разносили товар. Иногда они обменивали свой товар на другие ценности: лён, холст, хлеб, овёс и прочее. Неплохой доход им приносил сбыт запрещённых старообрядческих икон, за что их порицала церковь.
Офени-коробейники много странствовали, поэтому нередко люди просили их рассказать истории о своих путешествиях. Хождение по разным регионам обеспечивало офене постоянный приток новой продукции: например, в средней полосе России было с избытком льна, который торговец мог выгодно продать на юге.
«Проболтался я по ветру некоторое время и приснастился к старичку володимерцу, офене, и пошли мы с ним сквозь всю землю: на Балкан-горы ходили, к самым туркам, к румынам тоже, ко грекам, австриякам разным - все народы обошли, у того - купишь, этому - продашь» (М.Горький, «В людях»)
Этот род занятий передавался по наследству - от отца к сыну. Мальчиков брали с собой ходить по деревням с 8-9 девяти лет. Основной пик деятельности офеней приходился на период с конца июля до начала весны. У них даже был свой язык и сленг. Вот некоторые слова, которые они употребляли: мотафонница - кошка; мурляло - повар; вилять оходарами - танцевать; пердяк - шёлковый платок; объептурить - обвенчать. Им же, кстати, мы обязаны словами «стырить», «вляпаться» и «мусолить»...
На Руси от качества урожая зависела жизнь людей, поэтому профессии, связанные с земледелием, всегда были в почёте. Особенное уважение вызывали плевальщики, или сеятели репы.
У этого плода очень мелкие семена и их много (в одном килограмме более миллиона). При этом сажать репу нужно было не россыпью (как пшено), а по одной семечке, чтобы между ними были определённые промежутки. Вот и приходилось их смачивать слюной и выплёвывать на землю в нужное место. Хотя с точки зрения технологии процесса труд был не самый сложный, но он требовал определённой физической выносливости и сноровки. Вторая была необходима для контролирования силы плевка и расчёта оптимального количества семян для определённой площади земли. Неудивительно, что в разгар посевной за лучших плевальщиков боролись богатые земледельцы, обещая хорошие деньги за работу именно на их поле.
С появлением картофеля необходимость в посадке большого количества репы отпала, а после изобретения специальных сеялок отпала и необходимость в плевальщиках.
Вспоминая забытые профессии на Руси, мы не только узнаём о ремёслах и занятиях, исчезнувших с приходом новых технологий, но и видим живую картину общества - его нужды, умения и ценности. Думаю, что многими особенностями предприимчивости, которые проявляли наши предки, можно вдохновиться и использовать в наши дни.
Как вы считаете?
Читайте мои последние публикации на канале:
Уважаемые читатели, проявляйте уважение к автору и друг к другу, воздерживаясь от откровенных оскорблений, хамства и мата в комментариях!