Иван в недоумении глядел на пасынка. Это о какой такой свадьбе он говорит? На ком же он такой шустрый жениться собрался, когда ещё недавно по дочке Васнецова вздыхал?
- На Маше женюсь, - гордо заявил Вовка и пригладил вихры на голове.
- Так ты ж говорил, что не люб Машке-то, - нахмурился отчим.
Глава 1
- А вот сумел сделать так, чтоб полюбила, - самодовольно ответил парень.
- Шустрый ты, - покачал головой Иван, - а не рановато ли, а?
- Так восемнадцать мне ужо.
- Да знаю, что восемнадцать, но молод ты ещё. Уж не в обиду, но погляди на себя – к труду не тянешься, к хозяйству не расположен. Ещё и выпиваешь.
- Ты чего, отец, не выпиваю я уже.
- Да ладно уж тебе, всё я знаю. Уж молчу, потому как без толку говорить. Но для семейной жизни то беда совсем.
Вовка нахмурился. Не понравилось ему, куда разговор зашёл. Думал парень, что Иван порадуется за него, но не тут то было. Не похвалил и не порадовался. Только стал поучать, как в детстве.
Ушёл Вова, а Иван задумался. Почему-то не по душе были ему разговоры о свадьбе. Да и Машу он на днях видел. Какая-то грустная ходит, сама не своя. А ведь когда-то была красоткой-хохотушкой, с озорным огоньком в глазах.
Встретил Иван Григория Васнецова, решил с отцом невесты по душам поговорить. Но тому, видать, говорить особо не хотелось. Был он груб и неприветлив.
- Пусть женятся, раз взрослой жизни захотелось, - буркнул Григорий.
- Это какой такой взрослой жизни?
- А сам будто не знаешь? Иди, Иван, своей дорогой, и без тебя тошно.
- Погоди, Гриш, не пойму я чего-то. Ты уж разъясни мне, что у наших детей случилось-то? И почему сторонишься меня, ведь как-никак роднёй скоро станем.
- Против тебя я ничего не имею. Раз уж вышло так у наших детей, значит, породнимся. А вот сынка твоего видеть не хочу.
- Да что ж он сделал такое?
- Ну уж не он один, а с дочкой моей, потому и зол на обоих. Я ведь с Машки пылинки сдувал, а она вон…с Вовкой твоим, пьянчугой и лентяем по кустам бегает.
- Я, Гриш, твой гнев, конечно, понимаю. Рановато они начали. Но раз уж любовь такая у них, и жениться надумали, так пусть уж и милуются.
- Ты, Терёшин, глупец, или прикидываешься? Какая там любовь у них? Маша как поняла, что беременна, так вся любовь и прошла. Ревёт целыми днями, кулёма!
У Ивана от этих слов аж плохо с сердцем стало. Схватился он за грудь, стало воздух ловить ртом. А Григорий кивнул.
- Вот и мне также худо было, думал помру, - сказал Васнецов, - ты уж присядь, посиди, сердечко-то успокой. Думается мне, наша парочка ещё задаст нам жару.
***
Не оставляла Ивана одна мысль - как же так вышло?. Ведь когда-то Машка от ворот поворот давала Вове. Да и понятно оно – самая красивая девчонка на селе могла бы выбрать себе кого получше, чем лодыря, любящего приложиться к бутылке.
Не было у молодых ни прогулок под ручку, ни танцев парочкой в сельском клубе. А тут на тебе – дитя заделали. Не похожа Маша на девчонку, которая вот так с девичьей честью расстанется!
Стал Иван пасынка расспрашивать, а тот сразу с обидой – мол, неужто он так плох, что девчонка голову от него потерять не может? А с Машей разговор завести не решался. С каждым днём становилась она всё печальнее и молчаливее.
Вот и свадьбу молодые отгуляли, да только странная та свадьба была. Гости пили и веселились, Вовка так вообще напился крепко, хотя отец пытался его останавливать.
- Сынок, давай-ка не части.
- Отец, да свадьба у меня, могу и повеселиться.
- Да свадьба ж не только у тебя, но и у Маши. Смотри, лица на ней нет. Ты уж не напивайся.
- Хорошо, отец, может, ты и прав.
Но только лишь дал жених обещание, как тут же опрокинул стопку. Так одну за другой, и захмелел. А Маше было вроде как всё равно – в сторону жениха она не глядела.
***
Жизнь в семье Терёшиных совсем другая стала. Вова, на правах супруга, беременную жену в дом привёл. Было видно, что нежных чувств Маша не питает к мужу, скорее боится его и не желает находиться рядом. Новоиспечённого супруга такое положение дел обижало. Потому требовал он от Маши внимания и заботы.
Жалко было Ивану сноху. Вспоминал он, как по селу бегала озорная девчонка с лукавым огоньком в сияющих глазах. Теперь у бедняжки был затравленный взгляд, а от былой красоты и следов не осталось. Она даже ходила теперь, сгорбившись.
Будучи хозяином в доме, Иван старался сделать жизнь Маши хоть как-то приятнее. Она нашла общий язык с маленькой Настей. Хоть малышка и жила с любящим отцом, всё ж не хватало ей материнской нежности. И отчасти это самое тепло Настя получала от Маши.
****
Никогда бы не зашёл Иван в супружескую спальню. Но знал он, что сын пришёл пьяный, поэтому услышав крики снохи, в один момент оказался рядом и выволок пасынка из дома.
Чтобы сноха успокоилась, Иван налил бедняжке чаю и сам рядом присел. Глядел он на неё, бледную, измученную, и уж, наверное, сотый раз задал себе вопрос – как же так получилось, что первая красавица села связалась с его пасынком? А та, будто прочитала мысли свёкра, и глаза опустила.
- Не хотела я никогда с ним быть, Иван Фёдорович, - тихо произнесла Маша дрожащими губами.
- Да знаю я, - кивнул Иван, - одного не могу понять, отчего ж ты, девонька, честь свою ему отдала?
- Не по своей воле я…
- Как – не по своей? - рука его замерла. - Дочка, что ж говоришь ты такое?
- Правду говорю, всегда боялась сказать. Вовка, когда это случилось... сказал, что мне не поверит никто, если расскажу кому.
- А ты и промолчала.
- Отца боялась, позора страшилась. А уж когда понесла, так и вовсе жить не хотелось. Вова, как узнал, наоборот, обрадовался очень. Сказал, что поженимся. И мне показалось, что лучше уж так, чем позор на всё село.
- Дочка, дочка…
Иван обхватил голову руками. Он на мгновение потерял дар речи. Знал он, что пасынок плохим человеком растёт, да разве ж мог он подумать, что настолько?
- Вы, Иван Фёдорович, с Настенькой теперь моя семья, - продолжила Маша, - отец ведь от меня, считай, отвернулся, правды-то он не знает. Мужа своего я и видеть не хочу. Только вы и остались, только от вас и жду я защиты.
- Машенька, дочка, - произнёс Иван, когда снова смог говорить, - мне жизни не хватит, чтобы искупить свою вину перед тобой.
- Да вы-то в чём виноваты?
- Во всём, что случилось, я один и виноват. Видел же, каким мой пасынок растёт, а всё равно защищал его. Он же с малых лет подлости делал, не уважал ни свою мать, ни меня. Всё казалось мне, что добротой смогу до головы его бестолковой достучаться.
- Вы были ему хорошим отцом.
- Нет, дочка, не стал я ему отцом. И отчимом был плохим. Не сумел парня воспитать, на добрый путь наставить. Поэтому грош цена мне, как родителю. Потому, Машенька, до конца жизни, до последнего своего вздоха буду защищать тебя. Не дам больше никому обидеть тебя.
В этот момент потухший взгляд Маши оживился. До чего приятным было давно забытое чувство, что её любят и берегут!
***
Вовка, протрезвев, не сразу решился прийти домой. Спустя два дня он явился, опустив взгляд в пол.
- Нет прощения мне, отец, - сказал он и тяжело вздохнул, - так стыдно, что и в дом войти не решаюсь.
- Не отец я тебе, - с презрением заявил Иван, - и дома у тебя больше нет.
- Злишься на меня. Что ж, в том твоё право. Я вот на тебя серчаю, хотя имею на то права.
- Это ж какие такие у тебя права на меня серчать? - с изумлением спросил Иван.
- Ты ведь матушке моей обещал, когда она умирала, что никогда не прогонишь меня. А сам из дома пинками…Ещё и пускать не желаешь.
- Твоя матушка обливалась бы горькими слезами, узнай, что ты сотворил, чтобы жениться на той, кто приглянулась.
- Машка растрепала? Так ты ей не верь.
Схватил Иван пасынка за грудки да встряхнул хорошенько. И процедил сквозь зубы, чтобы держался от Машки подальше.
- А сунешься к ней, так всё село узнает правду. И тогда не меня тебе бояться придётся. Пострашнее возмездие будет!
- Куда ж мне идти, коли ты из родного дома гонишь меня?
- Куда хочешь, туда и иди. А я тебя знать не желаю.
***
Каких только плохих поступков не совершал Вовка за свою жизнь, но отчим всё жалел его. Но как узнал Иван, что сотворил его пасынок с Машей, в один миг ушли все сожаления о нём. И хотя нарушил он обещание, данное покойной Акулине, ни малейшие угрызения совести его не терзали.
Отчим выгнал Вову из дома в мае 1941 года, а в начале июня Маша родила девочку. Роды на удивление прошли легко, но Иван очень переживал за сноху. Когда акушерка дала ему на руки новорожденную, сердце деда застучало так, будто готово было выскочить из груди.
- Как назовёшь малышку-то? – спросил Иван.
- Анютой или Алёнкой. Как вам больше нравится?
- Алёнка больно хорошее имя. А Анютка так вообще загляденье.
- Вот и назовём её Анечкой.
В один момент лицо Ивана стало серьёзным, будто бы даже хмурым. Ох, не хотел он говорить об этом, да куда деваться?
- Отцу-то будешь показывать дочку?
- Если вы про Вову, то не хочу даже звать его отцом моей дочки.
- Хочешь или не хочешь, а всё ж родная кровь.
- Не важно какая кровь, человек важен. Мне хочется кое-кого другого отцом моей Анютки считать.
- И кого же?
- Вас, Иван Фёдорович. Вы, по-настоящему, родным мне стали. И всё время, что я дитя носила, вы рядом были, заботились.
- Мы с Настёной любим тебя и всегда будем заботиться. Но отец у твоего дитя есть, хотя и никудышный. А я буду для неё любящим дедом!
***
Через две недели после рождения Ани, в доме Терёшиных узнали о том, что в стране началась война. Новость эта хотя и была страшной, а всё ж люди ещё не понимали, что их ждёт ближайшие годы. На следующий день Вова решился прийти в родительский дом.
- Не бойся, Маш, не трону я тебя, - произнёс он супруге, которая попятилась назад, увидев его.
- Про дочку узнал и поглядеть решил? – нахмурилась она.
- Если позволишь, я бы и взглянул. Но не для этого я пришёл.
- А зачем же?
- Попрощаться, на войну я ухожу.
Не знала Маша, как поступить. Но решила, что Иван Фёдорович не рассердится, если Вова взглянет на дочь.
- Ты смотри, какая красивая, копия мать.
- Да, твой отец говорит, что на меня похожа.
- Он, наверное, с рук её не спускает. Ему всегда с девчонками лучше ладилось. Мягкий очень.
- Да уж, с тобой суровее следовало быть.
- Надо было, да я не о том пришёл поговорить. Попрощаться хотел, на войну я ухожу.
- Иди, плакать не стану.
- Да уж знаю, и не жду от тебя слёз. Но я завтра уезжаю с другими ребятами. Если Настя и отец захотят проститься, буду рад увидеться. А если и ты придёшь, буду думать, что простила меня. Тогда и помереть не страшно.
Вечером, когда Иван вернулся домой, Маша рассказала ему о приходе пасынка. Он долго о чём-то думал, молчал и даже отказался от ужина. А рано утром разбудил Настю, чтобы отправиться на станцию.
- Я с вами, - сказала Маша, которая, казалось, давно уже не спала.
Иван кивнул. Немало он уже прожил на этом свете, и понимал, что даже самое страшное прошлое порой сглаживается и забывается перед лицом смерти. Вова причинил близким немало зла, но вся семья собралась проводить его, поднять в нем боевой дух, чтобы он понял, что не один...
ЭПИЛОГ
Когда на Вову пришла похоронка, Иван будто бы даже и не удивился. Казалось, отправляя пасынка на войну, он уже знал, что конец будет таков.
На лице Маши появилась скорбь, когда узнала она о кончине супруга. Но Иван расслышал тихий, тихий вздох облегчения.
И только шестилетняя Настя разрыдалась. Она искренне скорбела по брату.
Иван Терёшин не был на войне. Он был из тех работников, в чьих руках и голове нуждался колхоз. Здесь, помогая вырастить больше пшеницы и овощей, он был куда более ценен для советской армии, чем на фронте.
Несмотря на то, что военные годы стали временем голода и лишений, Настя, Маша и Аня их пережили. Они стойко противостояли всем невзгодам благодаря тому, что рядом всегда был их родной человек – Иван Терёхин. Он заботился о своих девочках. Когда не хватало хлеба, он отдавал последний кусок, чтобы они были сыты. Когда одолевала тоска, он поддерживал их ласковым словом и доброй шуткой.
С войны не вернулся родной отец Маши, Григорий Васнецов. Так вышло, то после страшного известия Маша стала Ивана называть отцом.
Маша и Иван были так привязаны к друг другу, словно родные по крови люди.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Поддержка автора приветствуется.