Олег Озерский продолжает рассказ о жизни на Большой Полянке: возвращении отца, первом в коммуналке телевизоре, танцах во дворе и прочих приметах той давней жизни.
Смерть Сталина
В 1953 году умирает Сталин. Вся страна в трауре. Гроб с телом для прощания установлен в Колонном зале Дома Союзов. Масса людей стремились попрощаться с вождем. Но сделать это можно было только организованно. Список допущенных организаций очень ограничен. Так, разрешение на участие в прощании получили и семьи слушателей военных академий.
Семья бывшего оперуполномоченного одну из своих двух комнат сдавала семье офицера - слушателя академии Фрунзе. Они и взяли меня на это мероприятие. В результате, однако, в конце маршрута пройти разрешили в только военным колоннам. Мне же каким-то чудом в одиночку удалось пройти мимо гроба.
Народ любыми способами пытался прорваться через пешие и конные милицейские кордоны, баррикады и ограждения. Толпа напирала, валила милиционеров, сбрасывала их с лошадей, затаптывала друг друга. На моих глазах толпа прижала женщину к ограде здания Моссовета, она страшно кричала.
Мне же, тогда 14-летнему, удалось пробраться, передвигаясь по крышам, перелезая через заборы и благодаря прочим ухищрениям.
Под Талдомом
Бывшая соседка, сдававшая свою комнату художнице, эпизодически навещала свою прежнюю квартиру. Однажды она пригласила меня на лето на свою родину - в довольно большое село Запрудня, недалеко от канала Москва — Волга, с лесами вокруг.
Там были и дети моего возраста. В компании с ними я чудесно провел лето. В память об этом я недавно, спустя более 70 лет, посетил те места.
Там же я впервые столкнулся с инакомыслием. Случайно я стал свидетелем, как один из взрослых жителей по «Голосу Америки» слушал о лагерях ГУЛАГа. Для меня это был шок.
Отец вернулся
В 1955 году, когда мне было 15 лет, из заключения вернулся отец. За пребывание в плену и по каким-то другим обстоятельствам он был осужден на 10 лет. А ведь он по окончании войны помогал советским людям вернуться из Германии на родину.
Судимость с отца была снята, на работу он устроился по специальности. Но со мной близкие отношения складывались не сразу. Да и с соседями тоже.
В 1956 году он выехал летом в длительную командировку в Одессу и меня взял с собой. Мама всегда мечтала, чтобы я побывал на Черном море, куда они с отцом ездили неоднократно.
В Одессе папа пристроил меня в пионерлагерь от фабрики, на которую был командирован. Мне 16 лет - старший отряд. Купание в море, новые друзья, новый город, походы, да еще и первый роман – впечатлений масса.
Ходули из посольского забора
Наш двор на Большой Полянке был очень дружным и этим отличался от соседних. Разделяющих заборов не было, и дворами можно было уйти далеко, поэтому в игры, например, в казаки-разбойники, оказывались вовлеченными несколько кварталов.
Первый забор был построен, чтобы загородить от нашего двора территорию посольства. В разное время это были посольства Болгарии, Северной Кореи, позже - Кубы. Рейки на забор набивались со стороны нашего двора. Рейки отдирали, делали из них ходули и устраивали соревнования по ходьбы на них, например, без рук. Это массовое увлечение закончилось лишь когда при падении один из ребят получил сотрясение мозга.
Аналогично закончилось увлечение сражениями деревянными саблями: после того, как я, хоть и слегка, ранил своего противника в лицо.
Катания по Болотной площади
Игр было множество – в 12 палочек, в чижик, в прятки, в отмерного козла, в ножички, в расшибалку и пристеночку на денежную мелочь....
Однажды моей соседке отец подарил взрослый женский велосипед. Кататься на нем стал весь двор. Для катания использовали Болотную площадь – возле кинотеатра «Ударник».
Позднее один из «наших» стал счастливым обладателем мотоцикла «Ява». На таком же к нему приезжал сын Дмитрия Шостаковича Максим. А этот наш сосед впоследствии сблизился с семьей Ардовых на Ордынке и стал известным писателем сатириком.
Коллективный просмотр индийского кино
В нашей квартире появился первый телевизор. Меня приглашали его смотреть. Показывали театральные представления, отечественные и зарубежные фильмы. Популярными были индийские картины – «Бродяга», «Индийская гробница».
Иногда на просмотр к соседям приходила почти вся квартира. Как и для игры в лото.
Мужчины еще собирались за столом с домино. Взрослые занимались озеленением двора, устройством цветников. Отец в этом деле был среди первых.
Девочки прилежней
Школьное обучение для мальчиков и девочек было раздельным. Поэтому до 7-гокласса я учился в мужской школе в Спасоналивковском переулке, а после объединения - в бывшей до этого женской в 1-м Казачьем.
Введение совместного обучения для нас, уже 14-летних, проходило непросто. Прилежание, дисциплина и отношение к учебе у девочек явно было на более высоком уровне. Да и сразу после войны в начальных классах было много переростков, которые знали о жизни много больше, чем их одноклассники. К этому также можно добавить приобщение к нецензурной лексике, картежной игре и тому подобное.
Неприятное
Неприятные воспоминания связаны у меня с часто недоброжелательным отношением из-за немецких корней. Про плен и осуждение отца приходилось упоминать в анкетах и прочих документах. Поэтому я долгое время имел статус невыездного.
Танцы во дворе
Подраставшая молодежь устраивала танцы. Я смастерил проигрыватель, который прослужил нам вплоть до студенчества. Мой товарищ по двору учился в МИИТе, так мы с этим проигрывателем несколько раз отправлялись в их общежитие отмечать праздники. Дружили мы с ним до конца его жизни. Он был свидетелем на нашем с женой бракосочетании.
В памяти сохранились наши с ним прогулки, начинавшиеся у Серпуховской площади, а потом куда глаза глядят - до Погорельского или 1-го Казачьего переулка, Кадашевской или Софийской набережной или Красной площади.
Соседи меняются
Прошло время, соседка, дочь художницы,выросла, закончила Строгановское училище, вышла замуж, стала мамой. Сосед - партийный работник получил новую квартиру. Вместо них в въехала другая семья: мастер цеха с женой- заведующей кабинетом политпросвещения, и их дети - взрослая девушка и подросток. У нас сразу сложились очень теплые отношения. Например, если пекли пироги, всегда угощали друг друга.
Еще интересный факт. В этой коммунальной квартире я ухитрился построить байдарку, которая имела размеры 0,9 х 5 м. И никто из соседей мне в этом не препятствовал. А новый сосед даже изготавливал для меня некоторые детали.
А потом...
После школы я поступил в Московский текстильный институт, который находился вблизи Донского монастыря. По окончании и до 1991 года я там преподавал, связь с ним сохраняется у меня до сих пор.
Дом наш сломали в 1990-х:
Теперь я живу на Юго-Западе, в районе Тропарево, где также много красивых мест, но Большая Полянка и Замоскворечье в моем сердце навсегда.
Начало:
Еще: