Помощница по хозяйству, няня, бебиситтер - нынешние реалии. Ничего нового, просто раньше в ходу было слово "домработница". И в 1950-е для работающей мамы такой человек был не роскошью, но необходимостью.
Вместе переживали тяжелые времена
fontanka15
Я выросла с домработницей. Тетя Маша появилась в нашем доме в 1951 году, когда сильно заболела бабушка и маме нужна была помощь по хозяйству. Папе был военным и служил тогда в Румынии, мы с братом ходили в школу. Мама работала в библиотеке.
Наша домработница тетя Маша была незамужней "девушкой" лет около пятидесяти. Жили мы все вместе в коммунальной квартире, в двух комнатах, одну из которых занимала лежачая бабушка. Тетя Маша спала на раскладушке в одной комнате с нами. Занималась она только приготовлением пищи, уборкой, стиркой, глажкой. К бабушке она не подходила. За ней ухаживала, кормила, поила, стирала и кипятила ее простыни (тогда еще не было стиральных машинок) только мама - на газовой плите, в баке, на коммунальной кухне.
Вслед за бабушкой через год заболел наш папа, ему пришлось демобилизоваться. До того, как получить инвалидность, он еще успел поработать на гражданке. Бабуля умерла в 1953 году. Мама спросила тогда тетю Машу, будет ли она дальше работать или хочет уйти. С деньгами у нас стало очень туго, но тетя Маша захотела остаться. Бывали моменты, когда совсем не было денег и мама просила в долг у тети Маши. Так и жили. И тетя Маша вместе с нами переживала эти тяжелые времена.
Зарплату мама ей платила, по моему, 250 рублей в месяц. Когда тете Маше исполнилось 55 лет, мама оформила ей пенсию - у нее была трудовая книжка. Тетя Маша проработала у нас до 1962 года, пока я не вышла замуж, и мы с мужем не поселились у нас. Ей мой муж не понравился, и обслуживать его она совсем не хотела. Так что она уволилась, вышла на пенсию и уехала на родину - в Старую Руссу.
А со мною осталось то, чему меня научила тетя Маша: умею шить, вязать, готовить, печь торт "Наполеон" и подавать на стол всякие корзиночки с разными начинками.
Скромная и непреклонная Надя
Надо сказать, что некоторое время я находился в нашем таганском дворе на исключительно привилегированном положении. Ко мне в этот период никто не прикоснулся даже пальцем. Более того, все, включая великовозрастных лидеров, были почтительны и предупредительны.
Произошло это после того, как в нашем доме появилась Надя. До нее, вскоре после появления на свет моей сестренки, была другая домработница – Оксана. Было ей лет 18. Она была, что называется, девицей на выданье, с толстой черной косой, ленивыми с поволокой глазами и всегда накрашенными ресницами. Дни напролет она проводила на подоконнике нашей комнаты, откуда комментировала происходящее на улице. Указывая пальцем на какого-нибудь проходящего мимо парня, она с придыханием произносила: вот с этим я бы гуляла! Пробыла она у нас недолго.
Сменила ее скромная и трудолюбивая Надя, которая приехала в Москву из Вологодской области и пришла к нам по рекомендации дальних родственников. Надя подолгу гуляла во дворе, толкая перед собой коляску с моей сестренкой. Там и разглядел ее один из дворовых "смотрящих" по кличке Хромой. Он действительно сильно хромал, припадая на левую ногу, и потому ходил с палкой. Это был невысокого роста худощавый парень со слащавой улыбочкой, сквозь которую сверкала золотая фикса. Надя, по-видимому, крепко запала ему в душу. В ее присутствии он становился приветливым, разговорчивым и театрально галантным. Наде льстило его внимание, но вела она себя непреклонно, отвергая приглашения на свидания, в кино или предложения выпить.
Как-то раз Хромой громогласно заявил, что берет меня под свое крыло и всякий, кто посмеет меня обидеть, будет иметь дело с ним. Примерно полгода я ходил гоголем, свысока глядя на разного калибра дворовых авторитетов. Затем Хромой пропал. Говорили, что его замели и что первая ходка его ничему не научила.
Еще: