Ко временам начала Столетней войны, благородные рыцари, задолбали уже кажется вообще всех. Отлично тренированные, храбрые, мотивированные бойцы сами по себе были проблемой в любую эпоху. А когда они хорошо вооружены и бронированы, то у всех остальных бедняг, попавших на поле боя, так и вовсе начинается тоска напополам с печалью. Вот примерно такая неприятность и случилась с европейской пехотой к концу XIII века.
Состоявшие в большей части из крестьянского ополчения, средневековые пехотинцы могли только стоять на поле боя большой коробкой и молиться, чтобы соседи твои, такие же крепостные, как и ты, не побежали при приближении рыцарской кавалерии. Ведь только встретив её стеной щитов и частоколом копий, ты имеешь хоть какой‑то шанс на выживание. Струсивший же погибнет всегда. Пехоте от конницы не убежать.
Чуть легче было наёмным отрядам, что стали более или менее массово появляться к этому времени в средневековых европейских королевствах. Эти парни были неплохо обучены, мотивированы звоном серебра, понимали, что они делают на поле боя, а главное — бегали от врага заметно реже, чем набранные по сёлам крестьяне. Да, на это пехотное быдло нельзя было положиться. Да, с тобой они были ровно до тех пор, пока в твоём кошельке звенело серебро, но воевать они умели совершенно точно, в одни ворота вынося местное ополчение. А если им дать в руки нормальное оружие, то и благородные рыцари, бывало, дважды думали, перед тем как переть в атаку на банду этих жадных отморозков.
Вот только с нормальным оружием у наёмных отрядов классического Средневековья было так себе. Железо всё ещё стоило приличных денег, да и в наёмники в те года шли, мягко говоря, не самые богатые люди королевства. А это значило, что пики, алебарды, булавы и прочее оружие, к этому времени уже изобретённое специально для экспертных споров с рыцарством, было для солдат удачи непомерно дорого. Требовалось что‑то простое, дешёвое и при этом не менее эффективное, чем весь этот дорогой арсенал. И, конечно же, такое оружие появилось.
К началу XIV века, в общем, весь ассортимент пехотного оружия был более или менее уже опробован на поле боя. И, в общем, все эти древковые и ударные инструменты войны вполне себе справлялись с затянутыми в кольчуги рыцарями. Вот только были они всё ещё довольно дороги и чрезвычайно чувствительны к уровню боевой подготовки пехоты. Длинные пики, алебарды и прочее подобное оружие требовало постоянной тренировки в строю, с движением в шаг и дружным ударом "все сразу".
Тяжёлые и короткие булавы и "вороньи клювы" принуждали своих владельцев буквально лезть в "собачью свалку" ближнего боя, к чему далеко не все средневековые воины были готовы. И если всё это оружейное богатство находилось в руках профессиональных дружин и рыцарских слуг, то никакой проблемы не было. Эти славные парни могли показать себя с лучшей стороны. А вот наёмники…. К концу классического Средневековья они были всё ещё не то чтобы очень хорошо тренированны и совсем не богаты. А значит, и оружие им было нужно совсем другое, не такое, с каким шли в бой феодалы и их дружины. Проще, дешевле, эффективнее.
Впервые на поле боя вульж, или, как его иногда называют, вуж, появляется в десятых–двадцатых годах XIV века, и всем сразу стало понятно, что проблема простого и дешёвого пехотного оружия решена века на два вперёд. Какой‑то неизвестный нам кузнец‑оружейник, вероятно, большой поклонник минимализма, выковал из стали паршивого качества лезвие более или менее прямоугольной формы, после чего заточил его, вытянул один из его углов в длинный шип и посадил на укороченное древко от алебарды при помощи двух сварных колец. На этом, посчитав свою работу законченной.
И это вот, с позволения сказать, новое оружие состояло, казалось, вообще из одних только недостатков.
Для нормального пехотного строя оно было слишком коротким. Полноценная алебарда, в отличие от этого обрубка, позволяла при некотором умении бить из второго, а колоть даже из третьего ряда. А пика так и вовсе не оставляла в правильном строевом бою ни тени шанса бойцу, вооружённому вульжем.
Для поединка вульж тоже не был идеальным выбором. Слишком длинный и медленный, чтобы использовать его как двуручный топор. А для того, чтобы спорить в бою с копьём или появившейся новомодной коузой, он был, наоборот, короток и чрезмерно тяжел.
И даже во время «собачьей свалки», когда правильный строй рассыпался на десятки и сотни небольших схваток, вульж был не самым лучшим решением. Всё‑таки древковое оружие, даже сидящее на укороченном древке, в этом смысле сильно уступает щитам и коротким тяжёлым тесакам.
Но при этом в любой из подобных ситуаций вульж был парадоксально небесполезен. Им, худо‑бедно, но можно было колоть из второго ряда, схватив второй рукой поближе к лезвию, рубиться в ближнем бою. А главное, большая заточенная полоса стали на древке неплохо пробивала кольчугу, а при некотором везении рвала и разваливала бригантину. Ну, если, конечно, тебе удалось нормально размахнуться и вложиться в удар.
То есть в этом конкретном случае случилось идеальное попадание в целевую аудиторию. Такой вот топор‑переросток в один момент позволил наёмникам не только на равных разбираться с пехотным ополчением, главным оружием которого были всё ещё щит и копьё, но и с профессиональной пехотой феодальных дружин. С этими битыми жизнью волками было, конечно, сильно сложнее, но приличная бронебойность и инерция вульжа делали его, в общем, не самым худшим выбором и в этом случае. Да что там говорить, даже против рыцарства его можно было использовать. Хотя, конечно, совсем не так эффективно, как алебарду или боевой молот. Чрезвычайно универсальное оружие получилось.
А ещё эта конструкция была крайне дешёвой, а значит, и доступной даже для самых небогатых наёмных отрядов того времени. За небольшие, в сущности, деньги можно было вооружить им не только старых ветеранов многих компаний, но и зелёных новичков, ещё вчера крутивших хвосты коровам, делая даже их небесполезными на поле боя. А в случае, если военная удача не будет к ним благосклонна, не очень сильно жалеть об утрате или поломке ценного военного имущества.
Конечно, невозможно было встретить наёмные отряды, вооружённые исключительно вульжами. Как и любое другое оружие, на поле боя их использовали вместе с остальным средневековым арсеналом. При обстреле бойцов с вульжами прятали за спины щитников, в случае атаки конницы смешивали с алебардщиками, в общем, крутились, как могли. Однако, если вспомнить, что единообразия вооружения у европейских наёмников не существовало до самого XVI века, становится понятно, что наш сегодняшний герой оказался в нужное время в нужном месте.
С первой половины XIV века и до самого начала Столетней войны количество вульжей в армиях европейских королевств только росло. Если в десятые–двадцатые годы мы находим единичные упоминания этого оружия, то уже к 1337 году этим древковым оружием вооружаются не только наёмные отряды и некоторая, впрочем, довольно незначительная часть дворянских дружин, но и ополчение городов. В 1342 году мы видим его наличие в описях арсеналов Турина, Льежа, Ковентри и ещё почти дюжины французских, английских и аквитанских городов. А вот это значило только одно — всеобщее признание.
Единственными, кто не оценил новое оружие, были рыцари и титульное дворянство. Всё‑таки это были военные профессионалы высочайшего качества, и владение любым оружием для них не было проблемой. Поэтому они не видели ни одной причины переходить с классики, проверенной временем, на новое, непонятное, одинаково посредственное во всём, хотя и чрезвычайно универсальное оружие. Хотя нужно признать, что никого это особо не расстроило, и наш сегодняшний герой остался оружием неблагородного большинства.
Примерно до начала XV века мы видим массовое использование вульжей во всех средневековых армиях и наёмных бандах в качестве оружия пехоты. Они присутствуют в описях вооружения отрядов лучников и арбалетчиков в качестве вспомогательного оружия, и это вообще не удивительно. К этому моменту цена одного вульжа становится смехотворно низкой, даже если сравнивать его с остальным простым оружием. Только что выкованное лезвие можно было купить в кузнице за три пенса, то есть вдвое дешевле, чем стоил самый дешёвый пехотный тесак, и на пенс дороже, чем просили за подкову.
Со второй половины XV века актуальность вульжа на поле боя несколько понизилась. Рыцарство понемногу отращивало на себе латную броню, которую было невозможно теперь пробить ничем, кроме совсем уж узкоспециализированного бронебойного оружия вроде «вороньих клювов», стилетов и небольшого количества мечей, приспособленных для того, чтобы колоть с двух рук в ослабленные зоны доспеха.
Остальные, не так хорошо бронированные цели на поле боя, отлично поражались оружием более лёгким и удобным, чем здоровенный топор на длинном древке. К тому же всё это оружие за несколько веков заметно подешевело и стало стоить каких‑то вменяемых денег. В общем, острой необходимости в вульже больше не было. И недавние коллеги по военному ремеслу, которых он так лихо потеснил полтора века назад, начали понемногу восстанавливать статус‑кво.
Сначала наш сегодняшний герой пропал из арсеналов военных профессионалов, которые не так чтобы сильно его любили и в лучшие времена. Следом за ними, познакомившись со швейцарцами и поняв, что с такими коротышами выступать против них — чистый суицид, почти полностью от вульжа отказались наёмники. Дольше всего, до самого конца XVI века, он использовался городским ополчением и местными крестьянскими силами самообороны.
Ещё в XVII веке мы видим его в арсеналах территориальной милиции в Англии, Германии и Австрии, но уже к середине века вульж остаётся только лишь в описях беднейших сельских гарнизонов, где и заканчивает свой путь. Происходит это в то самое время, когда скорострельные кремневые мушкеты потеснили своих более архаичных фитильных коллег, и те, в свою очередь, переехали на склады, окончательно изгнав оттуда забытые всеми призраки прошлого.
Вот так, в пыли и безвестности, закончилась история лучшего оружия для пехотного быдла. Простого, надёжного, эффективного, а главное — дешёвого. Такого же, как средневековый наёмник, что менял кровь на серебро во всех военных компаниях позднего Средневековья. А на сегодня всё; впрочем, о наёмниках на королевской службе мы, конечно, ещё поговорим, но совершенно точно уже в другой раз.
#история
#средневековье
#оружие
#рыцари
#сражения