Олег позвонил снова через три дня. Людмила была на работе - отчёт, цифры, таблицы, голова забита. Телефон загудел в кармане, она глянула на экран. Сбросила. Через минуту - опять. Сбросила. Через пять минут - сообщение: «Люд, возьми трубку, важно».
В обеденный перерыв она вышла на лестницу и перезвонила. Не потому что хотела. Потому что Олег не отстанет.
– Наконец-то, - Олег выдохнул. - Я тебе звоню, звоню...
– Я на работе. Что случилось?
Пауза. Покашливание. Тот самый наигранный голос - лёгкий, беспечный, как будто ничего особенного.
– Тут такое дело, Люд. У Марины трубу прорвало. Горячую. Залило пол-квартиры, обои отвалились, жить невозможно. Ремонт на месяц минимум. Я подумал... может, пустишь на недельку-другую? Всё-таки двадцать лет там прожил. И Борьку повидаю, соскучился.
Людмила стояла на лестничной клетке. За стеной гудел принтер в чьём-то кабинете. Внизу хлопнула дверь.
Двадцать лет. Он выговорил эти слова так, будто они давали ему какое-то право. Будто это не он ушёл к Марине из планового отдела, а они вместе решили пожить врозь, временно, по-дружески.
И «Борьку повидаю». До этого нии одного звонка про кота. Ни разу не спросил: «Как он? Ест? Здоров?» Борис для него - то же, что кружка. Забыл на полке, а теперь вспомнил, потому что удобно.
– Нет, - сказала Людмила.
– Люд, ну серьёзно. На пару недель. Я не буду мешать. Посплю в зале, как раньше.
– Тут больше нет твоего места. И дивана того нет - ты его забрал. И Борис не твой. Ты от него отказался.
Олег замолчал. Когда заговорил - голос изменился, стал жёстче:
– Слушай, я в этой квартире двадцать лет прожил. Имею же какое-то право...
– Квартира от бабушки моей, Олег. Ты это прекрасно знаешь. Наследство до брака. С адвокатом говори, если хочешь.
Она отключила телефон. Пальцы были холодные, сердце стучало в горле. Спрятала телефон в карман, вернулась в кабинет. Светлана подняла голову от монитора:
– Люд, ты белая вся.
– Всё нормально, - Людмила села за стол. Руки положила на клавиатуру, чтобы не видно было, что трясутся.
Весь день работала на автомате. Цифры, строчки, формулы. Привычная работа, привычные движения - они держали, не давали провалиться.
Вечером, дома, достала из шкафа папку с документами. Свидетельство о наследстве, выписка из ЕГРН. Всё на её имя. Людмила Сергеевна Хромова. Двухкомнатная, третий этаж. Бабушка Зоя умерла до свадьбы, квартиру Людмила получила в двадцать. В двадцать три вышла за Олега, он переехал к ней. Двадцать лет жил - и ни разу не был собственником.
Но всё-таки. «Имею право». Эти слова сидели внутри, как заноза.
На следующий день Людмила записалась к адвокату. Приём через три дня.
---
Адвокат принимал на втором этаже бизнес-центра - маленький кабинет, стол, два стула, на стене - диплом в рамке. Женщина, лет пятидесяти пяти, в очках, с короткой стрижкой. Людмила невольно подумала, что будет на неё похожа, когда станет старше.
Выложила документы. Рассказала - коротко, без эмоций. Развод. Квартира по наследству. Бывший муж хочет вселиться.
Адвокат полистала бумаги.
– Квартира получена по наследству до вступления в брак?
– Да.
– Тогда всё просто. Это ваша личная собственность. При разводе не делится. Ваш бывший муж не может вселиться, не может претендовать на долю. Он был зарегистрирован?
– Нет. Прописки у него не было. Он жил у родителей, потом переехал ко мне, но регистрацию не менял.
Адвокат кивнула:
– Тем более. У него нет никаких оснований. Если будет давить - обращайтесь, напишем официальное письмо. Но скорее всего не будет. В таких очевидных случаях обычно отступают после первого «нет».
Людмила забрала документы. Заплатила. Вышла на улицу. Октябрь, солнце низкое, ветер холодный. Она постояла у входа, вдохнула - глубоко, до конца, как будто задерживала дыхание несколько дней и только сейчас отпустила.
По дороге к остановке увидела зоомагазин - не тот, где покупала корм, другой, побольше. Зашла. Прошла мимо пакетов с кормом, мимо игрушек, мимо ошейников. Остановилась у лежанок.
Борис спал на подоконнике. Голый подоконник, жёсткий. Раньше там лежала футболка Олега - мягкая, пропахшая одеколоном. Борис на ней спал, мурчал. Футболка уехала в мусоропровод вслед за остальными вещами. С тех пор кот спал на твёрдом подоконнике.
Людмила стояла перед полкой с лежанками. Круглые, овальные, квадратные. Мягкие бортики, плюшевые подушки. Она потрогала одну - серую, под цвет Борисовой шерсти. Мягкая, с невысокими бортиками, в размер подоконника. Олег не разрешал покупать: «Зачем тратить, он и так спит нормально. Избалуешь - потом на голову сядет».
Людмила положила лежанку в корзину.
На кассе подумала - и взяла ещё пакетик лакомства. На пачке был нарисован кот, похожий на Бориса, - серый, пушистый, с недовольной мордой. Людмила усмехнулась.
Дома поставила лежанку на подоконник. Ровно на то место, где Борис обычно сидел. Кот подошёл, обнюхал. Потрогал лапой. Залез внутрь, покрутился - три раза против часовой, - улёгся. Через минуту замурчал.
Людмила стояла в зале и смотрела на подоконник. Серый кот в серой лежанке. Рядом - горшок с цветком, купленный на прошлой неделе, потому что подоконник казался пустым. Свет из окна, мягкий, вечерний.
Месяц назад на этом подоконнике лежала футболка Олега, и кот спал на ней, и Людмилу тошнило от одного вида. Сейчас - лежанка. Цветок. Кот, который мурчит. И никакого Олега.
Она провела рукой по бортику лежанки. Борис приоткрыл один глаз, посмотрел. Закрыл обратно.
---
Катя позвонила вечером. Людмила как раз мыла посуду после ужина - котлеты, гречка, салат. Готовила на одну порцию, но порция стала нормальной - не та крошечная, что первые недели после развода, когда есть не хотелось.
– Мам, привет! Как ты?
– Нормально. Сижу ужинаю.
– А что папа? Ты говорила, он звонил...
– Звонил. Хотел пожить у меня - у Марины потоп. Я сказала нет.
Катя помолчала.
– Мам, ты в порядке? Он не давит?
– Была у адвоката. Квартира моя, он точно ничего не может сделать.
– Ну слава богу, - Катя выдохнула. - А вообще как?
Людмила обернулась. Борис сидел на табуретке у стола - на той, что ближе к окну. Это было его место с тех пор, как он вернулся после побега. Садился и смотрел, как она ест. Иногда тянул лапу к столу - аккуратно, но настойчиво.
– Нормально, - сказала Людмила. - Сижу, ужинаю. Борис вон кусок сыра стащил со стола, наглая морда.
Катя засмеялась.
– Мам, ты с ним разговариваешь как с соседом.
– Он и есть сосед. Только тихий. Ну, почти тихий.
Помолчали - но не тяжело, а нормально. Как бывает, когда говорить не о чем, но и вешать трубку рано.
– Мам, я рада, что у тебя всё хорошо, - сказала Катя. - Я переживала. Правда.
– Я знаю. Не переживай.
Повесила трубку. Домыла посуду. Вытерла стол. Борис спрыгнул с табуретки, ушёл в зал - на подоконник, в лежанку.
Людмила выключила свет на кухне. Прошла в зал. Борис лежал в лежанке, свернувшись, нос спрятан в хвост. За окном горел фонарь, жёлтый свет падал на стекло. Тихо. Не пусто - тихо.
Она села на диван. Включила телевизор - негромко, фоном. Взяла телефон, открыла фотографии. Пролистала назад - мимо скриншотов с работы, мимо фото чеков, мимо случайных снимков. Нашла.
Фото Бориса. То самое, для объявления. Кот сидел на подоконнике и смотрел в камеру - морда недовольная, глаза полуприкрыты, уши чуть назад. Как будто ему должны денег. Она тогда сделала десять штук и ни одного хорошего.
Людмила посмотрела на фото. Потом на Бориса - живого, в лежанке, мурчащего. Потом снова на фото.
Открыла настройки, нашла «обои экрана». Поставила фото.
Борис - с недовольной мордой, с янтарными глазами, с прижатыми ушами - смотрел на неё с заставки телефона. Людмила хмыкнула, убрала телефон в карман.
---
Утро. Будильник в шесть тридцать. Людмила встала, выключила, села на кровати. За стеной, в зале, послышался мягкий стук - Борис спрыгнул с подоконника. Через секунду - шорох лап по паркету, и в дверном проёме спальни появилась серая морда.
– Доброе утро, - сказала Людмила.
Борис моргнул и пошёл на кухню. Сел у миски.
Она поднялась. Тапки, халат. Кухня. Чайник - кнопка, щелчок. Корм в миску - сухой стук гранул по керамике. Борис ел, Людмила стояла рядом и ждала, пока вскипит вода.
Потом - кофе, бутерброд. Быстрый завтрак, как каждое утро. Сполоснуть чашку, поставить в сушилку. Слева, где всегда.
Людмила оделась, причесалась. В прихожей проверила сумку - ключи, кошелёк, телефон, проездной. Подошла к входной двери. Обернулась.
Борис сидел на подоконнике, в лежанке. Рядом фиалка. За окном - серое октябрьское небо, голые ветки тополя, крыши гаражей. Кот смотрел на неё - не требовательно, не жалобно. Просто смотрел.
Людмила проверила дверь в кухню - закрыта, форточка закрыта. После побега она всегда проверяла. Привычка, которой раньше не было.
– Всё, - сказала она коту. - Ушла. Веди себя нормально.
Борис зевнул.
Людмила вышла, закрыла дверь - плотно, до щелчка, подёргала ручку. Спустилась по лестнице. На улице было холодно, она застегнула куртку, поправила шарф.
На остановке достала телефон. Экран загорелся. С заставки на неё смотрел Борис - недовольный, серый, с прижатыми ушами.
Людмила усмехнулась. Убрала телефон. Подошёл автобус, она села у окна.
За окном проплывал город - дома, деревья, светофоры. Обычное октябрьское утро. Людмила ехала на работу и не думала ни о чём. Ни о разводе, ни об Олеге, ни о пустой квартире. Думала о том, что вечером надо купить молока и что Борис, наверное, опять будет клянчить сыр.
Если вам понравился рассказ - поддержите автора лайком 💖
А также читайте другие истории, где животные помогают героям начать новую жизнь: