Согревающие лапки | Рассказы

Начало истории Бумажка пролежала в кармане куртки два дня. Людмила доставала её каждое утро. Разворачивала, смотрела на цифры, написанные торопливым почерком ветеринара. Олег Дмитриевич Корнеев. Одиннадцать цифр. Складывала обратно, убирала в карман. «Сегодня позвоню», - говорила она себе за завтраком. Потом наливала Вуди каши в глубокую тарелку, и он ел - аккуратно, не торопясь, изредка поднимая голову и поглядывая на неё, будто проверяя: ты здесь? Людмила кивала ему: здесь, ешь. И мысль о звонке отодвигалась...

Пакет с молоком и хлебом оттягивал правую руку. Левой Людмила Сергеевна придерживала шарф на шее - ноябрьский ветер забирался под воротник, щипал кожу. Фонарь над контейнерной площадкой мигал - лампочка доживала последние дни. В его нервном свете мусорные баки казались какими-то горбатыми фигурами. Пёс сидел между двумя крайними контейнерами. Серый, почти сливался с асфальтом. Людмила заметила его ещё позавчера - и прошла мимо. И вчера прошла. А сегодня остановилась. Не потому, что стало жалко. Жалко было и позавчера...

Начало истории В тот первый вечер Марья не притронулась к еде. Нина открыла банку - зелёную, как Егор Степанович говорил, - выложила корм в миску. Поставила на пол, рядом - воду. Всё как он объяснил. Марья подошла. Понюхала. Отвернулась. Пошла в коридор. Остановилась у входной двери, посмотрела на неё. Потом обошла квартиру - из кухни в комнату, из комнаты обратно. Заглянула в ванную. Вернулась к двери. Села. Не мяукала, не скреблась - просто сидела и смотрела на дверь. Знала, что Егор ушёл через неё, и верила, что вернётся тем же путём...

Чайник на плите свистел уже давно, но Нина не торопилась его снимать. Она стояла у стены между кухней и прихожей, прижав ладонь к обоям, и слушала. За стенкой разговаривали. Голос был мужской, глуховатый, неторопливый. Говорил так, будто собеседник отвечал - с паузами, с вопросами, иногда с коротким смешком. Но второго голоса не было. Ни женского, ни детского, ни даже бормотания телевизора. Только этот один, ровный, как будто человек привык разговаривать сам с собой и давно перестал стесняться. Нина отняла руку от стены и пошла снимать чайник...

Чайник на плите остыл, а Галина всё сидела за столом, подпирая щёку ладонью. Телефон лежал экраном вниз. Звонков она не ждала - никто не звонил по вечерам, кроме рекламы. Три года назад она закрыла за собой дверь районной библиотеки на Парковой. Повернула ключ, отдала его завхозу и вышла. Коллеги обещали созваниваться. Первые два месяца созванивались. Потом перестали. Квартира за эти годы стала слишком чистой. Двухкомнатная, третий этаж, окна во двор. Подоконники протёрты, пол вымыт, посуда убрана...

Мария стояла во дворе чужого дома и смотрела, как Тамара Николаевна ведёт Волка к калитке. Апрель, слякоть, серое небо. Частный дом на окраине - деревянный забор, яблоня во дворе, будка у сарая. Хорошее место. Лучше, чем съёмная квартира, где хозяин категорически против животных. – Не переживай, – сказала Тамара Николаевна. – Я давно собаку хотела. Буду заботиться. Тут двор большой, бегать есть где. Ему понравится. Мария кивнула. Хотела сказать что-то, но не смогла. Волк обернулся. Смотрел на неё и не понимал, почему она стоит там, а он здесь...

Обёртка от «Мишки косолапого» лежала на полу уже второй день, и Татьяна никак не могла заставить себя её поднять. Раньше такого не случалось. В этой квартире каждая вещь знала своё место: чашка на подставке, тапочки у порога носок к носку, газеты ровной стопкой на журнальном столике. Пять лет после развода Татьяна выстраивала этот порядок, как бухгалтер выстраивает баланс - цифра к цифре. Работа, магазин, ужин на одну порцию, сериал до десяти, сон. Ей было сорок восемь, у неё были русые волосы, собранные в низкий хвост, тонкие руки с аккуратным маникюром и ни одной причины менять хоть что-то...

Начало Предыдущая глава Олег позвонил снова через три дня. Людмила была на работе - отчёт, цифры, таблицы, голова забита. Телефон загудел в кармане, она глянула на экран. Сбросила. Через минуту - опять. Сбросила. Через пять минут - сообщение: «Люд, возьми трубку, важно». В обеденный перерыв она вышла на лестницу и перезвонила. Не потому что хотела. Потому что Олег не отстанет. – Наконец-то, - Олег выдохнул. - Я тебе звоню, звоню... – Я на работе. Что случилось? Пауза. Покашливание. Тот самый наигранный голос - лёгкий, беспечный, как будто ничего особенного...

Начало Людмила не спала. Лежала в темноте, слушала тишину - и тишина была другая. Раньше, в первые дни после развода, тишина угнетала: ни храпа Олега из зала, ни бормотания телевизора, ни звона ложечки о кружку - он мешал чай долго, по десять раз. Людмила злилась на эту тишину, она напоминала, что её бросили. Теперь тишина была пустая по-другому. Не было шороха лап по коридору. Не было мягкого стука - Борис запрыгивал на подоконник. Не было мурчания из кухни, когда кот сидел над миской. Людмила неделю злилась на эти звуки...

Белая кружка стояла в сушилке. На дне остался коричневый ободок от кофе. Олег пил только чёрный и никогда не домывал кружку до конца. Людмила взяла кружку, повертела в руках. Двадцать лет эта кружка стояла на одном и том же месте - справа, ближе к стене. Её собственная - слева, синяя с белыми точками. Теперь обе стороны сушилки принадлежали ей. И кружка, и тишина, и пустая вешалка в прихожей, где раньше висела его куртка. Она положила кружку в пакет. Квартиру Людмила получила от бабушки по наследству ещё до свадьбы...

Начало Предыдущая глава Апрель пах землёй и молодой травой. Снег давно сошёл, даже в тени. Деревья выбросили первые листья - маленькие, клейкие, ярко-зелёные. Солнце грело по-настоящему, не по-зимнему. Ольга возвращалась с работы и улыбалась. Просто так. Без причины. Хотя нет - причина была. Андрей ждал во дворе. Как обычно. Шанс носился кругами, Малыш сидел рядом, следил за ним снисходительно. Два щенка, которые уже перестали быть щенками - выросли, окрепли. Но всё равно - щенки. – Привет, – Андрей поднялся со скамейки...