Согревающие лапки | Рассказы

Тапочки стояли у порога ровно - две пары друг за другом, как в очереди на кассу. Людмила Борисовна каждое утро выстраивала их заново, хотя никто не просил. Свои - дальние, у самой двери, Ольгины и Андрея - ближе к комнате. Так ей казалось правильнее: хозяева первые, гостья - вторая. Что она считала себя здесь гостьей, Людмила Борисовна, конечно, никому не говорила. Квартира у сына была тесная - двухкомнатная, с узким коридором, где не разминуться, и кухней, в которой стол стоял боком, потому что иначе не открывалась дверца шкафа...

Машина лесхоза появилась через полторы недели - зелёный служебный «Патриот» с жёлтой эмблемой на дверце. Аркадий Матвеевич был во дворе, когда она вывернула из-за леса. Он как раз разбирал поленницу: ночная буря свалила на неё тяжёлую берёзовую ветку, и несколько верхних рядов съехали набок. Обычное дело после ветра - поправить, переложить, убрать обломки. Из машины вышли двое. Первый - худощавый мужчина лет сорока пяти, в форменной куртке с нашивкой «Лесхоз», с папкой под мышкой. Второй - помоложе, без папки, но с таким же деловым выражением лица...

Мороз в тот вечер ударил так, что берёзы за домиком стреляли - коротко, сухо, будто кто-то ломал спички в тишине. Аркадий Матвеевич стоял на крыльце, собирался закрыть дверь на ночь, и тут заметил её. Рысь лежала в трёх шагах от нижней ступеньки - прямо на том пятачке земли, где снег никогда не задерживался надолго. Печная труба шла внутри стены, и от неё тянуло слабым теплом даже наружу. Земля там не промерзала так, как везде вокруг. Зверь, видно, нашёл это место и решил остаться. Рыжевато-серая шерсть с тёмными пятнами, густая, зимняя...

Скамейка на остановке облупилась так, что зелёная краска держалась только на углах - по центру давно проступило серое дерево, мягкое от дождей. Геннадий Егорович провёл по нему ладонью, как делал каждое утро уже третью неделю, и сел. Справа стоял закрытый киоск с мутным стеклом, слева - столб с расписанием, которое никто не снял. Расписание было старое, ещё с его маршрутом. Четвёрка. Интервал двенадцать минут. Маршрут закрыли в феврале. Геннадий Егорович хотел доработать до юбилея - до шестидесяти пяти, до круглой даты, чтобы уйти как положено, с тортом в диспетчерской и грамотой в рамке...

Раиса Дмитриевна мыла посуду после ужина, когда заметила - Прошка опять сидит на подоконнике в кухне. Не лежит, как обычно, свесив лапу, а именно сидит - прямой, чёрная спина напряжена, зелёные глаза неподвижны. Третий вечер подряд. Шесть лет Прошка спал у батареи, ел, снова спал, и весь двор за окном существовал для него где-то на периферии. Иногда он провожал взглядом голубей, иногда - собаку соседки с третьего этажа. Но именно так - неподвижно, не мигая, в одну и ту же точку - он не смотрел никогда...