Не виделись Антипов и Сомов, пока служили, даже пару весточек друг другу прислали. Не было возможности часто писать, да и написанное редко доходило. И всё же незримая нить, что связывала друзей, была как никогда прочна.
Григорий тосковал по жене и матушке, скучал он и по дорогому другу. А у Матвея не было никого, кроме Гриши. Он оставался его единственным родным человеком, и за его жизнь он тайком молился, вспоминая, как это делала его бабушка.
ГЛАВА 1
ГЛАВА 2
Связь между друзьями оборвалась в конце 1944 гогда, когда Матвей оказался в плену, не прослужив и полугода. Вот только ни в каких списках не значилась эта информация. Как ни пытался Григорий выяснить судьбу друга, ответом ему была коротенькая отписка – числится пропавшим без вести, предположительно убит.
Не осталось никакой надежды, ведь шли месяцы, а новостей о друге так и не появлялось. После победы в 1945 году Григорий вернулся домой, к семье, единственный из всех братьев. А вот отец его тоже уцелел на войне, но умер от воспаления лёгких в первый же год. С супругой Нюрой Гриша стал налаживать хозяйство, родился у них сын, затем дочь.
Тем временем Матвей, освободившись из плена, получил возможность вернуться в родное село. Он оказался в проверочно-фильтрационном лагере, где после многократных допросов, был признан неопасным для общества гражданином своей страны.
1947 год.
- И все же на вашем месте я бы хорошо подумал, - крутил задумчиво ус сотрудник особого отдела Рыжов, - вы можете послужить на благо Родины и тем самым поправить свою репутацию. Советская страна пострадала за годы войны, нужно отстраивать заводы, шахты…
- Я поеду в родное село, - помотал головой Матвей, - в колхозе каждая пара рук ценна. Это ведь тоже служба на благо Родины.
- Что в этой самой Добролюбовке вас ждёт? – пожал плечами Рыжов. – Сами говорите, вы сирота, вдовец, детей у вас нет.
- Там мой друг, - просто ответил Матвей, - он ведь даже не знает, жив ли я.
- Друг? – поднял бровь сотрудник отдела. – Так напишите ему. Глядишь, друг сам и посоветует вам отправиться в шахты. Всего каких-нибудь пять лет, и вы абсолютно чистый человек. Про ваш плен никто и не вспомнит.
- Вроде бы все разрешилось, у меня и документ есть.
Рыжов усмехнула и тяжело вздохнул. Матвей тоже вздохнул. Зря говорят, что в органах бездушные люди сидят. Нормальный мужик этот Егор Степанович.
- Другу я написал первым делом, как освободился, только ещё не отправил письмо, - произнес он.
- Где же оно?
Сомов вынул из кармана конверт. Рыжов кивнул и протянул руку.
- Давайте мне, - сказал он, - по нашим каналам всё быстрее проходит. Даже почта, знаете ли, работает исправно.
- Пожалуй, оно не понадобится, я поеду домой. Повидаюсь с другом, а потом уж решу, как дальше жить.
После долгих уговоров сотрудник особого отдела развёл руками. Он сказал, что отпускает Матвея на родину, хотя и не понимает, что делать одинокому человеку в деревне. И добавил, что у него всегда есть возможность изменить жизнь к лучшему.
****
Матвей сжимал в руке билет на поезд. Он стоял на станции, и ветер весело трепал его волосы. На душе было легко и волнительно, и это несмотря на все пережитое. Он вскочил в вагон и сел у окна. Рядом с ним оказался старик, лицо которого было ему знакомо.
- Простите, вы в Добролюбовку? – спросил Матвей.
- Нет, - покачал головой попутчик, - в Шишкино.
Матвей просиял лицом. Да какая разница – Добролюбовка или Шишкино? Это же всё родные края!
- У меня жена была из Шишкино, - произнёс Сомов, - Люся Петрова, может быть, помните? Померла она при родах в начале сорок четвертого.
- Как же, - развёл руками старик и печально прокряхтел, - семью Петровых хорошо знаю. И Люсеньку малой совсем помню. А ты из добролюбовских чей будешь?
- Я Матвей Сомов, сирота. Друг у меня остался в Добролюбовке, Гришка Антипов.
- Григорий Антипов? Да помер же он недавно.
- Да вы, наверное, путаете. Про старшего Григория, небось…Жаль, хороший мужик был.
- Да про старшего я и не знаю, что с ним. А вот младший Антипов С войны пришёл больной, и спустя месяц не стало его. Жена вдовая у него, а больше ничего и не знаю.
Побледнел Матвей, затрясло его. Последняя нить связывала его с родными краями, с беспечной довоенной жизнью. И это была самая прочная, самая важная нить. И вот теперь с треском оборвалась и она.
Старик пустился в воспоминания о своей молодости, когда картинки за окном поезда сменяли друг друга. Матвей же ехал молча. И когда поезд остановился, он выскочил на первой же станции.
Теперь ему точно нечего было делать в Добролюбовке. А, значит, не оставалось ничего другого, кроме как отправиться в шахты.
Когда Матвей появился в кабинете Рыжова, тот будто бы и не удивился. Он даже не убирал далеко его личное дело.
- Шахты, говорите? – задумчиво произнёс сотрудник отдела. – А вот и нет. Отправим-ка мы вас на строительство металлургического завода. Строить будете.
- Не имею таких навыков, - покачал головой Сомов.
- Не умеете – научим, - уверенно заявил Рыжов, - и послужите стране, и специальность получите. Для вас это лучшее решение.
Матвей кивнул. Внутри у него была такая пустота, что от неё становилось нестерпимо больно. И больше всего хотелось заполнить, наконец, эту пустоту. Усталостью, трудом и чем угодно ещё, лишь бы не терпеть это мучение.
***
Пять лет пролетели, как один день. Великое дело – труд! Всепоглощающий, выжимающий силы и не оставляющий места для боли и тоски – именно он излечил душу Матвея Сомова, сироты из Добролюбовки.
Оглядываясь назад, он с удивлением понимал, как много есть того, к чего он приложил руку. Его направляли из одного города в другой. Как только реконструкция одного объекта завершалась, бригада приступала к восстановлению другого.
После пяти лет работ Матвею вручили документы об образовании.
- Теперь вы квалифицированный строитель, - с пафосом заметил главный инженер, - институтов вы не заканчивали, но думается мне, прошли нечто большее. Вы ценный кадр. Почту за честь, если решите остаться с нами.
- Может быть, и останусь, - кивнул Матвей, - но мне нужно сделать одно важное дело.
- Безусловно, вам положен отпуск, - кивнул инженер, - позвольте полюбопытствовать, куда вы собираетесь?
Сомов промолчал и едва заметно улыбнулся. Никто не мог знать, что последние месяцы ему снится один и тот же сон – зелёные лужайки и жёлтые холмы родной Добролюбовки, покосившийся дом бабушки, быстрая река, в которой они с Гришкой ловили рыбу. Ему до безумия захотелось поехать туда и увидеть хоть кого-то из старых знакомых – Белянчиковых, Антиповых, родных Григория, возможно, кого-то ещё.
Не ждал он ничего особенного от этих встреч, оттого и не волновался. И всё же, сойдя на своей станции, он долго шёл пешком и каждую секунду чувствовал, как сердце выпрыгивало из груди.
Вот они холмы, а вот она травка, а вот и дом родной. А забор-то ещё тот самый, который они ремонтировали с Гришкой при жизни бабушки! Правда, он покосился изрядно.
Матвей улыбнулся и пошёл дальше. Ох, а что это за красавица такая шагает по дороге? Она шла впереди него, не оглядываясь. Но он вдруг понял, кто это!
Алёнка Белянчикова! Матвей чуть не засмеялся. Да уж, он узнал бы её, даже не видя лица. Повзрослела, потяжелела, а всё ж фигура также хороша и соблазнительна.
Подходя к дому Антиповых, Матвей почувствовал, что вот-вот лишится чувств.
"Как же это страшно видеть Гришкин дом, но знать, что самого Гришки нет", - подумал он.
И вот Матвей приблизился к зелёному забору. Он шёл ослабевшими ногами, а в голове был туман. И в тот момент, когда перед ним появился знакомый силуэт, Матвей потерял сознание.
- Ну, здравствуй, друг, - это были первые слова, которые он услышал, когда пришёл себя. Он лежал, а над ним нависало лицо, такое родное, знакомое, постаревшее.
- Не может быть, - прошептал Матвей, - Гришка, как же ты…
- Гляжу на тебя и тоже думаю, что не может быть этого быть, - отвечал Григорий, и глаза его застилала пелена слёз.
***
После долгих разговоров удалось выяснить, что путаница произошла из-за семейный традиций Антиповых. В каждом поколении был Григорий Григорьевич. Так звали самого Гришку, его отца и деда. Судя по всему, тот дед из деревни Шишково знал еще самого старшего Антипова. А умершего Григория он считал молодым. Потому и сказал, что умер "малой Гришка". Для него-то он, и правда, малым был в свете его преклонных лет.
Друзья сидели рядом и не могли друг на друга наглядеться. Гриша стал уговаривать Матвея остаться в Добролюбовке, ведь здесь тоже начиналась большая стройка.
- Не здесь, так в районе, - говорил Григорий, - наши многие в район на работу ездят.
Подумал-подумал Матвей, да и согласился. Впервые за много лет он был счастлив.
Председатель колхоза, прознав, что Матвей Сомов в строительстве навыки имеет, наотрез отказался отправлять его даже в район. В Добролюбовке тоже работы хватало – строить фермы, ограждения для животных, жилые дома, в конце концов.
Стал Матвей жить и работать в родной деревне. К слову сказать, Алёнка Белянчикова в ту пору вдовой была, а интереса к мужичкам не утратила. Намекала Матвею, что была бы не прочь сблизиться. Но тот наотрез отказался.
- А чего смущаешься? – засмеялся Гришка. – Я уж точно в обиде не буду, мне дороже моей Нюры никого нет.
- Да не в тебе дело.
- А в чём же? Алёнка баба красивая, пусть и немолодая уже.
И, покраснев, Матвей признался, что нравится ему соседка, которую Иришкой зовут. И вроде как сама она на него поглядывает.
Григорий развёл руками. Это ж совсем другое дело.
А через несколько месяцев друг его к себе на свадьбу позвал.
Через всю жизнь Сомов и Антипов пронесли свою дружбу. И дети их потом дружили, а внуки и до сих пор связь поддерживают, хотя живут по разным городам.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Поддержка автора приветствуется.)