1940 год. Деревня Добролюбовка
Шестнадцатилетний Гриша Антипов визжал, как поросёнок, когда отец тащил его за ухо через всю деревню. Григория старшего не смущали ни удивлённые взгляды соседей, ни то, что Гриша уже с него ростом. Он костерил парнишку на чём свет стоит и громогласно обещал ему самое страшное возмездие по приходу домой.
- Позоришь меня, негодник! Вот я тебе задам! Всыплю так, что сидеть не сможешь! Не посмотрю, что борода и усы уж растут!
- Пусти, батя! Я ж ничего не сделал плохого.
- Не сделал, говоришь? А за дочкой Пафнутия Белянчикова кто подглядывал?
- Да я ненарочно! Оно так вышло!
- А как же так ненарочно можно оказаться в чужом дворе, да в бане за нагими бабами смотреть?
- Не знал я! Не знал, что они там мыться будут! - верещал покрасневший мальчишка.
Григорий Антипов уважаемым человеком в Добролюбовке был. Жену его Матрёну Прокофьевну тоже в деревне уважали. Вырастили они детей людьми достойными и работящими, а вот малой Гриша совсем на старших непохожим вырос – шебутной больно.
А тут ещё соседи шептаться начали, будто паренёк за Алёнкой Белянчиковой волочиться вздумал. Девчонка она красивая и ладная – на неё все заглядывались. Глаза огромные, карие, как перезрелые вишни, а на щёчках ямочки. За то, чтобы коснуться губами заветной ямочки Гришка бы полжизни отдал. А уж быть битым разъярённым отцом – подумаешь, беда какая?
Пусть ямочек Гриша не коснулся и даже не увидел их, зато узрел нечто большее – возлюбленную свою во всей красе.
Чтобы наблюдать за Алёнкой, парень пробрался во двор Белянчиковых через забор старой полуслепой бабки Нины. Гриша юркнул в пристройку, что примыкала к бане, и стал глядеть в щелку. Обзор был просто шикарный и так загляделся мальчишка, что и не заметил, как в сарае оказался его отец. Григорий схватил сына за ухо и потащил домой.
Глядя на визжащего паренька, соседи изумлённо таращили глаза. Впрочем, кое-кто и догадывался, что произошло. Матвей Сомов, пятнадцатилетний сирота, внук старой Настасьи, наблюдал за Гришей и потирал руки.
- Поделом тебе, пёс ты облезлый! Поделом! – злорадно бурчал парнишка себе под нос.
Были Гриша с Матвеем заклятыми врагами. С малых лет между ними была глбокая неприязнь – вечно ребята что-то поделить не могли. А уж когда обоих накрыла любовь к Белянчиковой, так эта неприязнь и вовсе превратилась в ненависть.
***
Остыл отец, когда сына домой приволок, и не стал строго наказывать. Да и взрослый парень, шестнадцать уж стукнуло – ясное же дело, что у него там в голове. Никакой розгой пылкую страсть из юного сердца не выбьешь.
- Сынок, сдалась тебе эта Белянчикова, - Григорий с досадой покачал головой, - неужто, девчат красивых мало в деревне?
- Таких, как она, нет, - упрямо покачал головой Гриша. Не боялся он отцовской расправы, да и что ухо горело, не так страшно было. А вот что опозорил его родитель перед всей деревней, то обидно было, конечно. Алёнка и так его за юнца держит, а что теперь подумает? Уж, наверняка поведают ей подружки, как Гришку волокли за ухо, а он визжал на всю деревню.
- И лучше есть, сынок, - снисходительно глядя на сына, сказал Григорий.
Мальчишка опустил голову и сердито засопел. В тот момент он был похож не на взрослеющего юношу, а на обиженного ребёнка. В сердце отца зашевелилась теплота при виде его непослушных вихров и насупившегося лица. Ну разве он не был молод? Был, конечно. Так чего же он от своего сына младшего хочет, в котором кровь горячая бурлит?
Гриша был младшим сыном в семье Антиповых, и назвали его по семейной традиции в честь отца. Вообще-то Григорием был и первенец Матрёны, но того на первом году жизни унесла лихорадка. После несчастья у Антиповых родились Яков, Борис, Надежда и Дарья. И только последыш снова получил имя отца, деда и прадеда. Так уж повелось, что в семье всегда был Григорий Григорьевич – традицию эту уважали, и никто над ней не потешался.
- Сынок, - осторожно продолжил разговор отец, - я не о том печалюсь, что Алёнке уж девятнадцать, а ты трёмя годами моложе...
- Знаю я, о чём тревоги твои, отец. Белянчиковы-то родня Егору Сергеевичу, главе района. И вроде как не пара племянница главы мне, простому парню.
- Верно, сынок. Наверняка, у Пафнутия и жених подходящий имеется на примете. Брат-то его много старше, а своих детей не имеет. И к племянникам своим очень расположен. Не лез бы ты туда.
Слушал Гриша, что отец ему толкует, да сидел, насупившись. Не хотелось ему отказываться от Алёнки, потому молчал и не давал родителю никаких обещаний.
- Это ж ведь и не любовь вовсе, а так…, - продолжал Григорий, - сам знаю, как оно в молодости-то бывает. Увидишь деваху попышнее, и, кажется, что сию минуту жениться готов.
- Готов, - хмуро ответил парень, - если бы по возрасту мог жениться, взял бы в жёны её давно, была б она не Белянчикова, а Антипова.
- Вон как, - усмехнулся отец, - то-то ты не васильки ей даришь и не ручки целуешь, а пытаешься в бане нагишом увидеть? Эх, Гришка-Гришка, некогда мне разговоры с тобой рассусоливать. Знай одно – услышу, что подобное творишь, щадить не стану. Ежели возомнил себе любовь какую, твоё дело, но меня позорить не смей. Ежели взрослым себя считаешь, так и веди себя не как отрок пустоголовый.
Отец ушёл, а Гриша остался сидеть в раздумье. Хотел он спросить, кто отцу напел про него, да не стал. Был у парня один недруг, который мог так сделать, вот к нему и побежал Гриша кулаками махать.
А Матвей будто ждал неприятеля. Захохотал, едва завидев несущегося с кулаками парня. Налетел Гриша на недруга, стал колотить его, а тот в долгу не пожелал оставаться. Вот и мутузили друг друга, пока их не растащили.
***
Гриша работал в колхозной столовой – помогал повару овощи чистить, кастрюли мыть, а Матвей подпаском был. Вокруг деревенского свинарника новый забор решено было установить и для этого всю молодёжь колхозную созвали, чтобы быстрее работу сделать.
Девчата траву убирали, а мальчишки штакетки в землю врывали, дружно шла работа и все весело переговаривались.
Но тут Галя Трезубова заговорила про девичьи посиделки у реки. Мол, вечерком, когда солнце зайдёт, соберутся они песни попеть и венки поплести. И обронила, что Алёнка Белянчикова, дескать, тоже там будет, но уйдёт пораньше.
Почувствовал Гриша волнение сильное. Сразу решил, что тоже пойдёт на реку, укроется там, а как Алёнка соберётся возвращаться, встретится с ней, будто бы случайно. Вот там и смогут они, наконец, поговорить наедине.
Воодушевлённый своими мыслями, парень стал работать усерднее. И не заметил он Матвея, стоящего неподалёку. Тот ведь тоже всё слышал.
Когда девчонки собрались у реки, Гриша спрятался за кустом, и наблюдал за ними. Одного лишь он опасался – как бы кто не обнаружил его здесь. А то ведь на смех поднимут, как тогда, после банных наблюдений.
Вот, наконец, Алёна собираться стала. Огляделась перед этим, стряхнула песок с подола платья и пошла от реки. Гришка хотел беззвучно последовать за ней, да треск сухих веток услышал совсем рядом. Встрепенулся, напугался и обомлел… Матвей!
Сомов тоже заметил Антипова и глазами заморгал от неожиданности. Оба были возмущены до предела, но ни звука вымолвить не могли. Это ж пришлось бы выдать себя перед Алёнкой, а то и другими девчатами.
Сверлил Матвей взглядом недруга своего, а у Гриши на шее заиграли желваки. Пальцы у ребят собрались в кулаки – эх руки чесались у обоих устроить бойню. Да как тут подерёшься, когда шум поднимать нельзя?
Крались ребята за девушкой. И приблизиться к ней нельзя, и из виду выпустить страшно. А ещё страшнее соперника пропустить ближе. Вот шли Матвей с Гришкой, друг на друга злобные взгляды бросали да сопели, как два бычка.
Алёнка же шла, торопливо, будто спешила куда-то. Тут послышались чьи-то шаги, и в следующую минуту девушка кинулась на шею высокому плечистому парню. Он закружил её, стал шептать что-то на ухо, а красавица заливисто смеялась своим серебряным смехом.
В ужасе Гришка уставился на Матвея, а тот на него. Вот и стояли они, хлопая глазами, и словно в один миг забыли они о взаимной вражде. Тут неприятель посерьёзнее нашёлся.
Бурча под нос проклятия, парни следовали за парочкой. Обоих трясло при виде возлюбленной, которую нежно прижимал к себе наглец. И тут Матвей споткнулся.
- Тут кто-то есть! – воскликнула Алёнка. – Следит, что ли кто? Отец убьёт меня, если узнает, что гуляю с тобой.
- А кто следить-то может?
- Не знаю. Ах…вон смотри!
Мелькнули среди кустов две фигуры, заметила Алёнка двух парней. Пригляделась – да это же местные, Гришка Антипов и сирота Матвей Сомов!
- Вам что здесь надо? – воскликнула девушка сердито.
- Я им сейчас покажу, как следить! – незнакомец кинулся в сторону ребят. Он ухватил Гришку за плечи и крепко встряхнул, желая проучить. Но в этот момент на обидчика кинулся Матвей. Он был сильно ниже ростом, но это его никак не остановило.
- А ну пусти его! – заорал парнишка и принялся колотить Алёнкиного ухажёра.
Не ожидал здоровяк нападения. Старше и крепче был он Гришки, и уж тем более сильнее Матвея, но вдвоём мальчишки отбились от незнакомца, даже на землю повалили.
- Я всё вашим отцам расскажу, худо будет! – кричала Алёнка, вне себя от досады.
- А ну, давай, рассказывай моему отцу! – запальчиво воскликнул Матвей. – Папки-то моего уж давно на свете нет. Ну че, кому расскажешь? Бабке моей старой?
Видно было, что Матвею нисколечки не страшно. А вот Гриша испугался. Что скажет отец, если нажалуется ему негодная Алёнка? Матвей, заметив замешательство товарища, пихнул его в бок.
- Выше нос! – шепнул он. – Алёнка нипочём не расскажет, сама за шкуру свою трясётся.
Невероятное произошло в тот день. Красавица Белянчикова вдруг резко растеряла своё очарование в глазах двух своих самых некогда преданных поклонников. Будто вниз с пьедестала упала, когда стала миловаться с чужаком, а потом грозиться мальчишкам начала, что нажалуется на них.
А вот Гришка увидел, что Матвей отличный парень, и замечательный друг. Такой, что за него кинулся в опасность. Не побоялся же!
***
В тот самый день и зародилась дружба двух парней из Добролюбово. Об Алёнке тогда они и думать забыли – сочли её шашни с чужаком за предательство. А друг с другом не разлучались больше ни на миг.
И уже, видя друг друга, они произносили:
- Здорово, друг! - хотя ранее кидали друг на друга свирепые взгляды.
И дружба их длилась всю жизнь, проверяя парней на прочность.
Глава 2