Так началась вторая глава их приключения. Они решили остаться. Создать новую группу. Новую музыку. Новую жизнь.
Следующие месяцы были сумасшествием чистой воды.
Они сняли небольшую квартиру побольше — спасибо маме, которая согласилась быть поручителем. Намджун оформил какие-то документы (Аня подозревала, что не совсем законные, но решила не вникать). Юнги нашел подработку в местной музыкальной студии — помогал записывать начинающих артистов. Деньги были смешные, но на жизнь хватало.
Чонгук устроился курьером. Представляете? Мировая звезда, кумир миллионов, развозит пиццу по Москве. Он приходил домой уставший, но счастливый.
— Нуна, сегодня одна бабушка дала мне сто рублей чаевых! — хвастался он. — Сказала, что я очень симпатичный молодой человек и чтобы я берег себя!
— Ты и правда симпатичный, — улыбалась Аня.
— Знаю, — Чонгук смущенно улыбался в ответ. — Но приятно, когда говорят не за сценой, а просто так.
Тэхён устроился в фотостудию — помогал на съемках, носил оборудование, иногда сам вставал в кадр, если не хватало моделей. Его фотографии начали замечать. Какая-то местная газета даже напечатала его снимок на обложке — правда, в титрах указали «Иван Петров».
— Я Иван! — радовался Тэхён. — У меня есть русское имя!
— Ты больше похож на Федора, — смеялся Чимин.
— Почему это на Федора?
— Потому что Федор — это красиво.
Чимин сам нашел работу в танцевальной студии. Учил детей танцевать. Дети его обожали, хотя он говорил с ужасным акцентом и постоянно путал «шаг вперед» и «шаг назад». Но когда он танцевал сам, дети замирали и смотрели, раскрыв рты.
— Ты настоящий волшебник, — сказала как-то Аня, глядя на его занятие.
— Нет, — ответил Чимин. — Я просто делаю то, что люблю. И это передается другим.
Хосок тоже нашел себя — он открыл небольшую студию танцев для пенсионеров. Да-да, для бабушек и дедушек. Они приходили, надевали удобные костюмы и под руководством Хосока разучивали простые движения под ретро-шлягеры.
— Это лучшее, что было в моей жизни, — признался он. — Они не ждут от меня идеальности. Они просто хотят двигаться и радоваться.
Джин пошел работать в ресторан. Корейский ресторан, где он помогал на кухне. Шеф-повар сначала недоверчиво косился на иностранца, но когда Джин приготовил кимчи по рецепту своей бабушки, его приняли в команду. Теперь он приходил домой, пропахший кунжутным маслом и чесноком, и кормил всех остатками с работы.
— Я счастлив, — говорил он, жуя очередное блюдо. — Раньше я ел, чтобы быть красивым. Теперь я ем, потому что это вкусно.
Намджун устроился в библиотеку. Странный выбор для бывшего айдола, но ему нравилось. Он сидел в тишине, читал книги, общался с посетителями и писал стихи. Иногда к нему приходили студенты — просить помощи с английским или литературой. Он помогал бесплатно.
— Ты как профессор, — восхищалась Аня.
— Я как библиотекарь, — скромно отвечал он. — Но знаешь, библиотекарь — это тоже важно.
Юнги... Юнги спал меньше. Он работал в студии, писал музыку, иногда выступал в маленьких клубах. Его заметили местные продюсеры, предлагали контракты, но он отказывался.
— Я не хочу быть проданным, — объяснял он. — Я хочу быть свободным.
И они были свободны. Семеро парней, которые когда-то были звездами, а теперь стали просто людьми. Счастливыми людьми.
Аня наблюдала за ними и чувствовала, как в груди разрастается тепло. Она любила их. Всех семерых. По-разному, но искренне. И эта любовь не требовала ничего взамен.
Шли месяцы. Пришла весна, потом лето. Москва цвела и зеленела. Они гуляли по паркам, ели мороженое, фотографировались на фоне достопримечательностей. Их никто не узнавал — кто будет искать корейских суперзвезд в спальных районах Москвы?
Однажды вечером они сидели на крыше их дома. Все семеро и Аня. Смотрели на закат, пили чай из термоса (Джин заварил по своему рецепту) и молчали.
— Знаете, — вдруг сказал Чонгук, — я думал, что успех — это когда тебя узнают на улице, когда у тебя миллионы фанатов, когда ты купаешься в роскоши. А теперь я понимаю, что успех — это когда ты можешь сидеть на крыше с друзьями и пить чай, и тебе больше ничего не нужно.
— Мудрые слова, — кивнул Намджун. — Запишу.
— Не записывай, — остановил его Чонгук. — Просто запомни.
Намджун улыбнулся и убрал блокнот.
— А знаете, чего мне не хватает? — спросил Тэхён. — Музыки. Нашей музыки. Мы столько времени не пели вместе.
— А давайте споем? — предложил Хосок.
— Прямо сейчас?
— А почему нет?
Они переглянулись. И вдруг Юнги, который сидел с закрытыми глазами, начал напевать мелодию. Ту самую, старую, из их прошлой жизни. «Spring Day».
Один за другим они подхватывали. Тихо, почти шепотом, боясь нарушить вечернюю тишину. Но это было прекраснее любого концерта на стадионе.
Аня слушала и плакала. Потому что это были они. Настоящие. Живые. Счастливые.
Когда песня закончилась, Чонгук повернулся к ней.
— Нуна, — сказал он серьезно, — мы хотим тебе кое-что сказать.
— Что? — насторожилась Аня.
— Мы решили вернуться.
У нее оборвалось сердце.
— Куда?
— В Корею. Не в ту реальность, откуда мы пришли, а в нашу. В настоящую. Мы хотим попробовать снова. Но уже по-настоящему. Без понтов, без пафоса, без этой дурацкой гонки за успехом. Просто петь для людей.
— Мы не можем остаться здесь навсегда, — добавил Намджун. — Мы корейцы. Наш дом там. Наши семьи там. Наша музыка должна звучать там.
— Но мы не хотим тебя терять, — быстро сказал Чимин. — Поэтому у нас есть предложение.
Аня смотрела на них, не веря своим ушам.
— Мы хотим, чтобы ты поехала с нами, — выпалил Чонгук. — Будешь нашим продюсером, нашим менеджером, нашим другом. Самой главной Нуной в мире.
— Что? — Аня поперхнулась. — Вы с ума сошли? Я не могу просто так взять и уехать в Корею! У меня мама, у меня работа, у меня...
— Маму мы тоже заберем, — перебил Джин. — Она будет моим личным шеф-поваром. Я уже всё обсудил с ней.
— Что?! — заорала Аня. — Вы с моей мамой это обсуждали?!
— Ага, — кивнул Тэхён. — Она согласна. Сказала, что всегда мечтала увидеть Корею и что ей надоел этот советский ремонт.
Аня открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Но... но... я не знаю корейского!
— Выучишь, — отмахнулся Юнги. — Ты уже знаешь кучу слов из наших песен. И вообще, у нас будет Намджун — лучший учитель в мире.
— Но у меня нет денег на переезд!
— Заработаем, — пожал плечами Хосок. — Мы уже копим. Чонгук на чаевые с пиццы откладывает.
— Это безумие, — прошептала Аня. — Полное безумие.
— Значит, ты согласна? — Чонгук смотрел на нее с надеждой.
Аня молчала. Перед ее глазами пронеслась вся ее жизнь. Скучная работа, одинокие вечера, мечты о недостижимом. И вдруг — семь человек, которые предлагают ей всё. Не принцев на белых конях, а настоящих, живых, со странностями и недостатками. Которые храпят по ночам (Джин), занимают ванную на час (Тэхён), воруют пельмени из кастрюли (Чонгук) и засыпают в самых неожиданных местах (Юнги).
— Да, — сказала она. — Я согласна.
Крыша взорвалась криками радости. Чонгук подхватил ее на руки и закружил. Чимин и Хосок начали танцевать. Тэхён достал телефон и начал снимать. Джин обнимал всех подряд. Намджун записывал в блокнот. Юнги улыбался во сне.
— Только одно условие, — сказала Аня, когда ее поставили на землю. — Мы будем делать всё по-честному. Никаких масок, никакой фальши, никакой гонки за популярностью. Только музыка и искренность.
— Договорились, — кивнул Намджун.
— И еще, — добавила Аня, — вы должны пообещать, что никогда не станете такими, как в той реальности. Никогда не потеряете себя.
— Обещаем, — хором сказали они.
И это было самое важное обещание в их жизни.
Прошло еще два месяца. Оформление документов, сборы, прощание с Москвой. Мама действительно согласилась — она уже паковала чемоданы и учила корейские слова по приложению в телефоне. «Кимчи», «аннён», «саранхэ» — ее словарный запас рос с каждым днем.
— Мам, ты уверена? — в сотый раз спросила Аня.
— Дочь, — ответила мама, засовывая в чемодан третью пару валенок (зачем валенки в Корее? — никто не знал), — я всю жизнь просидела в этой квартире. А тут такое приключение! Семь красавцев, новая страна, возможность внуков корейцев... Да я согласна хоть завтра!
В аэропорту их провожал участковый. Тот самый, с усами. Он принес с собой пакет с пирожками и прослезился.
— Летите, ребята, — сказал он. — Хорошие вы иностранцы. Не то что некоторые. Приезжайте еще.
— Обязательно! — пообещал Чонгук и обнял его. Участковый покраснел и застеснялся.
Самолет взлетел. Аня смотрела в иллюминатор на уходящую вниз Москву и думала о том, как странно поворачивается жизнь. Еще год назад она сидела в своей комнате, ела рамен и мечтала о встрече с кумирами. А теперь она летит с ними в Корею, чтобы начать всё сначала.
— Нуна, — Чонгук тронул ее за плечо, — не грусти. Это не прощание. Это начало.
— Я знаю, — улыбнулась она. — Просто всё так... неожиданно.
— Жизнь вообще неожиданная штука, — философски заметил Намджун из соседнего кресла. — Особенно когда в ней появляется рамен и девочка, которая умеет путешествовать во времени.
— Я больше не путешествую во времени, — засмеялась Аня. — Я закрыла этот гештальт.
— А зря, — подал голос Юнги. — Я бы хотел посмотреть на динозавров.
— Ты бы проспал динозавров, — фыркнул Чимин.
— И что? Зато выспался бы.
Все рассмеялись. Даже стюардесса, проходившая мимо, улыбнулась.
Корея встретила их запахом кимчи, влажным воздухом и невероятным шумом. Сеул гудел, переливался огнями, жил своей жизнью. Они поселились в небольшой квартире на окраине — скромно, но уютно.
Первые месяцы были тяжелыми. Нужно было всё начинать с нуля. Намджун писал письма в агентства, предлагая новую группу. Ему никто не верил. Семь парней без имени, без денег, без связей — кому такие нужны?
— Не отчаивайтесь, — подбадривала всех Аня. — Всё получится.
И получилось.
Их заметил маленький независимый лейбл, который искал что-то новое. Им дали шанс. Маленькую студию, минимум оборудования, никакой рекламы. Только они и их музыка.
Они записали первый альбом. Не про деньги и славу, а про то, что пережили. Про потерю себя и обретение заново. Про дружбу, которая сильнее расстояний и реальностей. Про девочку из России, которая спасла их от самих себя.
Альбом назвали просто — «Нуна».
Он вышел тихо, без громкой рекламы, без клипов с миллионными бюджетами. Но его услышали. Сначала несколько человек, потом сотни, потом тысячи. Люди писали в комментариях: «Эта музыка лечит», «Я будто нашел себя», «Спасибо, что вы есть».
— Это оно, — сказал как-то вечером Намджун, читая отзывы. — То, ради чего мы всё это затеяли.
— Ты плачешь? — спросила Аня.
— Нет, — шмыгнул носом Намджун. — Это просто аллергия на успех.
— На аллергию не похоже, — улыбнулась она.
— Помолчи.
Они сидели в своей маленькой студии — все семеро и Аня. За окном шумел Сеул, в комнате пахло кофе и раменом, на стене висели их совместные фотографии — смешные, дурацкие, живые.
— Знаете, — вдруг сказал Чонгук, — я тут подумал. В той реальности мы были звездами, но не были счастливы. А здесь мы не звезды, но счастливы. Как так?
— Потому что счастье не в звездности, — ответила Аня. — Счастье в том, чтобы быть собой. И чтобы рядом были те, кто тебя принимают любым.
— Какая ты умная, Нуна, — восхитился Тэхён.
— Я филолог, — скромно ответила Аня. — Мне по статусу положено.
— А что такое филолог? — спросил Чимин.
— Это человек, который любит слова.
— Мы тоже любим слова, — улыбнулся Хосок. — Особенно когда из них получаются песни.
— Давайте споем? — предложил Джин.
— Давайте, — согласились все.
И они запели. Прямо в студии, без микрофонов, без обработки, просто так. Песню, которую написали вместе. Про дом, который не там, где ты родился, а там, где тебя любят.
Аня слушала и чувствовала, как сердце переполняется счастьем. Она вспомнила ту ночь, когда всё началось. Тот злополучный рамен. Тот портал. То безумное путешествие. Если бы ей сказали тогда, чем всё закончится, она бы не поверила.
— О чем задумалась? — спросил Чонгук, закончив петь.
— О том, что жизнь — удивительная штука, — ответила Аня. — Иногда, чтобы обрести себя, нужно потерять всё. А иногда, чтобы найти друзей, нужно провалиться в портал из рамена.
— Ты странная, Нуна, — засмеялся Чонгук. — Но мы тебя любим.
— Я вас тоже, — улыбнулась Аня. — Всех семерых. Даже Юнги, который спит.
— Я не сплю, — пробормотал Юнги, не открывая глаз. — Я медитирую.
— Над чем?
— Над тем, как хорошо, что мы все здесь.
И это было правдой. Они были здесь. Вместе. Настоящие. Живые. Счастливые.
Прошло пять лет.
Группа «Нуна» стала легендой. Не той легендой, про которую пишут в таблоидах, а той, про которую рассказывают шепотом — как семеро парней и одна девушка из России построили нечто настоящее. Их концерты не были похожи на шоу с пиротехникой и сложными декорациями. Они просто выходили на сцену, садились в кружок и пели. Как тогда, на крыше в Москве. И зал замирал.
Аня стала их официальным продюсером, но на деле была кем-то большим — мамой, сестрой, подругой, совестью. Она следила, чтобы они не сбивались с пути, не начинали гнаться за славой, не теряли себя. И у нее получалось.
— Ты наш ангел-хранитель, — говорил ей Намджун.
— Я просто девочка, которая любила к-поп и случайно провалилась в прошлое, — смеялась Аня.
Мама Ани прекрасно освоилась в Корее. Она открыла маленький ресторанчик русской кухни, который стал любимым местом всех фанатов. Там можно было попробовать настоящие пельмени, борщ и, конечно, тот самый рамен, с которого всё началось. Ресторан так и назывался — «Портал».
Однажды вечером, когда они снова собрались все вместе (теперь в большой квартире, которую сняли на общие деньги), Аня достала старую фотографию. Ту самую, где они все вместе на крыше в Москве.
— Помните? — спросила она.
— Как забыть, — улыбнулся Чонгук. — Это был самый важный вечер в моей жизни.
— Почему? — спросил Тэхён.
— Потому что тогда я понял, что такое счастье.
— И что же это? — поинтересовался Чимин.
— Это когда ты не один, — ответил Чонгук. — Когда есть те, ради кого хочется просыпаться по утрам. Когда ты можешь быть собой, и тебя любят именно за это.
— Красиво сказал, — одобрил Джин. — Запиши, Намджун.
— Я уже всё записал, — ответил Намджун, показывая блокнот, исписанный мелким почерком. — Здесь вся наша история.
— И какой у нее финал? — спросила Аня.
Намджун улыбнулся и прочитал:
— «И жили они долго и счастливо. Не потому, что у них было всё, а потому что у них было главное — друг друг. И Нуна. Которая однажды съела слишком острый рамен и перевернула семь жизней, даже не подозревая, что на самом деле спасла их. Конец».
— Это не конец, — возразила Аня. — Это только начало.
— Ты права, — кивнул Намджун. — Начало.
Они сидели в кругу и смотрели друг на друга. Семеро парней, которые могли стать кем угодно, но выбрали быть собой. И одна девушка, которая могла остаться в своей реальности, но выбрала любовь.
За окном шумел Сеул. Где-то вдалеке играла музыка. Где-то фанаты слушали их песни и плакали от счастья. А здесь, в этой комнате, было тихо и тепло.
— Нуна, — позвал Чонгук.
— Что?
— Спасибо.
— За что?
— За всё.
Аня улыбнулась и обвела взглядом семь знакомых лиц. Чонгук, Чимин, Тэхён, Хосок, Юнги, Джин, Намджун. Семь человек, которые стали ее семьей.
— Это вам спасибо, — сказала она. — За то, что вы есть.
— А знаете, что я понял за эти годы? — вдруг подал голос Юнги, открывая глаза. Все удивленно обернулись — он не спал.
— Что?
— Что иногда, чтобы найти свой путь, нужно заблудиться. Иногда, чтобы обрести себя, нужно потеряться. И иногда самый важный человек в твоей жизни может появиться из ниоткуда — например, из портала, созданного раменом.
— Ты философ, Юнги, — засмеялась Аня.
— Я реалист, — поправил он. — Просто иногда реальность бывает удивительнее любых снов.
Они помолчали. А потом Чонгук встал и протянул Ане руку.
— Пойдем, Нуна. Нас ждет новый день. Новые песни. Новая жизнь.
— А старая? — спросила она.
— Старая останется с нами. В наших сердцах.
Аня взяла его за руку и поднялась. Следом встали остальные. Они вышли на балкон и посмотрели на ночной Сеул. Город сиял огнями, где-то вдалеке играла музыка, жизнь продолжалась.
— Ну что, — сказала Аня, — продолжим?
— Продолжим, — ответили они хором.
И это было не обещание, не клятва, не пафосная речь. Это была просто констатация факта. Их история не закончилась. Она только начиналась.
А в это время в Москве, в старой квартире на пятом этаже, участковый Иван Петрович сидел перед телевизором и смотрел концерт. На экране семь парней пели песню про любовь. Он узнал их сразу.
— А ведь были у нас, — пробормотал он, утирая слезу. — Хорошие ребята. Надо же, как высоко взлетели.
Он взял пирожок, откусил и улыбнулся. За окном моросил дождь, по телевизору гремела музыка, а в его сердце жила маленькая гордость за то, что когда-то он провожал этих семерых в аэропорт и подарил им пакет с пирожками.
— Приезжайте еще, — шепнул он в пустоту. — Я всегда рад.
И телевизор, словно услышав, показал крупным планом счастливые лица семерых парней и одной девушки, стоящей чуть поодаль, но улыбающейся так, будто она — самый главный человек в их жизни.
Так оно и было.
Конец пятой части и всей истории.
Первая часть:
Вторая часть:
Третяя часть:
Четвертая часть:
Пятая часть:
Еще больше историй читайте в подборке: