Арт Райтер (ART WRITER)

Озеро Песчаное лежало в низине между тремя холмами. Летом оно кишело рыбой и лягушками, по берегам гнездились утки, кулики, чайки. А в сентябре, когда листва начинала желтеть, а ночи становились холодными, на озеро садились гуси. Тысячи гусей. Они летели с севера на юг, отдыхали здесь неделю-другую, кормились, набирались сил и летели дальше. Старый охотник Егорыч говорил: «Гусь — птица умная. Он знает дорогу, знает время, знает, где вода и где хлеб. Глупее его только человек». На берегу Песчаного стояла деревня Боровое...

Вокзал города Н. был построен ещё при царе, перестроен при большевиках, запущен при демократах и наконец отремонтирован при новых русских — ярко-синяя крыша, пластиковые окна, экраны с расписанием. Но запах остался: мазут, дешёвая жареная курица, пот, мокрые собаки. И ещё — запах времени. Того, которое не уходит вместе с поездами, а остаётся в трещинах асфальта, в ржавых рельсах, в копоти на стенах багажного отделения. На этом вокзале, у центрального входа, с правой стороны, где всегда курят таксисты, сидела собака...

Горный аул Харацай стоял на склоне, откуда видна была вся Карачаево-Черкесия — снежные шапки Эльбруса на севере, зелёные холмы на юге, ущелья, реки, и тонкая нитка дороги, которая уходила вниз, к людям, к рынкам, к больницам, к жизни. В ауле жили в основном старики. Молодёжь уехала в города, детишек почти не осталось, только старые дома, старая мечеть и старая школа, где учились трое учеников. И старик Ахмет. Ему было восемьдесят три. Семьдесят из них он прожил в Харацае. Ахмет был чабаном. Не тем, кто пасёт отары на летних пастбищах, а тем, кто остаётся зимовать в горах, когда все уходят...

Река Межа — это даже не река, а ручей, который в половодье разливается на пару километров, а в межень сужается до двух метров. Она течёт по низине, зажатая между двух гряд, поросших ольхой и ивой. Вода в ней тёмная, почти чёрная, потому что дно торфяное. Говорят, кто искупается в Меже — того год не берут ни хворь, ни сглаз, ни пуля. Говорят, на дне лежат золотые монеты, которые в семнадцатом веке утопили поляки, отступая от Москвы. Говорят, по ночам из воды выходит русалка и расчёсывает волосы на старом причале...

Деревня Ключи стояла на берегу реки, которая брала начало из семи подземных ключей — отсюда и название. Когда-то это был оживлённый уголок: свои маслодельня, своя лесопилка, своя школа. В Великую Отечественную из Ключей ушли на фронт сто двадцать мужчин, вернулось двенадцать. Остальные полегли под Ржевом, под Курском, под Сталинградом. Деревня выжила, но рана осталась — не на земле, на людях. Те, что вернулись, не умели уже ни смеяться, ни радоваться. Только работать. И помнить. Иван Кузьмич Горюнов был одним из тех двенадцати...