Глава 1: Инцидент с раменом и временной континуум
Все началось с рамена. С острой говяжьей лапши быстрого приготовления, которую категорически нельзя было есть в три часа ночи, смотря на льющийся с экрана монитора пот, в котором купался Чон Чонгук. Собственно, в этом и заключалась главная проблема жизни двадцатидвухлетней Ани Петровой, она же – hopeless ARMY, она же – профессиональный эксперт по творчеству BTS с дипломом филолога, который кормил ее только макаронами.
— Чонгук-и, — прошептала Аня, умильно глядя на то, как ее кумир на экране исполняет сложное движение на сцене какого-то музыкального шоу десятилетней давности. — Почему ты не родился в соседнем подъезде? Мы бы пили чай с мятой и вместе страдали от безденежья.
Чонгук на экране ничего не ответил, лишь ослепительно улыбнулся, отчего Аня машинально схватилась за сердце. На её письменном столе, заваленном распечатками корейских слов, блокнотами с теорией временных парадоксов (она зачитывалась научной фантастикой) и недопитой кружкой кофе, стояла злополучная миска с раменом. Она задела её локтем, когда тянулась за салфеткой, чтобы промокнуть внезапно набежавшую сентиментальную слезу.
Миска покачнулась. Аня вскрикнула. Будущее, настоящее и прошлое сошлись в одной точке, когда острая жидкость выплеснулась на старый, ещё бабушкин абажур.
Раздался не просто хлопок. Раздался звук, похожий на чихание очень недовольного кота, которого накрыли ведром. Комната моргнула. Экран монитора пошел рябью, а затем изображение застыло на лице молодого Чонгука — того самого, из эры дебюта, с невинными глазами олененка и вызовом во взгляде.
Аня почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. В прямом смысле. Её затягивало в монитор. Последней мыслью было: «Боже, я даже не надела красивое платье, а вдруг меня выкинет прямо в общежитие BTS?», а затем наступила темнота, пахнущая соевым соусом и озоновой свежестью.
---
Сознание возвращалось кусками. Сначала запах. Это был запах пота, дешевого лака для волос и еще чего-то металлического, похожего на запах сцены. Потом звук. Чье-то тяжелое дыхание и приглушенная ругань.
Аня открыла глаза. Она лежала на грязном полу, за кучей каких-то черных коробок. Вокруг сновали люди в черной одежде. «Стафф», — мелькнула мысль. Но слишком суетливые. И злые.
— Ёнсон-щи! Да где этот чёртов провод? — заорал кто-то прямо над ухом.
Аня подскочила как ужаленная. Язык! Она понимала язык! Не как обычно, по слогам, с переводчиком в голове, а чисто интуитивно. Это был побочный эффект многолетнего просмотра дорам и корейских шоу на выживание? Или последствия перемещения?
Она осторожно выглянула из-за коробок. Перед ней было закулисье музыкального шоу. Маленькое, тесное, с ободранными стенами. Где-то вдалеке играла музыка. И тут она увидела ЕГО.
Совсем молодой парень стоял спиной к ней, ссутулившись. На нем была нелепая, великоватая куртка с блестками, какие носили в 2013-14 годах. Он нервно теребил пальцы. Сердце Ани пропустило удар. Это был он. Чонгук. Не лорд мирового масштаба, не икона стиля, а перепуганный подросток.
Она сделала шаг вперед и в этот момент парень обернулся. У него действительно были глаза, полные ужаса.
— Я не могу, хён, — прошептал он кому-то в рацию. — Я забыл движение. Все забыл.
Аня замерла. Вот оно. Окно возможностей. Она, Аня Петрова, девушка, пересмотревшая все фанкамы этого периода, знает каждое его движение лучше, чем таблицу умножения. Она должна помочь! Это же её билет домой! Совершить доброе дело и катапультироваться обратно в свою однушку к холодному рамену.
Не думая ни секунды, она выскочила из-за укрытия.
— Чонгук! — крикнула она шепотом, подбегая к нему.
Парень вздрогнул и уставился на странную девушку в смешной футболке с Микки Маусом и растянутых спортивных штанах.
— Ты кто? — выдохнул он, инстинктивно делая шаг назад. — Ты не из персонала.
— Я твоя фея-крёстная, — выпалила Аня. — Слушай сюда. В третьем припеве, после смены позиций, ты делаешь не поворот на левой пятке, а на правой. Ты путаешь зеркально, потому что смотрел на зеркало в зале, а сейчас сцена без зеркал. Просто доверься правой ноге. Понял? ПРАВОЙ!
Глаза Чонгука стали размером с блюдца. Он явно не ожидал от странной русской девушки в штанах с пузырями на коленях такого точного технического совета.
— Откуда ты... — начал он.
— Потом! — перебила Аня. — И не смотри в глаза фанатам в первом ряду. Особенно на ту блондинку с плакатом. Она заплакана, и ты собьешься. Смотри в камеру, в ту, что слева от сцены. Она даст самый крупный план.
Чонгук судорожно кивнул, его профессиональный инстинкт пересилил страх перед незнакомкой.
— И главное! — Аня схватила его за руку. — Ты — лучший. Просто выйди и сделай это. Все эти люди здесь, чтобы увидеть тебя, даже если они сами еще этого не знают.
В этот момент подбежал запыхавшийся мужчина.
— Чонгук! На выход! Живо!
Чонгук еще раз оглянулся на Аню, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на благодарность и удивление. Затем он убежал.
Аня выдохнула. Сердце колотилось как бешеное. Она только что спасла выступление? Она изменила прошлое?
Прошло десять минут томительного ожидания. Аня, забившись обратно в угол, слушала, как за стеной гремит музыка. Выступление, судя по крикам, прошло успешно. Она уже начала радоваться, представляя, как вернется домой и напишет об этом фанфик, как вдруг за коробками раздался шорох.
— Нашёл, — прошептал чей-то голос. — Ты кто такая?
Перед ней стоял не Чонгук. Перед ней стоял парень постарше, с острым взглядом и недоверчивым выражением лица. Аня узнала его мгновенно. Это был Ким Намджун. Лидер. Разум и совесть группы.
— Я... я просто фанатка, — пролепетала Аня.
Намджун сузил глаза.
— Фанатки не могут быть за кулисами. И фанатка не могла знать то, что ты сказала Чонгуку про движение правой ногой. Мы это обсуждали только что в гримерке. Ты нас слышала? Ты установила жучки?
— Да какие жучки! — возмутилась Аня, забыв о субординации. — Я просто... видела это в своей реальности!
— В какой реальности? — Намджун нахмурился еще сильнее. Похоже, он решил, что имеет дело с сумасшедшей сталкершей.
— Слушай, Намджун-щи, — Аня решила взять быка за рога. Она знала, что лидер BTS славится своим высоким IQ. — Я из будущего. Из 2026 года. Ты станешь самым крутым лидером в мире. Твоя группа будет петь вживую на стадионах, а твои сольные альбомы будут бить рекорды. Но для этого Чонгук должен не облажаться сегодня. И я ему помогла. Все просто.
Намджун моргнул. Пауза затянулась.
— Из будущего? — переспросил он. — И что, в этом будущем я всё ещё слушаю Рахманинова перед сном? (P.S. Просто выдумка)
Аня выпалила первое, что пришло в голову, чтобы доказать свою правоту:
— Ты слушаешь Рахманинова и плачешь под него, когда думаешь, что никто не видит! И у тебя есть вредная привычка грызть колпачки от ручек!
Намджун вздрогнул так, будто она ударила его током. Эту тайну он точно никому не рассказывал. Даже мемберы об этом не знали. Только его дневник и... камера в одном из старых бомбов, который Аня видела лет пять назад.
— Ого, — только и выдохнул он.
В этот момент к ним подбежал запыхавшийся Чонгук. Он сиял.
— Хён! У меня получилось! Я сделал всё идеально! — закричал он. Затем увидел Аню и его лицо озарилось ещё большей радостью. — Фея! Ты здесь! Спасибо тебе огромное!
— Не за что, — скромно улыбнулась Аня, чувствуя себя героиней.
— Нам нужно её спрятать, — деловито сказал Намджун, понизив голос. — Если охрана найдет её здесь, у нас будут проблемы. Пойдем с нами в гримерку.
Так Аня Петрова, вольготно расположившись в тесной гримерке, начала свою миссию по спасению будущего BTS. Следующие несколько дней были похожи на сон.
Она стала их тайным консультантом. Используя свои обширные знания из фандома, она давала советы.
— Чон Хосок! — кричала она, когда увидела, как Джей-Хоп репетирует связку движений. — Не своди брови так сильно! Ты пугаешь публику! Твоя суперсила — улыбка, а не рэп-злодейство!
Хосок, который действительно пытался освоить более «суровый» образ, растерянно замер, а потом рассмеялся.
— А твой фирменный знак, — продолжала Аня, — это «солнышко». Ты должен сиять. Забудь про хмурый взгляд, он не твой.
— Откуда ты знаешь, что мой фирменный знак? — удивился Хосок. — Я сам еще не знаю.
— Поверь, я знаю, — усмехнулась Аня.
Ким Сокджину, который вечно переживал, что он просто «красивый, но бесполезный», она сказала:
— Джин-щи, твой момент славы наступит, когда ты сыграешь на укулеле и споешь про шоппинг с мемберами. И твой всемирный хит будет... про тунец. Запомни это слово: «Супер тунец».
— Что? — опешил Джин. — Тунец?
— Потом поймешь, — загадочно ответила Аня.
Мин Юнги, который вечно спал в углу, она просто погладила по голове и сказала:
— Спи, Юнги-сси. Твоя работа — просто существовать и иногда ворчать. За это тебя и будут любить.
Юнги приоткрыл один глаз, хмыкнул и снова уснул.
Ким Тэхёну, который постоянно пытался казаться слишком серьезным, она подарила свою резинку для волос.
— Вот. Будешь носить на запястье. Это станет твоим фирменным аксессуаром. А когда снимешь — будет взрыв. И перестань прятать свое лицо за челкой. Ты рожден, чтобы быть моделью.
Тэхён покрутил резинку на пальце и вдруг расплылся в той самой лисьей улыбке, от которой у Ани когда-то подкашивались колени.
А Пак Чимину она сказала самую малость:
— Чимин-а, ты — главное оружие массового поражения. Просто танцуй так, как чувствуешь. Особенно одно соло... про лебедя... это будет легенда.
Чимин покраснел до корней волос.
Жизнь кипела. Аня чувствовала себя демиургом, кроящим ткань реальности по лекалам своего фандомного опыта. Чонгук смотрел на неё влюбленными глазами, приносил ей кофе и называл «Нуна-фея». Казалось, всё идет по плану.
И вот настал день их первого относительно крупного выступления. Все были взволнованы. Аня дала последние наставления.
— Чонгук, сегодня важный момент. Когда будешь петь свою партию, в конце улыбнись не широко, а чуть прикусив губу. Это убьёт всех наповал. Запомни: «яблочные щёки» — это наше всё.
— Яблочные щёки? — переспросил Чонгук, улыбнувшись. — Нуна, ты такая странная. Но я сделаю!
И они ушли на сцену.
Аня сидела в гримерке, грызя ногти и слушая трансляцию по старенькому телевизору. Музыка гремела. Она слышала, как поет Чонгук, и у неё наворачивались слезы на глаза. Она сделала это. Она помогла ему стать тем, кем он должен быть.
Выступление закончилось под оглушительные аплодисменты. Аня приготовилась к возвращению домой. Она даже закрыла глаза, представляя свою квартиру, но вместо перемещения дверь гримерки распахнулась, и ворвалась толпа.
Но это были не просто мемберы. Это были совершенно другие люди.
Впереди бежал Чонгук. Но это был не тот нежный, скромный Чонгук, которого она знала. У него были длинные, выкрашенные в платиновый блонд волосы, собранные в хвост. На лице сияла ослепительная, хищная, самоуверенная улыбка. На нём была кожаная куртка с пайетками и невероятно узкие джинсы.
— Нуна! — закричал он на весь мир. — Ты видела? Я сделал, как ты сказала! Я прикусил губу, и, кажется, у одной девочки в первом ряду случился разрыв сердца! Это успех!
За ним вбежали остальные. Тэхён был в солнечных очках и с идеально уложенными волосами, Чимин — в обтягивающем топе, Джин — с видом кинозвезды, а Хосок сиял ярче софитов. Но что-то было не так. Они все были слишком... уверенными. Слишком пафосными. Слишком похожими на карикатуру из дешевой дорамы о суперзвездах.
— Аня-нуна! — Чонгук схватил её за руки и закружил по комнате. — Ты — гений! Мы теперь будем самыми крутыми! Мы решили сменить концепцию!
— Какую концепцию? — опешила Аня, пытаясь отдышаться.
— Ту, что ты нам посоветала! — воскликнул Намджун, выходя вперед. В его руке была трость, а на голове — шляпа. — Мы больше не будем этими милыми мальчиками из гетто. Мы будем... — он эффектно скинул плащ, под которым оказался блестящий костюм, — ...поп-королями! Мы решили: каждый наш клип должен быть дороже, чем бюджет небольшой страны. Никаких душевных песен! Только шок, драйв и провокация!
— Именно! — подхватил Чонгук. — Мы тут уже набросали пару треков. Один называется «Whiplash» про то, как мы разбиваем сердца девушек спортивными машинами, а второй — «Diamond Tears» про то, как мы плачем бриллиантами.
— А мой сольник, — вмешался Тэхён, поправляя очки, — будет называться «Gucci Guilty». Я буду в нём просто ходить по подиуму и жечь деньги. Буквально. Мы уже заказали пиротехнику!
У Ани отвисла челюсть.
— Но... а как же «Spring Day»? — прошептала она. — «Magic Shop»? А как же ваши послания фанатам, ваша душевность?
Чонгук удивленно посмотрел на неё.
— Нуна, о чём ты? Кому нужна эта душевность, когда можно просто быть богатым и красивым? Ты же сама нас научила быть успешными! Вот мы и берем успех. Самый грубый, самый блестящий.
— Я не это имела в виду! — запротестовала Аня.
— А что ты имела в виду? — раздался спокойный голос сзади.
Аня обернулась. В кресле, лениво попивая сок, сидел Мин Юнги. Но это был не прежний сонный Юнги. Он был в шелковом халате, с золотой цепью на шее и смотрел на неё с ленивым превосходством.
— Ты сказала мне спать и ничего не делать, — протянул он. — Я так и сделал. И знаешь, это отличная стратегия. Пока пахали эти придурки, я просто продюсировал им треки про гедонизм и кайфовал. Теперь я самый богатый бездельник в Корее. Спасибо.
— Но я не то имела в виду! — закричала Аня. — Я хотела, чтобы вы были искренними! Чтобы вы пели о том, что волнует молодёжь! О трудностях, о любви, о принятии себя! А вы... вы превратились в клише!
— Клише продаются, — философски заметил Сокджин, рассматривая свое отражение в ложке. — Между прочим, мой «Супер тунец» теперь бренд. У меня выходит лимитированная коллекция кроссовок с отпечатком моей ладони в виде тунца.
Чонгук подошел к Ане и положил руки ей на плечи. Он смотрел на неё с обожанием, но в этом взгляде читалось что-то новое — хищный блеск.
— Нуна, ты сделала нас такими. Ты дала нам ключ к успеху. И за это мы тебя, конечно, благодарны. — Он наклонился к её уху. — Но теперь, когда мы звезды такой величины, нам нужно быть осторожными. Вдруг ты пойдешь в СМИ и расскажешь про своё... будущее?
В комнате повисла тишина. Аня почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Что ты хочешь сказать? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Чонгук отстранился и мило улыбнулся, но в глазах не было ни капли тепла.
— Мы не можем тебя отпустить. Ты слишком ценный актив. Ты знаешь все наши будущие хиты, все скандалы, все мемы. Представь, что будет, если ты переметнешься к конкурентам? — Он щелкнул пальцами. — Поэтому мы решили. Ты останешься с нами. Навсегда.
— В смысле, навсегда? — пискнула Аня.
В комнату вошли два амбала в черных костюмах.
— Познакомься, это наша новая служба безопасности, — весело сказал Хосок. — Они будут твоими компаньонами. Будут сопровождать тебя повсюду. В туалет, в душ, на прогулку. В целях твоей же безопасности, конечно.
— Это же похищение! — возмутилась Аня.
— Это забота, — поправил её Намджун. — Ты же сама хотела быть ближе к звёздам? Вот ты и будешь ближе. Ты станешь нашим секретным оружием. Будешь сидеть в подвале нашего нового особняка и консультировать нас по поводу того, как не облажаться в будущем.
— Какой подвал?! — Аня попятилась. — Я не согласна!
— Нуна, — Чонгук грустно вздохнул, изображая огорчение. — Не заставляй нас применять силу. Мы же звезды. Нам нельзя портить репутацию скандалами.
Он подмигнул ей, и в этом подмигивании не было ничего от того застенчивого олененка, которому она помогала всего неделю назад.
Аня с ужасом смотрела на семерых парней, которые стали идеальным воплощением всего самого худшего, что могло случиться с к-поп индустрией: пафосные, самовлюбленные, циничные богачи, готовые запереть человека в подвал ради выгоды. Она сама, своими руками, своими советами про «улыбку», «яблочные щёки» и «прикусывание губы», вырастила монстров.
Она хотела сделать их успешными, но вместо этого стерла всю их человечность, заменив её глянцевой картинкой «успеха».
— Ну что, Нуна, — Чонгук взял её под руку, как галантный кавалер. — Пойдем, покажу твою новую комнату. Там нет окон, но зато есть большой телевизор, по которому ты круглосуточно сможешь смотреть наши клипы. Тебе понравится.
Их окружили охранники. Аня попала в ловушку собственного фандома. В прямом и переносном смысле.
Когда её уже выводили, она заметила в углу комнаты пыльный вентилятор, очень похожий на тот самый, который стоял у неё дома. Она рванулась к нему, надеясь, что это портал, но охранники крепко держали её.
— Не стоит, Нуна, — усмехнулся Чимин. — Мы уже проверили. Это просто вентилятор.
Аня обреченно вздохнула. И в этот момент дверь снова распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся парень в очках, с растрепанными волосами и папкой в руках. Он был похож на типичного «заучку» из дорам.
— Шеф! — крикнул он, обращаясь к Намджуну. — Там проблема! У нас слетает бит для нового трека «Gucci Guilty». Компьютер завис, а резервной копии нет! Вы же хотели релиз через неделю!
Намджун поморщился.
— Опять этот кретин всё ломает, — прошипел он. — Аня, знакомься, это наш новый технический директор. Тоже, кстати, из твоей страны. Как там тебя зовут?
Парень обернулся, и Аня в ужасе открыла рот. У него было самое обычное, ничем не примечательное лицо. Но на бейджике, висевшем на шее, было написано: «Ким Намджун».
— Подожди, — выдавила Аня, переводя взгляд с парня-заучки на парня-лидера в шляпе. — Если он Ким Намджун, то кто ты тогда?
Лидер в шляпе расхохотался.
— А я думал, ты догадалась раньше. Ты же эксперт из будущего! Я — Ким Сокджин. Просто я всегда мечтал быть лидером, а Намджун всегда мечтал быть айдолом, но у него не было таланта. Мы просто поменялись именами в день дебюта. И всем было плевать, потому что мы всё равно никто. Но потом появилась ты, Нуна, и всё изменилось. Ты вдохновила меня на образ крутого лидера. А Намджун, — он кивнул на парня с папкой, — так и остался технарем, потому что по твоим советам он должен был быть умным, а умные не бывают айдолами, да?
Аня схватилась за голову. Мир сошел с ума. Она не просто создала группу самовлюбленных эгоистов. Она полностью перетасовала личности. Теперь Сокджин был лидером, Намджун — технарем, а она сама... она была пленницей.
— Заберите её, — махнул рукой «лидер Сокджин». — И проследите, чтобы у неё было всё необходимое. Кроме свободы.
Аню поволокли к выходу. Проходя мимо настоящего Намджуна, который теперь был просто «технарем», она услышала его тихий, полный отчаяния шепот:
— Прости... я пытался их переубедить, но кто будет слушать какого-то сисадмина...
Аня вышла в коридор, полный блеска и позолоты. Её вели к лифту, который вёл в подвал. Она думала о том, что где-то там, в её реальности, остался недоеденный рамен. И что этот рамен был последним кусочком нормальной жизни. Жизни, в которой она просто любила талантливых парней, а не создавала себе тюремщиков.
«Будь осторожна со своими желаниями, — пронеслось у неё в голове. — Потому что если ты слишком сильно захочешь помочь своему кумиру стать звездой, он может стать ею... и запереть тебя в подвале за это».
Лифт лязгнул и поехал вниз, в темноту, оставляя наверху мир, который она сама же и разрушила своим вмешательством.