Она поцеловала меня. Долго, нежно, как умеет только она.
Марья моя ушла на работу в девять.
Чмокнула в губы, сказала «не скучай», хлопнула дверью.
Я остался один. Пил кофе, проверял отчеты, смотрел цифры за прошлый день. Обычное утро. Обычный вторник.
Всё пошло криво в одиннадцать.
Я полез в шкаф за свитером. Открыл створку, порылся, вытащил не тот, решил взять другой. И тут увидел.
Её кофта. Белая, любимая, с вырезом. Висела на плечиках, аккуратно, как она всегда вешает. А спереди — пятно. Белое. Небольшое, но отчётливое.
Я замер.
Потрогал пальцем. Сухое. Как будто въелось. Белое на белом — еле видно, если не приглядываться. Но я пригляделся.
Белая краска? Откуда? Она в офисе работает, с красками дел не имеет.
Я стоял перед открытым шкафом и смотрел на пятно. В голове само сложилось.
Белое. Спереди. На белой кофте.
Я закрыл шкаф. Отошёл. Вернулся. Открыл снова. Пятно никуда не делось.
— Вань, ты чего? — спросил я себя вслух. — Это просто пятно.
Но голос звучал неубедительно.
Я сел на кровать. Вспомнил вчерашний вечер. Марья пришла с работы поздно. Уставшая, сказала, что аврал. Поужинала, почитала книгу, легла спать. Кофту сняла, повесила в шкаф. Не застирала.
Почему не застирала? Если заляпала на работе — почему сразу не постирала? Обычно она пятна сразу замывает. А тут повесила в шкаф. Как будто...
Как будто не заметила. Или заметила, но не придала значения. Или не хотела, чтобы я видел.
Уменя внутри поселилась гадость. Маленькая, белая, как то пятно.
Я вспомнил её коллегу. Антончик. Молодой, симпатичный, холостой. Она о нём рассказывала. «Антончик сегодня помог с отчётом», «Антончик принёс кофе», «Антончик смешной». Я тогда не придал значения. А сейчас придал.
— Хватит, — сказал я вслух. — Дурак.
Но пятно никуда не делось. Я снова подошёл к шкафу. Потрогал. Понюхал. Разве что не лизнул. Ничем не пахло. Обычное пятно. Белое на белом.
Я позвонил ей. Трубку взяла не сразу.
— Вань? — голос уставший. — Что-то случилось?
— Нет. Просто соскучился.
— Милый, я на совещании. Перезвоню.
— Ага.
Она повесила трубку. Я смотрел на телефон и думал: на совещании? Или не на совещании? С кем она? С Антончиком?
Я сел за комп, открыл её страничку в соцсетях. Новых фото нет. Последнее — неделю назад, мы вдвоём на даче. Улыбаемся. Счастливые.
Я закрыл страницу. Открыл снова. Посмотрел на её лицо. Красивое, родное. Моё.
— Моё, — повторил я вслух.
Но пятно уже сделало своё дело.
Весь день я ходил как в тумане. Работа не шла. Созванивался с заказчиками, отвечал на письма, но думал только о пятне. Белое на белой кофте. Спереди.
Антончик. Пятно.
К вечеру я себя накрутил так, что в глазах темнело. Представлял её с Антончиком. Как они пьют кофе, смеются, сближаются... Потом объятия, её белая кофта, пятно...
Я вышел на балкон, закурил. Бросил курить полгода назад, но сегодня купил пачку. Стоял, дымил, смотрел на закат. Красивый закат. А на душе — гадость.
В семь она позвонила.
— Вань, я скоро буду. Устала как собака. Купить чего?
— Нет. Приезжай.
— Целую.
Я ждал. Сидел на кухне, смотрел на дверь. В голове прокручивал сценарии. Сейчас она войдёт. Я спрошу про пятно. Она скажет... что она скажет? Йогурт? Сметана? Краска? А если скажет правду?
Дверь открылась в половине восьмого. Марья вошла, скинула туфли, повесила пальто. Увидела меня, улыбнулась.
— Привет, родной. Чего такой хмурый?
— Нормально.
Она подошла, чмокнула в губы. Села рядом.
— Устала. Совещание за совещанием. Антончик сегодня отличился — весь отчёт перепутал, пришлось переделывать.
Антончик. Она сама сказала. Антончик.
— Марья, — сказал я. — У меня вопрос.
— Какой?
— Я сегодня в шкаф залез. Свитер искал. И увидел твою кофту. Белую.
Она смотрела на меня. Спокойно, без тени смущения.
— И?
— Там у тебя пятно. Белое. Что за белое пятно у тебя на кофте?
Пауза. Короткая, но я её заметил.
— А, — сказала она. — Пятно. Точно. Я забыла застирать.
— Что это?
— Йогурт. Вчера на работе. Сидела, ела йогурт, и полложки капнуло. Даже не заметила сразу. А когда домой пришла, стирать уже сил не было.
Она улыбнулась. Так нежно, так просто, так по-своему.
— Ты из-за этого переживал?
Я молчал.
— Вань, — она взяла мою руку. — Ты что подумал?
— Ничего.
— Подумал. Я же вижу. Что — Антончик? От Антона пятно?
Я молчал.
— Глупый, — сказала она. — Антончик — это работа. А ты — вся моя жизнь. И пятно — это йогурт. Просто йогурт.
Она встала, пошла в спальню. Через минуту вышла с кофтой. Протянула мне.
— Понюхай.
Я уже нюхал. Ещё раз понюхал. Как и днем, ничем не пахло.
— Не застирала. Руки не дошли. Хочешь, сейчас пойду и застираю?
— Не надо.
— Вань, — она села ко мне на колени, обняла за шею. — Ты дурак.
— Знаю.
— Но мой дурак.
— Твой.
Мы сидели и молчали. Я чувствовал её тепло, её запах, её дыхание. Всё знакомое, родное, любимое.
— Прости, — сказал я.
— За что?
— Что подумал.
— Не подумал бы — был бы не ты. Ты у меня ревнивый. Я знаю. И люблю такого.
Она поцеловала меня. Долго, нежно, как умеет только она.
— Марь, — сказал я, когда мы оторвались от поцелуя.
— М?
— Йогурт — это глупо.
— Знаю. Но это правда.
Я улыбнулся.
— Верю.
— И правильно.
Рекомендую почитать: