Варяги, о которых пойдёт речь, пришли на Русь во главе с основателем династии Рюриковичей: это был княжеский военный корпус. Интригу создаёт тот факт, что словом варяги называли также и некий народ. Обнаружение родины варягов даёт нам надежду на решение исторической загадки о том, откуда они пришли и кем был основатель древнерусского государства.
Что же это был за народ, из которого состоял варяжский корпус Рюрика?
Варяжский корпус Рюрика
Словом варяги применительно к событиям X-XI века на Руси чаще всего называли военный корпус, участники которого приглашались русскими князьями "из-за моря", иногда во главе с собственным варяжским князем. Летописец Ярослава Мудрого был свидетелем таких приглашений или слышал о них от старших современников.
"В 980 году Владимир вернулся [из-за моря] в Новгород с варягами. В 1015 году Ярослав, послав за море, привел варягов, так как боялся отца своего... И собрал Ярослав варягов тысячу, а прочих воинов 40 тысяч. В 1018 году - И привели варягов и дали им деньги, и собрал Ярослав множество воинов. В 1024 году - И послал за море за варягами. И пришел Якун с варягами".
Последний раз крупный варяжский корпус на ладьях был приглашён уже после завершения работы летописца Ярослава - в 1043 году для похода на Византию.
О существовании в это время корпуса варягов на Руси сообщают скандинавские саги, записывая в него, например, исландца Барди (до 1025 года).
В летописи варяги связываются также с Византией. В 980 году летопись описывает отправку варягов к императору:
"Отправились в Царьград к грекам. Владимир же еще прежде них отправил послов к царю с такими словами: "Вот идут к тебе варяги..."
И, действительно, с 1034 года в Византии также упоминается варяжский корпус. Византийским варягам посвящены рассказы скандинавских саг, начиная примерно с 1011 года и даже раньше. Аль-Марвази в XI веке упоминает византийских "франков", которые покорили кавказские народы, видимо имеет в виду именно варягов:
"Люди, обладающие мужеством и доблестью, которые ищут драки и не против убивать (быть убитыми?)".
Можно ли известия о корпусе варягов XI века экстраполировать на IX-X века?
Например, в "Повести временных лет" говорится, что уже в середине X века среди киевских варягов было много христиан, а один из варягов-христиан прибыл в Киев из Византии и был убит с сыном язычниками в 983 году. При этом, сами византийцы в это время ещё не знали варягов, то есть летописец записывает неких современников Игоря, Святослава и Ярополка в византийские варяги задним числом. В синхронных источниках середины X века указанные христиане названы русью (росами).
Но у нас есть свидетельства, что варяги существовали и до 1034 года (мужи-варяги при Игоре, воин Варяжко - при Ярополке, шведские камни с именем Варяг начала XI века). Вероятно, корпус варягов существовал и в X веке, но не в Византии, а на Руси.
Варяги-наёмники в летописи упоминаются ещё при князе Игоре:
"В 941 году Игорь же, вернувшись, начал собирать множество воинов и послал за море к варягам, приглашая их на греков, снова собираясь идти на них".
О правдивости сведений о варягах в период правления Игоря говорят также иностранные источники. В византийских летописях середины X века русов возводят к "роду франков", а у арабского автора того же времени Масуди упоминается близкое к названию франков имя славянского царя Аванджи. За этими русскими "франками", как и в случае с византийско-кавказскими "франками" Марвази нужно видеть искажённое название варягов, ещё неизвестных до второй половины 1020-х годов византийцам и арабам.
Говоря о варягах Рюрика, летописец Ярослава также мог представлять не просто толпу людей иноземного происхождения, а военный корпус. Об этом говорит прямое упоминание не только "родов" призванных князей, но и их многочисленной дружины. Как мы выяснили, имена братьев Рюрика были выдуманы по созвучию со скандинавскими словосочетаниями XI века "свои домочадцы"(Синеус) и "верные варяги"(Трувор), которые звучали в скандинавском варианте варяжской легенды как эквиваленты "своего рода" и "многой дружины".
То есть Рюрик, по мнению летописца Ярослава, был главой варяжского корпуса, что соответствует обозначению его как "нарядника" в одном из вариантов варяжской легенды. "Нарядником" или "нарядным мужем" называли военачальника.
Возможно корпус варягов даже имеет некую предысторию в германской культуре в виде особого сословия "защитников", как считают некоторые исследователи. Возможно, что и до Рюрика такой слой воинов-профессионалов уже существовал в Русском каганате ("рыцарство" в Худуд аль-алам"), о чём говорится в легенде об "изгнании варягов". Но лишь ко времени правления отца князя Игоря мы можем отнести первое упоминание слова варяги в источниках (речь о славянском царе Авандже). И именно с этого времени началась фиксируемая история русского варяжского корпуса.
В ряде очерков, мы выяснили, что отец князя Игоря стал княжить в землях Северной Руси около 877 года после восстания, охватившего Русский каганат около 872 года. Изначально его резиденция находилась в Ладоге, где в 880-х годах была возведена каменная крепость. Затем столица перемещается в Словенск (Рюриково городище под Новгородом), так как около 894 года в Ладоге появляется князь Олег, бывший датский конунг.
Олег становится "знаменосцем" Рюрика, организует завоевательные походы на юг, а после смерти сюзерена становится регентом при малолетнем Игоре и, узурпируя его власть, даже великим князем русским.
О раннем периоде правления варягов в 877-894 годах, который нас интересует, рассказывает история славянского "царя Аванджи", переданная арабским автором Масуди. Имя данного царя является эпонимом варягов ("варязи" с носовым "я"), военного корпуса, существовавшего на Руси в IX-XI веках.
Согласно летописной легенде, варяги Рюрика прибыли из-за моря, как и аналогичные наёмные корпуса в XI веке. В отличие от руси варяги в русских летописях упоминаются на протяжении веков как реально существовавший заморский народ.
Попробуем определить что это был за народ.
Варяги в системе средневековой этнографии
Современные археологи, особенно из стана норманистов, пытаясь объяснить некоторые особенности древнерусской культуры, например, двуязычие X века, говорят о размытости понятия этноса для того времени ("приехал на Русь - уже рус"). Вместе с тем, и само понятие этничности и этнические признаки существовали в обществе раннерусского времени. Как и сейчас, этнос определялся по самосознанию, названию, происхождению, языку, религии, традициям, укладу жизни и ряду других признаков.
Варяги в первом же упоминании Бируни около 1030 года называются народом, живущим на берегу одноимённого моря. Если верно понять раннее сообщение в византийских хрониках середины X века о происхождении росов, то во фразе εκ γένους των Φραγγων мы находим отсылку к слову γένος, которое также означает "народ, род, племя" и применяется к варягам. Дело в том, что в славянском переводе хроники Продолжателя Георгия Амартола греческое "от рода франков" (γένους των Φραγγων) в этом месте поправлено на "отъ рода варяжьска", что отражает изначальный смысл сообщения середины X века.
Данное же выражение применяется летописцами и агиографами и для обозначения части населения Новгородской земли, и для обозначения происхождения русских князей из династии Рюриковичей, а также для происхождения изборчанки княгини Ольги.
Таким образом, если изначально варягами называли участников особого военного корпуса на Руси и в Византии, то затем данный термин принял этнический оттенок, так как служба в корпусе могла носить наследственный характер (варяг - сын варяга, 983 год), а сам корпус пополнялся за счёт людей определённой национальности (упоминаются варяжский князь и заморские "варяги" вне Руси как территория происхождения князей и воинов).
Мы уже писали о том, как из корпуса наёмников 1030-х годов в русских и византийских текстах варяги к 1070-м годам трансформируются в народ. Аналогичный процесс мы, видимо, наблюдаем на Руси в первой половине X века, когда слово варяги стало обозначать не просто заморских наёмников, но и заморский народ.
Часто представители стана антинорманистов настаивают на размытости этнического статуса варягов, называя последних синонимом "наёмников" или "моряков" без этнической коннотации.
Но "Повесть временных лет" весьма скрупулёзно описывает варягов именно как этническую группу:
"Афетово же колѣно и то: варязи, свеи, урмане, готѣ, русь, аглянѣ".
Слово "колено" в данном случае означает "род, народ, племя, потомков". Варяги в этом списке являются собирательным обозначением для перечисленных далее народов, о чём говорится в другом месте "Повести":
"Идоша за море к варягом, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си"
То есть к варягам "Повесть временных лет" прямо относит русь, шведов, норвежцев, англичан и готландцев.
Легко заметить, что варяги связаны территориально с Варяжским морем (море Варанк, Океан), то есть с Балтикой. Оно, собственно, получило название от варягов. Есть версия, что варяги - это профессиональная и территориальная, а не этническая группа: мол, наёмный корпус набирался из жителей побережья Балтики, а к ним относились совершенно разные народы.
Например, к варягам, как говорит летописец, можно добраться по реке Двине, а она протекает по территории балтских народов, живущих в Прибалтике. Или популярна версия, что жители Варяжского Поморья на южном берегу Балтики, то есть славяне-поморяне, также назывались варягами.
Но летописец не оставляет нам шанса признать варягов территориальной общностью, перечисляя в своём обзоре народы балтийского побережья, включая варягов:
"Ляховѣ же, и пруси и чюдь присѣдять к морю Вяряскому. По сему же морю сѣдять варязи сѣмо къ вьстоку до предѣла Симова, по тому же морю сѣдять къ западу до земли Агаряньски и до Волошьскые".
Из данного сообщения понятно, что к варягам не относятся финно-угорская чудь (предки эстонцев), балтские пруссы и славяне-ляхи, которые хоть и жили на берегу Варяжского моря, но по какому-то признаку не относились к варягам. Понятно, что варяги - это не территориальная группа.
Поморяне относятся в "Повести временных лет" к ляхам, а по другим источникам, живут в Варяжском Поморье, но не являются варягами. Гипотетические славянские "русы" с острова Рюген, руяне из лютичей-вильцев, также относятся "Повестью" к ляхам и не относятся ею к варягам. Мы также не берём во внимание версию о том, что варягами называли варинов и вагров, так как это небольшие этнические образования, а, по летописи, к варягам относились несколько народов, как минимум, русь. Да и жили варины и вагры не там, где варягов помещает "Повесть временных лет" (варяги живут к западу и востоку от Варяжского моря до земли агарян-мусульман (Испании) и волохов-римлян (Италии)).
Какой же признак был главным для объединения разных народов в общность варягов?
Язык варягов
Главным признаком варяжского "колена" или "рода" на Руси был не территориальный или профессиональный признак, а языковой. Поздний арабский автор Димашки (XIV век), например, пишет о ключевом отличии народа варягов от соседних с ними славян:
"Варанки же есть непонятно говорящий народ и не понимающий ни слова, если им говорят другие".
В "Повести временных лет" в описании полян, также сказано, что они хоть и получили своё новое название "от варягов", но "раньше были славянами" и "имели славянскую речь", что явно указывает на неславянскую речь и неславянскую идентификацию варягов летописцем.
"От варягъ бо прозвашася Русью, а пѣрвѣе бѣша словѣне; аще и поляне звахуся, но словѣньская рѣчь бѣ".
В сагах варяжский корпус Византии и Руси обозначается частью норманнской диаспоры и один раз прямо сказано, что византийцы называют варягами норманнов. Отождествление страны Варангии с Норвегией у византийца XI века Кекавмена также прямо указывает на связь варягов и норманнов. В русской летописи слово "урмане" в значении "норвежцы" является русским вариантом слова норманны (самоназвание норвежцев) и также связано с варягами.
Димашки, кстати, называет помимо варягов ещё и колбягов, которые упоминаются вместе в "Правде Ярослава" (1016-1036 года), а также среди наёмников в Византии и разбойников на Восточном пути - в скандинавских сагах. Примечательно, что оба этнонима имеют скандинавское происхождение и известны скандинавам.
Известные по именам варяги XI века говорили на скандинавских языках: англо-норвежский ярл Якун Слепой (Хакон Эйрикссон) в "золотой луде", норвежский король Харальд Суровый и датский король Эрик I. Также скандинавоязычным был и известный по патерику XIII века варяг Шимон, привёзший в 1020-х годах золотой пояс с распятия Христа и имевший помимо Якуна Слепого и Африкана среди родственников ещё и Фрианда (скандинавское слово friandi означает "родственник").
К числу скандинавских имён летописных варяжских и заморских князей IX-X веков также относятся Аскольд, Дир, Рогволод, Рогнеда и, вероятно, Тур. Вне летописи к варягам X века отнесены Ольга и Ждьберн, также носящие имена скандинавского происхождения.
Также мы знаем имена десятков участников похода на Восток, совершённого около 1041 года Ингварем Путешественником, которые, вероятно, были в числе варягов, приглашенных новгородским князем Владимиром Ярославичем для войны с Византией. Все эти варяги и их родственники говорили на скандинавском языке и даже писали на нём стихи.
В XII веке на Руси знали живых варягов - от них принимали дипломатические дары, у них была своя церковь в Новгороде, с ними торговали и ссорились, заключали мирные соглашения. Новгородские документы прямо называют этими варягами жителей острова Готланда. А святым патроном варягов был канонизированный норвежский конунг Олаф Харальдсон. Общего у него с готландцами был скандинавский язык, поэтому церковь называлась "варяжской".
Даже, если считать загадочных русов славянским народом, коим он упоминается уже в IX веке, то нельзя игнорировать три свидетельства X века, в которых ещё различаются русский и славянский языки. При этом Константин Багрянородный прямо называет "роскими" скандинавские названия днепровских порогов. Например "остров порога" Уль[м]ворси (ср. с Holmfors в Швеции) "по-славянски" он называет Островунипрагом. И имена руси из договоров 911 и 944 годов в подавляющем большинстве - скандинавские.
Так что русь IX - первой половины X века также подпадает под языковой критерий отнесения к варягам.
Один раз языком византийских варягов назван английский, что соответствует присутствию среди варягов летописи англичан. Но данное свидетельство писателя XV века Георгия Кодина относится к периоду после 1066 года, когда англо-саксы стали постепенно преобладать в варяжской страже византийского императора ("англо-варяги" - έγκλινοβάραγγοι). Во время летописца Ярослава Мудрого Англией управлял датчанин Кнуд Великий, поэтому языком, объединявшим англичан и норманнов также был скандинавский язык.
Остаётся загадкой отнесение византийских варягов уже в XI веке к кельтам, что отразилось в одном русском источнике в виде отождествления варягов с галатами. Роль "галлов" в варяжском корпусе Византии отдельно никто не разбирал.
Итак, скандинавский язык в XI веке объединял участников варяжского корпуса из Дании, Англии, Норвегии, Швеции и с острова Готланд. Более того, мы полагаем, что летописец Ярослава использовал этноним варяги как синоним европейскому норманны (отсюда калька "варяги-мужи").
Вероятно, что и варяги Рюрика говорили на скандинавском языке. По крайней мере, в мыслях автора варяжской легенды братья, прибывшие к словенам со своими родами и дружиной, носили скандинавские имена: выдуманные Синеус и Трувор, происходящие от франкских слов, но понятные по созвучиям именно скандинавам, а также существующее имя Рюрик в шведской, а не франкской (Рорик) огласовке.
Можно ли определить, к какому народу из числа варягов относились родоначальник династии Рюриковичей и его дружина? Среди очевидных претендентов народы, перечисленные в "Повести временных лет". При этом, отнесение автором "Повести" Рюрика и его варягов к руси, не даёт шансов шведам, норвежцам с англичанами и готам назваться основателями Руси Рюрика.
Первое же, как мы полагаем, свидетельство о русских варягах указывает нам на вполне определённую территорию их происхождения.
Славные походы царя Аванджи
Единственный нелетописный нарративный источник о варягах IX века даёт нам ориентиры для локализации территории, с которой пришли дружинники Рюрика. По данным Масуди, арабского автора середины X века, славянский царь Аванджа, за которым мы видим варягов конца IX века, воевал в трёх странах:
"Он воюет с Румом, Ифранджем, Нукабардом и с другими народами"
Мы понимаем, что перед нами некая похвальба, жанр которой нам известен по стихам времени правления князя Игоря. Этот жанр предполагает перечисление побед и подвигов автора или адресата стихов. При условии, что Масуди, действительно, знал пересказ похвальбы варягов IX века, это - очень ценный источник.
Если определить и датировать войну с Францией (Ифрандж) трудно, то набег на Византию во времена царей Дира и Турки (венгров), упомянутых в качестве соседей Аванджи, мы легко находим - это осада Константинополя русами 860 года. К этому же времени относится и набег на Италию (Нукабард) - это поход легендарных Хастинга и Бьёрна в 859-861 годах на город Луну.
Скорее всего, набеги на Францию из приведённого списка также относятся ко времени, близкому к максимальному натиску норманнов в 860 году. Например, викинг Бьёрн (Берно) действовал в устье реки Сены в 856-858 годах и даже встретился с королём франков Карлом Лысым на пути к Парижу, заключив соглашение. На пути в Италию были подвергнуты набегам южные города Франции. А в 861 году некие норманны-таки добрались до Парижа.
Если у Масуди речь идёт о варягах князя, чья власть установилась около 877 года, то у нас есть две вероятности относительно происхождения описания походов этих ветеранов.
Одна вероятность указывает на перечисление одновременных походов разных норманнов в Северном, Средиземном и Чёрном морях. Приписать их одному войску или даже правителю невозможно. Поэтому данный перечень можно рассматривать как "похвальбу" норманнов перед другими народами. Но у этой вероятности есть ограничение, так как слово "варязи" (т.е. Аванджа) в IX веке ещё не обозначало норманнов как этнос, а обозначало конкретную дружину на Руси.
Вторая вероятность говорит о более узкой общности, описанной данной похвальбой. Мы уже указывали на сведения, которые приписывают норманнам, добравшимся до Италии в 858-861 годах, ещё и нападение на Грецию, а норманнам, напавшим в 860 году на Константинополь, возвращение в Британское море. Надёжными данные сведения назвать нельзя, но они позволяют сформулировать вероятность того, что все три кампании Аванджи могут принадлежать одной и той же общности.
Возможно, в похвальбе Аванджи речь идёт о представителях не всего скандинавского мира, а о "данах", воевавших на севере Франции, которые в конце 850-х - начале 860-х годов осуществили синхронные нападения на Италию и Византию, а затем вернулись в Северное море на свою базу. Согласно, например, нормандскому историку XI века Гильёму Жумьежскому, Хастинг вернулся в устье Сены, а Бьёрн - в Англию и Фризию.
"Биер, под чьими знаменами совершались эти опустошения и который был королем этих армий, пожелав вернуться в свою страну, потерпел кораблекрушение, с большим трудом добился приема в порту у англичан и потерял из-за шторма большое число своих кораблей. Он отправился в Фризию и там умер".
Любопытно, что Бьёрн в нормандской истории попадает в начале 860-х годов в шторм, как и Аскольд и Дир во время нападения на Константинополь. Есть у нормандцев и другое заимствование из этой же русской летописной истории XI века - спасение города Шартра с помощью ризы Девы Марии. Если летописец Ярослава Мудрого, как мы считаем, обсуждал около 1031 года происхождение русской династии, опираясь на сведения о походе руси 860 года, с историками Нормандии, то мы видим следы такого взаимодействия в рассказах Гильёма. И, напротив, указание в "Повести временных лет" в двух местах о том, что через территорию варягов можно добраться до мусульманских владений на западе (Испании) и Рима, указывает на возможное знание русскими летописцами нормандской истории о Хастинге (текст Дудо Сен-Кантенского 1020-х годов, который знал Гильём) и Бьёрне. Роль родоначальника нации у Хастинга уже имелась по отношению к нормандцам, руси нужен был свой герой - его современник. Вопрос, знал ли летописец Ярослава скандинавскую похвальбу Аванджи?
Война "с Румом" (Византией) связывает воинов из сообщения Масуди с русами Восточной Европы, что естественно для дружины восточноевропейского правителя Аванджи. Но одновременность перечисляемых в похвальбе далёких походов указывает на ветеранов, которые участвовали в них, вернулись в Северное море, а уже потом, спустя десяток лет, вместе оказались на Руси.
Скорее всего, варяги Аванджи были воинами одной дружины данов, сложившейся в 860-х - 870-х годах из участников дальних походов на Францию, Италию и Византию 859-861 годов.
О возможном складывании сообщества вокруг участников похода на Италию 858-861 годов говорит сообщение франкских анналов о повторном таком походе в 864 году.
Любопытно в связи с этим отметить, что франкские анналисты в период 862-867 годов постепенно переходят от обозначения морских "пиратов" этнонимом "даны" к исключительному использованию этнонима "норманны" в период 867-882 годах. Это говорит о появлении в 860-х - 870-х годах на севере Франции выходцев из других скандинавских территорий, которые присоединились к набегам датских викингов, что затрудняло для летописцев точное определение их происхождения (франки в этот период ничего не знают о Русском каганате - "кагане норманнов").
Это подтверждает наше предположение об уходе части русских наёмников на Запад после похода русов 860 года и объясняет, каким образом столь далёкие от Руси даны узнали о формировании корпуса варягов русского князя в 870-х годах. Это объясняет и приход на Русь свергнутого датского конунга Хельги, ставшего известным в нашей истории как Олег Вещий.
Такой тип переселения называют "миграцией по цепочке": сначала какие-то даны участвовали в походе русского князя на Константинополь в 860 году, затем к 877 году они привели с собой других данов, воевавших ранее на Западе, а спустя ещё 17 лет за ними подтянулся и Олег, также воевавший ранее во Франции. Если отсчитать ещё одно поколение вглубь времени, то, вероятно, первые даны появились на службе в русских землях, как мы полагаем, ещё около 843 года, нанятые для набега на Амастриду.
Кстати, в сагах соратником ладожского конунга Игоря выступает конунг Хвитсерк ("белые одежды"), которого приписывают к сыновьям датского конунга Рагнара Лодброка, якобы, участвовавшего в походах на византийские и союзные им русские владения.
Автор списка варягов "Повести временных лет" относит Рюрика к руси, исключая тем самым его шведское, норвежское и готское происхождение. Летописец Ярослава Мудрого и вовсе, скорее всего, считал Рюрика и Олега данами, отождествляя первого русского князя с датским конунгом Рёриком Ютландским из Фризии. Мы отвергаем последнее отождествление в первую очередь по хронологическим причинам, но датская дружина первого Рюриковича - это, скорее всего, реальность.
Этому есть физическое подтверждение.
Могила Рюрика
Жанр летописи Ярослава Мудрого подразумевал рассказы о смерти и могилах правителей. Данная традиция закрепляла за правящей династией территорию Руси в сакральном измерении. Однако, про смерть Рюрика в летописи ничего не сказано, что может быть связано как с неким разрывом между традицией Словенской и Киевской Руси в первой половине X века, так и с выдуманностью самой фигуры Рюрика, которому не приписывали никакой могилы и истории смерти.
Вместе с тем есть ряд поздних рассказов о том, где похоронен первый русский князь. В частности, в "Новом летописце" XVII века сказано о его гибели в земле карел: «Умре Рюрик в Корел в воине, там положе бысть город Кореле». Также популярна байка о захоронении Рюрика в золото гробу в Шум-Горе. Но всё это не имеет никаких подтверждений.
Другое дело археологические версии, которые чаще всего связывают погребение варягов Рюрика с курганами урочища Плакун на противоположном Ладоге берегу Волхова. Данный могильник содержал не менее 18 курганных погребений. Сейчас выявляются некоторые новые, распаханные, насыпи. Все погребения, кроме одного, совершены по обряду кремации. Обряд погребений считается однотипным и скандинавским.
Датируется могильник весьма широко от IX до начала XI века, однако, однообразность погребений заставляет сужать датировку, приближая её к рубежу IX-X веков. Михайлов в 2002 году отверг наличие в курганах вещей IX века, связав перенос некрополя Ладоги на правый берег с ростом города в 930-х годах. Но Иван Еремеев в своей последней работе показал архаичность псалий из кургана №2 с захоронением коня, датировав их IX веком.
Также Еремеев отметил, что структура захоронений повторят скандинавскую схему "конунг+окружение", отождествив тем самым "владельцев" курганов с высшей ладожской знатью IX века.
Самым известным погребением в урочище Плакун является камерное захоронении в кургане №11, которое нередко приписывают Рюрику или его соратнику (есть и другие погребения с такой атрибуцией у археологов).
Еремеев считает, что оно возведено на более ранней вымостке, представлявшей собой сопку с плоской вершиной. Он намекает, что плоские курганы возникают ещё в дорюрикову эпоху "варяжской дани", а погребение в камере он датирует X веком.
То есть высокий курган был своего рода демонстрацией новой власти над округой. Использование ладейных досок в обряде погребения говорит о символизме ладьи для пришельцев, а расположение курганов за рекой предполагает "последний путь" успоших по воде. Всё это рисует портрет пришедших издалека варягов.
В могиле №11 захоронен мужчина 60-70 лет в деревянном гробовище, положенном в деревянную же домовину. Такого типа обряд является весьма редким, хоть и развивает, как считают, обычные скандинавские камерные погребения.
Погребения в камере и гробовище свидетельствуют, как считается, о влиянии христианства. Они были распространены в Ютландии в X веке: ранняя группа - на юге в районе контактов с франками, саксами и фризами, а также северная поздняя группа, связанная с крещением Дании. Ладожская камера относится по времени к ранней группе, но по бедности инвентаря - к поздней.
Археологические данные не позволяют связать камерное погребение кургана №11 урочища Плакун с варягами Рюрика 877-894 годов. Древесина камеры, действительно, синхронна деревьям построек Ладоги 860-х - 930-х годов и была срублена либо в конце 880-х, либо в начале 890-х годов,
Однако, если деревья камеры наиболее похожи на срубы ладожской резиденции 894 года постройки, то, скорее всего, могила датского облика появилась в Ладоге уже после прихода князя Олега, с которым мы связываем данную резиденцию.
Об этом свидетельствует и вещевой материал первой половины X века, который в Шестовицах, например, сопровождается дирхемом 895 года, что соответствует новому периоду обращения серебра, связанному с уходом венгров из Поднепровья и экономической и военной активностью Олега в Поднепровье, начавшейся не ранее 895-900 годов.
Немаловажно, что новгородская летопись, не зная могилы Рюрика, называет местом расположения могилы Олега именно Ладогу, датируя тем самым какой-то ладожский курган началом X века. Эта дата как раз попадает в датировку могильника Плакун Михайловым.
Таким образом, в могильнике Плакун, на втором этапе его существования, скорее, похоронены соратники Олега, включая некоего пожилого авторитетного представителя его окружения, ветерана политики IX века, который и мог быть посредником между варягами отца князя Игоря и новой их партией, пришедшей из Дании во главе с Олегом.
Этот воин вполне мог быть активным участником походов 860-х - 880-х годов, так как даты его жизни - 830-е - 890-е годы. И именно о подвигах его соратников, а может быть, и его самого была сложена похвальба царя Аванджи.
Отметим, что Еремеев называет исключительной особенностью кургана №11 наличие рядом с ним карьера. Такой особенностью отличаются шведские курганы, что связывает его создателей не только с Данией, но и со Швецией. Погребения в камере, к слову, описываются арабской анонимной запиской для русов периода Русского каганата, что, скорее всего, связано с камерными погребениями шведской Бирки. Так что курган №11, вероятно, подражает традициям Русского каганата, но использует технику погребений из Дании и Швеции. Такая русская идентичность приписывается летописью и византийской хроникой окружению пришлого князя Олега (Роса).
Для времени правления Рюрика в 877-894 годах археологических данных о погребениях у нас пока нет, а могила самого князя могла быть в районе Новгорода, где практически никаких находок такого рода пока не выявлено.
Но у нас есть вещь, которая принадлежала соратнику основателя династии Рюриковичей ещё до прихода Олега и она указывает на другой регион, откуда могли происходить первые русские варяги.
Знаки с Готланда
Данные нумизматики говорят, что знак Рюриковичей появился в период, когда на острове Готланд был сокрыт клад 885 года, в котором на монете 877 года чеканки был начерчен двузубец, принадлежавший отцу Игоря. Вторая монета с таким знаком 894 года чеканки также найдена на о. Готланд. Такая "частотность" может указывать на связь летописного Рюрика с этой скандинавской территорией.
На монете 894 года мы видим помимо двузубца ещё и символ в виде буквы Т, который обозначает молот скандинавского бога Тора. Это может указывать не на религиозные взгляды первого русского князя, как можно подумать, а на символику варягов князя.
Дело в том, что молот Тора в сочетании со знаками Рюриковичей будет частью геральдической символики Руси во второй половине X - начале XI века. В частности, он выступает парным знаком для трезубцев Владимира и Ярослава и даже отразится в их графике (об этом отдельный очерк).
В классическом варианте русский геральдический молот Тора соединён с основанием меча, а в более раннем - с кольцом клятвы, что мы расцениваем как обозначение клятвы на мече и "обруче" варяжского вассала русского князя. Приношение клятвы, которое мы впервые фиксируем уже в 922-944 годах, было условием поступления в варяги. Само название данного корпуса происходит от скандинавского слова "клятва" (сканд. vár - "клятва, обет, верность").
В одном случае молот даже снабжён скандинавской руной, обозначающей бога "аса" (Тора), что прямо указывает на скандинавскую религиозную и языковую принадлежность владельцев таких знаков.
Тор был богом войны и покровителем воинов, а также выступал эквивалентом славянского Перуна, именем которого клялись русские князья в X веке. Переход русов в славянское язычество мы впервые фиксируем в 840-860-е годы по изображению идола Перуна на ладожской костяной рукояти. На этом же предмете мы впервые на Руси встречаем и символ Тора. О сближении культов Тора и Перуна говорит геральдическое изображение молота-молнии времён княгини Ольги.
Таким образом, сочетание княжеского двузубца со знаком молота Тора на монете 894 года с острова Готланд может быть самой ранней графической фиксацией существования корпуса варягов. Есть вопросы к датировке граффити на монете, но если допустить раннее его нанесение, то можно связать это с появлением варягов Олега около 894 года.
Подобное смешение П-образного знака и скандинавской руны имеется на монетах 920-923 годов Иорданского клада из Киева 923-943 годов, что можно считать разновидностью княжеской тамги. Как и на гнёздовской амфоре в дух случаях тамга вписана в имя собственника монеты - Петра, что прямо связывает его с христианской общиной Киева при Игоре.
По кладам начала X века с Готланда мы можем сказать, что выходцы с острова участвовали в походах Олега. Часть кладов говорит, что готландцы были набраны на деньги из свежих поступлений 895-909 годов. Их роль могла повыситься при Олеге в связи с присоединением Смоленска (Гнёздова), в котором археологи фиксируют именно готландское влияние.
Один клад с Готланда имеет "эталонный" профиль для денежного обращения Русского каганата, то есть был в основном сформирован ещё до Олега - в правление отца Игоря. То есть часть варягов, которые окружали Рюрика до прихода Олега, могла состоять из выходцев с Готланда. Именно с ними монеты со знаками попали на остров. И первая из них - около 885 года.
Логично было набирать дружину в близлежащих землях - в Швеции и на Готланде. Самое же первое упоминание руси (росов 839 года) говорит о службе их правителю именно шведов. Готланд в дальнейшем будет тесно связан морскими путями с Новгородом и Смоленском, именно за готландцами долгое время сохранится название варягов.
Вместе с тем, нельзя на основании пары знаков Рюриковичей, найденных на Готланде, считать знак Тора исключительно геральдическим символом только варягов-готландцев. Так, нормандские историки специально оговаривают, что даны Хастинга и Бьёрна приносили жертвы своему богу Туру (Тору). А именно выходцев из этой группировки мы подозреваем в служении первому Рюриковичу. Они также могли быть носителями русского Т-образного символа.
Кроме того, похожий символ был у норвежских конунгов Йорка и на монетах Денло ("датского закона") в Англии, а русский молотомеч принято связывать с норвежским служилым конунгом Олафом Трюггвассоном. Так что среди первых варягов Рюрика могли быть самые разные скандинавы.
Об этом говорит также и статистика имён известных русов правления Олега и Игоря.
Имена руси и варягов как источник по их этнической истории
По языку русов, отражённому, в частности, в их именах, трудно определить, к какой именно группе скандинавов принадлежали тот или иной князь и его варяжская дружина. Найти в статистически важном числе нескандинавские имена в договорах также пока не удаётся (подозревают тюркское, балтское, эстонское, кельтское, немецкое и франкское влияние), чтобы нарисовать "контактную карту" родины варягов-русь.
Исключением опять-таки является датчанин Олег, в списке послов которого обнаруживается человек с англосакским именем Актеву, а земля словен его времени обозначается не скандинавским словом, а европейским названием Славия, бытовавшим в Дании. Возможный датский элемент в составе руси первой половины X века подсвечивается также именем Хальфдан ("полудан"), которое в славянизированной огласовке Алдан в договоре 944 года носят два человека.
В целом имя Олега отражает его бурную биографию, так как по своему звучанию оно, возможно, восходит к именам двух датчан IX века, переданных в источниках как Хейлиго. При этом, славянизированная форма устойчиво несёт на себе отпечаток севернорусского "окающего" диалекта, что связано с происхождением его окружения из земли словен. В то же время на Руси, вероятно, его имя звучало и в обычной скандинавской форме Хельги, так как в еврейско-хазарском документе оно передано как Хлгу, в женском варианте - как Ольга/Ельга, а христианским эквивалентом для него стало имя Ильи, которое несёт на себе следы перехода из южнорусской огласовки имени Олега (*Ельгъ - с фрикативным "г").
Так что признать датское языковое доминирование в элите Руси во времена Олега и Игоря нельзя: имена русов преимущественно имеют восточноскандинавское звучание.
Ряд лингвистов говорит об особом восточноскандинавском диалекте русско-варяжского языка, но Елена Мельникова, например, отрицает существование данного диалекта. Мы считаем, что "восточноскандинавский диалект" русов легко объяснить тем, что поток переселенцев на Русь из Швеции и с Готланда был интенсивнее и древнее, чем из западных земель - Дании или Норвегии.
Это соотносится с фактом использования на Руси рёкских рун, происходящих из Эстергётланда (Швеция).
Поэтому летописец, считая, как мы думаем, князя Аскольда самозванным исландцем, произносил его имя не в исландско-норвежской, а в восточноскандинавской форме. Это же касается и шведско-русского произношения имени князя Рюрика, датский прототип которого носил имя Рёрика/Рорика. А вымышленный брат Рюрика Трувор носит имя в русско-варяжском произношении (у датчан - Трувар, у нормандцев - трувер).
Кроме того, за века накапливались и региональные особенности языка русских выходцев из Скандинавии.
"Русско-варяжский диалект", по нашему мнению, связан, в частности, со славянским влиянием, выявляемым, например, в именах русов. Имена руси X века славянизированы и иногда даже существуют в двух формах: например, скандинавской Фрастен и славянизированной Прастен (944 год). И это нельзя списать на славянский фильтр текста, так как эти имена существовали на Руси одновременно и в одном списке. Кроме того, имеются греческие и скандинавские записи имён русов второй половины X - начала XI веков с русско-варяжскими особенностями - Икмор, Сфенг, Эймод, Аллогия.
Это говорит о том, что сами русы также произносили свои скандинавские имена в славянизированных формах. А славянизация русов произошла уже к 830-м - 840-м годам. Об этом, в частности, говорит севернорусский диалект языка русов, который впервые фиксируется уже к концу IX века (по названию денег - "скот").
С одной стороны это никак не относится к пришедшим из-за моря в 870-х годах варягам Рюрика и не снимает сложности в поиске их этнической принадлежности. С другой стороны - славянизация, как мы узнаем в следующем очерке, окажется важным отличием для анализа имён самих первых Рюриковичей.
И, если из имён русов X века невозможно выбрать тех варягов, чьи отцы пришли в 870-х годах вместе с отцом Игоря, то имена ближайших потомков самого призванного основателя династии мы знаем. И по ним можно судить об этно-языковой принадлежности семьи приглашённого князя. Более того, династические имена дают нам представление об ориентирах Рюриковичей на те или иные скандинавские династии.
И вы удивитесь тому, что первые Рюриковичи принадлежали к совсем иной этнической группе, чем их дружина. Если варяги Рюрика были набраны среди данов и гётов (гутов, готов), то сам основатель династии был, скорее, шведом. И в этом заключена важнейшая историческая информация.
Оставайтесь на канале, мы раскроем самые древние тайны русской истории!
#варяги #русь #история России #Древняя Русь #Рюрик #скандинавы #викинги