— Ты правда думаешь, что я шутила всю неделю, когда расписывала этот день по минутам? — голос Дарьи звучал ровно, но в нём уже слышалось то специфическое, вибрирующее напряжение, которое в её профессии обычно предвещает обрушение несущей конструкции.
— Да хорош тебе бухтеть, Даш, — Евгений лениво потянулся в постели, даже не думая вставать, хотя стрелки часов неумолимо приближались к восьми утра. — Ну сказала и сказала. Мать вчера набрала, тётка Люба с выводком своим прикатила. Сюрприз, понимаешь? Что мне, выгнать их? Родня же. Тема закрыта.
— Нет, не закрыта. Я предупреждала тебя в понедельник. Напоминала в среду. Вчера вечером я прямым текстом сказала: меня не будет. Я у Марины. У неё форс-мажор, ей к врачу, а с двойняшками сидеть некому. Ты слышал?
— Слышал, слышал... — Евгений зевнул, почесывая грудь. — Ну так переиграй. Позвони Маринке, скажи: «Сорян, подруга, семейные обстоятельства». Гости важнее каких-то там спиногрызов чужих. Мать сказала, к обеду подтянутся. Надо стол накрыть, салатики там, горячее. Тётка Люба любит, чтоб богато было.
Книги автора на ЛитРес
Дарья замерла с тюбиком туши в руке. Она работала в техническом надзоре. Её работа заключалась в том, чтобы видеть скрытые дефекты, проверять прочность бетона, качество сварных швов и соответствие проекту. Она привыкла искать подвох там, где всё кажется гладким. Но в собственном браке она слишком долго закрывала глаза на очевидные нарушения «строительных норм». Евгений, будучи прорабом, привык жить иначе: где-то сэкономить, где-то прикрыть «косяк» штукатуркой, где-то договориться на словах. Этот подход «и так сойдёт» он, похоже, перенёс и на их семью.
— Женя, — Дарья положила тушь на столик и повернулась к мужу. Её взгляд стал холодным и оценивающим, как при приёмке проблемного объекта. — Я обещала человеку. У неё, в отличие от твоей родни, ситуация критическая. А твои гости — это твоя ответственность. Хочешь «поляну» — вставай, иди в магазин, становись к плите.
Евгений резко сел, спустив ноги на пол. Его лицо, ещё припухшее со сна, искривилось в гримасе раздражения.
— Ты чё, рамсы попутала? Какая плита? Я мужик, моё дело — деньги в дом тащить и гостей встречать, а не у мартена стоять. Это бабская доля — уют наводить, гостей ублажать. Мать приедет, увидит пустой стол — ты меня перед роднёй опозорить хочешь? Не гони, Дашка. Звони подружайке и давай отбой.
— Я не буду ничего отменять.
В этот момент в дверь позвонили. Короткий, настойчивый звонок, потом ещё один.
— Кто там ещё в такую рань? — рыкнул Евгений.
Дарья пошла открывать. На пороге стояла Полина, её племянница-второклассница. С огромным рюкзаком за спиной и решимостью на лице, она выглядела как маленький спасательный отряд.
— Тётя Даша, я готова! — звонко отрапортовала девочка. — Мама сказала, у нас в школе карантин, так что я твой главный помощник. С близняшками справлюсь, я тренировалась на куклах! Идём?
Евгений вышел в коридор, натягивая домашние штаны. Увидев девочку, он покраснел.
— Так, стоп. Какой помощник? Куда идём? — он уперся тяжелым взглядом в жену. — Ты это серьёзно? Ты реально собралась свалить и бросить меня разгребать всё это?
— Я не сваливаю, Женя. Я выполняю свои обязательства. А про гостей ты знал. Это твоя тётка, твои племянники и твоя мама. Вот и развлекай их.
— Слышь, ты берега-то не путай! — Евгений повысил голос, переходя на привычный ему строительный жаргон. — Ты жена или кто? Гости придут, а хата пустая? Ты меня перед пацанами, то есть перед братьями двоюродными, выставить хочешь кем? Подкаблучником, который бабу свою построить не может?
— Я хочу, чтобы ты хоть раз взял на себя ответственность, — отрезала Дарья.
— Даша, пошли скорее, мы опоздаем! — Полина, чувствуя накаляющуюся атмосферу, схватила тетю за руку и потянула к двери. Девочка была умна не по годам и интуитивно понимала: здесь сейчас будет взрыв.
Евгений сделал шаг вперед, намереваясь, перегородить выход. Его лицо налилось темной кровью.
— Если ты сейчас выйдешь за этот порог... — начал он угрожающе.
— То что? — Дарья посмотрела ему прямо в глаза. В этом взгляде не было страха, только внезапное осознание того, насколько чужой человек стоит перед ней. — Что ты сделаешь, Женя? Ударишь? Запрешь?
Он замешкался. В его понимании мира, где женщина — это функциональное приложение к быту, произошел сбой программы. Он не ожидал такого жесткого сопротивления.
— Вали, — выплюнул он. — Вали к своим спиногрызам. Но чтоб к вечеру, когда я позвоню, ты была тут как штык. И чтоб стол накрыла. Иначе, пеняй на себя. Будет тебе разбор полётов.
Дарья ничего не ответила. Она взяла сумочку, накинула плащ и, ведомая маленькой, но сильной ручкой Полины, вышла из квартиры. Дверь захлопнулась, отсекая её от привычного мира, который, как оказалось, давно прогнил изнутри.
***
На улице было свежо. Полина всю дорогу до остановки щебетала о школьных делах, стараясь отвлечь тетю, но Дарья мыслями всё ещё была в той прихожей.
«Бабская доля», «опозорить перед роднёй»... Слова мужа крутились в голове, как заезженная пластинка.
Она всю жизнь работала с бетоном и арматурой. Она знала, что если в основании есть пустоты, здание рано или поздно пойдет трещинами. Их брак с Евгением, казалось, держался на честном слове и её терпении. Она — ведущий специалист технадзора, человек с высшим образованием, уважаемый в профессиональных кругах за принципиальность и точность. Он — прораб, хитрый, изворотливый, умеющий «залечить» заказчика и скрыть огрехи бригады.
Они встретились на объекте. Тогда его грубоватая настойчивость показалась ей мужественностью, а простота — искренностью. Как же она ошибалась. Он не был простым. Он был примитивным.
Квартира Марины встретила их запахом детской присыпки и тихим хаосом. Подруга, бледная, с кругами под глазами, буквально упала Дарье в объятия.
— Дашка, ты спасительница. Я уже всё, край. Муж со своей вахты только через неделю, мама в Самаре... Я побежала, анализы, потом МРТ... Вернусь как смогу.
Оставшись с двумя годовалыми карапузами и племянницей-помощницей, Дарья неожиданно почувствовала облегчение. Здесь всё было честно. Дети плакали, если хотели есть или спать, а не потому что хотели унизить. Полина оказалась и правда незаменимой: она ловко развлекала малых погремушками, пока Дарья грела смеси.
День шёл в суете, но это была добрая суета. Позвонила мама Дарьи, дала пару советов, как успокоить режущиеся зубки. Всё шло по плану, пока телефон не завибрировал на столе. На экране высветилось: «Свекровь».
Дарья глубоко вздохнула.
— Алло, Галина Дмитриевна, добрый день.
— Добрый? — голос свекрови сочился ядом, пробиваясь даже через динамик. — Дашенька, а ты не попутала ничего? Мы тут, понимаешь, приехали. Люба с детками, Славик старший. Все у Женечки сидим. А хозяйки нет. Это как называется?
— Галина Дмитриевна, Женя знал, что я занята. Я помогаю подруге, у неё медицинская необходимость.
— Подруге? — фыркнула свекровь. — А семья, значит, побоку? У Женечки лицо серое, он нервничает. Гости голодные. Я, конечно, материнское сердце имею, я на кухню зашла, глянула... А там шаром покати! Холодильник пустой, только пиво да пельмени. Ты чем мужа кормишь, бесстыжая?
— В морозилке есть котлеты, есть суп в контейнере, — спокойно парировала Дарья. — А для гостей Женя мог бы заказать доставку. Сейчас рестораны возят всё, от пиццы до шашлыков.
— Доставку... — передразнила Галина Дмитриевна. — Ишь, барыня! Доставку ей. Гости домашнего хотят! Чтоб с душой! А ты... Короче так. Бросай свои дела и дуй домой. Чтоб через час была. Иначе мы обидимся. Сильно обидимся.
— Я не могу бросить детей, Галина Дмитриевна. Женя взрослый мужчина, он справится с кнопками в приложении доставки еды. НЕТ. Я не приеду раньше вечера.
— Ах ты... — трубка захлебнулась возмущением, но Дарья нажала «отбой».
Внутри всё дрожало. Она впервые так жестко ответила матери мужа. Раньше она терпела. Терпела её бесконечные советы, как правильно мыть полы, как гладить рубашки «её сыночке», как экономить на себе, чтобы купить Жене новую машину. Терпела это снисходительное «ну, ты же у нас ученая, куда тебе до простых баб».
Через десять минут позвонил Евгений.
— Ты чё устроила, а? Мать за сердце держится! Давай пулей домой!
— Закажи еду. Я скину тебе номер хорошей доставки осетинских пирогов.
— Да пошла ты со своими пирогами! — заорал он. — Пацаны жрать хотят нормально! Мяса, картохи! Ты меня перед Славиком позоришь! Он говорит, бабу надо в узде держать, а я распустил!
Дарья отключила телефон. Надежда на понимание рассыпалась в прах. Он не защищал её. Он обсуждал её со своим двоюродным братом, этим Славиком, который, помнится, нигде не работал и жил за счет стареющих родителей. И они вместе, дружным мужским коллективом, выносили вердикт: она виновата.
Марина вернулась около пяти вечера. Уставшая, но счастливая, что врачи не нашли ничего страшного.
— Даша, ты чудо! Оставайся на чай?
— Нет, Мариш, мне ехать надо. Там... война, кажется.
Полина тактично молчала, пока они ехали в такси. Сначала Дарья завезла племянницу домой, поцеловала в щеку смелую девочку.
— Тётя Даша, ты если что — зови. Мы им покажем! — подмигнула Полина.
Дарья осталась одна в машине. Время тянулось к семи. Она специально не спешила. Ей не хотелось видеть этих людей. Но это была её квартира. Формально. Квартира принадлежала её матери, которая оформила дарственную на дочь ещё до свадьбы, но Евгений, с его крестьянской хитростью, всегда вел себя так, будто он тут полноправный хозяин. «Мы семья, всё общее», — любил говорить он, когда нужно было сделать ремонт за счет тещи.
***
Ключ повернулся в замке с трудом, словно сама дверь не хотела пускать её внутрь.
Удар в нос — тяжелый дух перегара, духов и жареного мяса. Из гостиной доносился гогот, звон посуды и чей-то громкий, визгливый голос.
Дарья сняла обувь. В коридоре валялись чужие куртки, грязные ботинки стояли прямо на её светлом коврике. Она прошла на кухню и замерла.
Это был разгром. На столе, на полу, на подоконнике — везде была грязь. Гора посуды в раковине, жирные пятна на фасадах гарнитура, рассыпанная мука (зачем?), ошметки овощей. Похоже, «гости» всё-таки решили готовить сами, но сделали это с максимальным варварством.
Кто позволил? Кто дал право превращать её дом в хлев?
Она молча сняла пиджак, закатала рукава дорогой блузки и начала методично сгребать мусор со стола.
Дверь кухни скрипнула. На пороге возникла Галина Дмитриевна. Она была «во всей красе»: в блестящей кофте, которая обтягивала её массивную фигуру, с красным лицом и мутными от алкоголя глазами. За её спиной маячила тётка Люба — тощая, вертлявая, с поджатыми губами.
Свекровь шагнула внутрь и картинно захлопнула дверь, отсекая шум гостиной.
— Явилась, — процедила она. — Королева наша. Мы тут с Любашей, значит, корячились, кормили твоего мужика, пока ты хвостом крутила?
— Добрый вечер, — ледяным тоном ответила Дарья, выбрасывая в ведро пустую, липкую бутылку из-под водки. — Я смотрю, вы неплохо справились. Только кто убирать за собой будет?
— Убирать? — взвизгнула тетка Люба. — Галя, ты слышишь? Мы ей стол накрыли, а она нас кухарками считает!
Галина Дмитриевна подошла ближе, нависая над Дарьей. От неё пахло потом, перегаром и какой-то затхлостью.
— Ты, девочка, рот не разевай. Ты в нашу семью вошла, так будь добра соответствовать. Женька — мужик золотой, работящий. А ты? Карьеристка? Детей нет, уюта нет. Вот мы пришли, посмотрели... Срач у тебя! В шкафах пыль, в холодильнике мышь повесилась! Ты не жена, ты недоразумение!
Дарья продолжала мыть тарелку. Вода шумела, заглушая биение сердца.
— Вы пришли в мой дом без приглашения. Устроили здесь свинарник. И еще смеете меня отчитывать?
— Твой дом? — Галина Дмитриевна рассмеялась, и её смех перешел в кашель. — Ты мужу своему обязана всем! Он тебя содержит!
В этот момент дверь распахнулась, и на кухню ввалился Евгений. Он был пьян. Рубашка расстегнута, глаза блуждают.
— О, Дашка! — он хлопнул ладонью по столу. — Пришла! А чё такая кислая? Мать жалуется, говорит, ты ей хамишь с порога. Нехорошо, мать надо уважать.
— Женя, посмотри, во что они превратили кухню, — Дарья указала на жирную лужу на полу. — Это уважение?
— Да чё ты начинаешь! — Евгений скривился. — Люди отдыхают, расслабляются. А ты вечно со своим надзором. «Тут криво, тут косо». Задолбала! Избаловал я тебя. Баба должна знать своё место.
Свекровь торжествующе улыбнулась.
— Вот! Слышишь? Муж говорит! А ты, — она ткнула толстым пальцем в грудь Дарьи, — ты, если не понимаешь, мы тебя научим. Или Славик научит. Он свободен сейчас, может, тебе мужика нормального надо, чтоб дурь выбил?
Дарья замерла. Это был предел.
— А кто с вашим Славиком сидел, когда он маленький был? — тихо спросила она, глядя прямо в глаза мужу. — Неужели соседка? Или вы, мама, тоже на гулянках пропадали, не зная, что такое маленькие дети и помощь подруге?
Вопрос попал в точку — всем в семье было известно, что детей «поднимала» бабушка, пока Галина устраивала личную жизнь.
— Ах ты дрянь! — взвизгнула она. Схватила со стола стакан с остатками воды и плеснула прямо в лицо Дарье.
Вода была холодной. Она текла по туши, по губам, капала на шелковую блузку.
В кухне повисла тишина.
— Ну ты, мать, даешь... — протянул Евгений, но в его голосе не было осуждения, скорее пьяное восхищение. Он повернулся к жене: — Сама виновата. Довела женщину. Языкастая больно стала. Извинись перед матерью.
Дарья медленно вытерла лицо тыльной стороной ладони. Внутри что-то щелкнуло. Последняя скрепа, державшая конструкцию этого брака, лопнула с оглушительным треском.
***
Мягкость исчезла. Сострадание испарилось. Остался только сухой, технический расчет утилизации мусора.
Дарья молча обошла мужа. Вышла из кухни.
Она вошла в гостиную. Там за столом сидели трое мужчин — кузены Евгения и тот самый Славик. Увидев мокрую хозяйку, они притихли, глупо ухмыляясь.
— ВСЕМ ВСТАТЬ, — голос Дарьи не был громким, но он был таким властным, что Славик поперхнулся огурцом.
— Чё? — переспросил один из гостей.
— Я сказала: ВСТАТЬ И ПОШЛИ ВОН. НЕМЕДЛЕННО. УБИРАЙТЕСЬ ИЗ МОЕЙ КВАРТИРЫ.
Из кухни выбежала Галина Дмитриевна, за ней семенил Евгений.
— Ты что несешь?! Ты кого гонишь?! Это моя родня! — заорал Евгений, пытаясь схватить ее за руку.
Дарья увернулась от его руки так, словно это была грязная ветошь. Она подошла к вешалке, схватила объемную сумку свекрови, набитую гостинцами и вещами, открыла входную дверь и с размаху швырнула сумку на лестничную площадку.
— Сумка там. Кто не успеет выйти за минуту, полетит следом.
— Истеричка! — взвыла Галина Дмитриевна, видя, как её скарб летит на бетон. — Женя, сделай что-нибудь! Она же бешеная!
Евгений, багровый от злобы, двинулся на жену:
— Ты чё творишь, овца? Ты совсем страх потеряла? Я тебе сейчас...
Дарья развернулась к нему всем корпусом.
— Ты? Мне? — она усмехнулась, и эта усмешка была страшнее любого крика. — Ты — ничтожество, Женя. Ты прораб, который гонит «фуфло». Ты не смог защитить жену. Ты притащил в мой дом этот табор. Ты позволил этой женщине, — она указала на свекровь, — унижать меня в моем же доме.
Гости в зале, видя, что дело пахнет не просто семейной ссорой, а реальным криминалом или полицией (которую Дарья вполне могла вызвать, судя по её виду), начали поспешно собирать вещи. Славик, самый трезвый, уже натягивал куртку.
— Жек, мы, наверное, пойдем... Не вовремя зашли, — бормотал он.
— Стоять! — рявкнула Галина Дмитриевна. — Никто никуда не пойдет! Это квартира моего сына!
— Эта квартира, — четко, разделяя слова, произнесла Дарья, — принадлежит мне. Документы на меня. Собственник я. А ты, Женя, здесь прописан временно. Напомнить, когда срок регистрации истекает? Или сам догадаешься?
Евгений замер. Он знал. Он просто забыл об этом в угаре своего "владычества". Он всегда удобно забывал, что живет на территории жены.
— Собирайся, — бросила она мужу. — И чтобы я тебя больше не видела. Такое ничтожество, которое стоит и смотрит, как его жену поливают грязью, мне не нужно. Брак окончен.
Галина Дмитриевна хватала воздух ртом.
— Ты... Ты нас выгоняешь? Свою семью?
— Вы мне не семья, — Дарья посмотрела на свекровь с нескрываемым отвращением. — Вы — старая, злобная дура. Располневшая бочка, от которой воняет прокисшим супом и завистью. Я знаю, как вас называли в детстве. Жаба. Так вот, вы и есть Жаба. Мерзкая, раздувшаяся от собственной важности Жаба.
Лицо Галины Дмитриевны стало фиолетовым. Она никогда не думала, что эта интеллигентная «тихоня» способна на такое. Ненавистное прозвище, которое она пыталась забыть полвека, прозвучало как приговор.
— Пошла вон, — тихо добавила Дарья. — Иначе я вызову наряд и скажу, что вы ворвались и угрожаете мне расправой. Поверь, мне поверят. Я не пьяная, в отличие от вас.
Тётка Люба уже толкала сестру к выходу, понимая, что битва проиграна. Гости испарились, как дым.
Евгений стоял посреди разгромленного коридора, глядя на жену растерянным взглядом побитого щенка. Хмель слетал с него клочьями.
— Даш... Ну ты чего... Перегнула же... Мать всё-таки... — заблеял он, пытаясь улыбнуться. — Ну погорячились, с кем не бывает. Давай поговорим?
— Вон, — Дарья открыла дверь шире.
— Даш, ну хорош. Ну вспылил. Я же мужик, темперамент...
— Ты не мужик, Женя. Ты «косяк», который нужно демонтировать. У тебя десять минут на сборы. Ключи на тумбочку.
Его лицо изменилось. Из просительного оно вновь стало злобным.
— Да пошла ты! Кому ты нужна будешь, старая дева? Квартирой своей подавись!
Он схватил куртку, наскоро сгреб в пакет какие-то вещи, бросил ключи на пол, чтобы они со звоном отскочили к ногам Дарьи, и выскочил в подъезд, громко матерясь на своем сленге про «баб-динамо» и «подставы».
Дарья закрыла дверь. Щелкнули замки. Один оборот, второй, третий. Засов.
Тишина обрушилась на квартиру. Она стояла в коридоре, мокрая, среди чужой грязи, но чувствовала себя так, будто только что приняла самый чистый душ в своей жизни.
👉Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Прошло три месяца.
Дарья сидела на чистой, сверкающей кухне и пила кофе. На столе лежал утвержденный проект развода. Никаких судов по дележке имущества — делить было нечего, машину Евгений успел разбить по пьяни ещё год назад, а квартира была добрачным имуществом.
Телефон пискнул. Сообщение от Полины: «Тётя Даша, мы с мамой едем к тебе, купили торт!». Дарья улыбнулась.
Последние месяцы были непростыми, но удивительно продуктивными. Она наконец-то сделала то, что запрещал Евгений — выбросила старый диван, перекрасила стены в гостиной в светлый цвет и купила робот-пылесос.
Она знала через общих знакомых, как сложилась судьба "строителя ее счастья".
Евгений, гордо хлопнув дверью, рассчитывал, что жена побегает за ним, поплачет и позовет обратно. Ведь он же "мужчина", "добытчик". Но день сменялся днем, а телефон молчал.
Помыкавшись по друзьям пару дней, он вынужден был поехать к матери.
Галина Дмитриевна жила в старой «двушке», забитой хламом под завязку. Туда же переехал и Евгений.
Идиллия воссоединения семьи рухнула через неделю.
Оказалось, что жить с «золотой мамой» взрослому мужику невыносимо. Галина Дмитриевна, лишенная возможности вампирить невестку, переключилась на сына. Она пилила его с утра до ночи: «Мало зарабатываешь», «Опять разбросал вещи», «Почему не женишься снова».
Евгений бесился. Он привык, что Дарья создает ему комфорт молча. Мать же требовала отчета за каждый шаг. К тому же, в их доме постоянно толклась та самая тётка Люба с внуками, и в маленькой квартире стоял вечный шум.
Евгений проклинал тот день, когда не остановил мать. Он понял, что потерял: просторную чистую квартиру в центре, вкусные ужины, женщину, которая решала все его проблемы с документами и налогами, и, главное, тишину и уважение.
Теперь он спал на продавленном диване в проходной комнате и слушал храп матери за стенкой. Он пытался звонить Дарье, сначала с наездом («Ты мне жизнь сломала!»), потом с жалостью («Даш, я всё осознал, давай начнем сначала»). Дарья заблокировала его везде после первого же звонка.
А Галина Дмитриевна... Она каждый день прокручивала в голове слово «Жаба». Оно разъедало её изнутри. Она возненавидела невестку лютой, чёрной ненавистью, но еще больше она боялась, что та была права. Соседки перестали заходить к ней на чай, потому что Галина могла часами поливать грязью бывшую жену сына, но однажды, в пылу ссоры, Евгений крикнул матери: «Да права была Дашка! Ты и есть жаба, задушила меня!».
С тех пор они жили в одной квартире как два врага, связанные отсутствием денег и жилья. Евгений пил всё чаще, пропуская работу и теряя заказы.
Дарья допила кофе. В дверь позвонили — весело, требовательно, по-свойски. Это были свои. Настоящие. Те, кто не предаст.
Она пошла открывать, чувствуя, как легко дышится в стенах, где нет ни одной скрытой трещины.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»
ЧИТАТЬ "В поисках натурального человека" часть 1 (фантастика)
В вечном городе Негасимый, где проживали улучшенные люди, совершено преступление и убийцей оказался терпилоид, который по карте рождения не мог этого сделать. Следствие возглавил Кир. Ему стало известно, что погибшим оказался натуральный человек, вид которого считался давно вымершим. Пропустив гимн блаженства, Кир совместно с Миленой (старателем), покинул город-инкубатор и отправился в пустошь. Командировка должна была быть легкой, как считал Кир, но им на хвост сел боевой дрон, существовавший ещё во времена людей. Почему наличие натурального человека стало опасным для вечного города? Это только один из множества вопросов, который задал себе Кир, умирая в пустоши, но…
