Из серии «Женщина-огонь»
Жар от горна бил в лицо сухим, плотным потоком, высушивая кожу до состояния пергамента. Я перехватила клещами раскалённую подкову, наблюдая, как металл меняет цвет с ослепительно-белого на вишнёвый. Молот опустился точно в цель, выбивая сноп искр, оседающих на плотном фартуке из буйволиной кожи.
Работа кузнеца-коваля — занятие не для слабонервных и уж точно не для принцесс. В конюшне элитного клуба «Пегас» пахло навозом, потом и палёной шерстью. Мне этот запах был роднее, чем ароматы душных офисов. Лошади не лгут, не плетут интриг и, если бьют, то честно — копытом в грудь. Люди куда коварнее.
Я вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставляя чёрный развод сажи. Мобильный, лежащий на верстаке, вибрировал уже в десятый раз за последний час. На экране высвечивалось: «Кирюша».
— Да что тебе нужно? — рявкнула я в пустоту, опуская молот.
Звонок сбросился. Через секунду пришло сообщение: «Будешь ехать домой, купи торт. У нас гости. Это важно».
Гости. В пятницу вечером. Когда у меня отваливается спина, а руки гудят от вибрации. Кирилл, мой утончённый супруг, занимающийся коллекционированием и перепродажей редких суккулентов, обожал спонтанные праздники за чужой счёт. Его «бизнес» приносил доход раз в год, когда удавалось продать какой-нибудь уникальный кактус, всё остальное время бюджет пополняла я, махая молотом и подковывая капризных жеребцов.
Книги автора на ЛитРес
Я сняла фартук, кинула его на лавку. Переодеваться в «цивильное» не хотелось. Так и пошла к машине — в джинсах с пятнами масла, в грубых ботинках с металлическими носами и в футболке, которая видела лучшие времена. Волосы, пахнущие дымом, стянула в тугой узел.
Мой старый, но надёжный внедорожник рыкнул мотором. В салоне валялись инструменты, цепи и пара новых рашпилей. Это была моя крепость, мой танк.
По дороге я всё же заехала в кондитерскую. Взяла первый попавшийся «Наполеон», даже не глядя на цену. Злость уже начинала закипать где-то в районе солнечного сплетения. Кирилл знал, что сегодня у меня тяжёлый день — привозили нового арабского скакуна со сложным копытом. Но ему было плевать. Эгоизм моего мужа был таким же редким и бесконечно культивируемым, как его драгоценные цветы.
***
Родной подъезд встретил запахом кошек и хлорки. Поднявшись на третий этаж, я уже доставала ключи, но дверь внезапно распахнулась сама. На пороге стоял незнакомый парень лет двадцати, в моих (!) домашних шлепанцах с розовыми помпонами. На нём были растянутые треники и майка-алкоголичка.
— Ты кто? — спросила я, отодвигая его плечом и проходя внутрь.
— Витёк, — буркнул он, смачно чавкая жвачкой. — А ты, типа, Лидка?
В прихожей царил хаос. Мой любимый коврик был сдвинут, на обувной полке громоздились стоптанные мужские ботинки гигантского размера и женские сапоги, видавшие ещё перестройку. Из кухни доносился грохот кастрюль и запах жареного сала, тяжёлый, маслянистый, пропитывающий всё вокруг.
Я вошла в кухню и замерла. За моим столом, на моём стуле, сидела грузная женщина с химической завивкой цвета переспелого баклажана. Она деловито нарезала колбасу на моей любимой дубовой доске. Рядом, подперев щеку кулаком, сидел мужичок с красным лицом и мутными глазками. А Кирилл, мой муж, суетился вокруг них, разливая чай.
— Лидочка! — воскликнул он, заметив меня. Его голос дрогнул, но он тут же натянул улыбку. — А вот и наша кормилица! Знакомься, это тётя Тамара, дядя Валера и их сын Витя.
— Здрасьте, — басом сказала тётка, не переставая жевать. — Худая-то какая, кожа да кости. Мужика кормить надо, а она сама как щепка.
Я поставила торт на край стола. Коробка грюкнула об столешницу громче, чем следовало.
— Кирилл, можно тебя на пару слов? — мой голос звучал тихо.
Мы вышли в спальню. Я закрыла дверь, отрезая нас от чавкающих звуков и запаха перегара, который источал дядя Валера.
— В мою квартиру ты пустил жить свою тётку? — возмущённо спросила я мужа, глядя ему прямо в бегающие глазки. — Думаешь, не выгоню?
— Лида, тише! — зашипел он, испуганно косясь на дверь. — У них сложная ситуация. Они дом продали в деревне, новый строят. Им пожить негде. Месяцок, ну два максимум.
— Два месяца? — я почувствовала, как кровь приливает к лицу. — Ты в своём уме? Это двухкомнатная квартира, а не ночлежка! И почему ты не спросил меня? Это, между прочим, добрачное имущество, купленное на мои деньги.
— Опять ты начинаешь! — Кирилл картинно закатил глаза. — Вечно ты всё деньгами меряешь. Родственные связи важнее бумажек! Тётя Тамара меня в детстве нянчила, когда мать на вахты ездила. Я не мог отказать. Имей совесть, Лида. Ты целыми днями со своими кобылами, тебе жалко угла для родни?
— Угла? — я хохотнула, но смех вышел злым. — Твой Витёк ходит в моих тапках! Дядя Валера воняет так, что у меня глаза слезятся. А тётка распоряжается на моей кухне.
— Это временно! — Кирилл попытался обнять меня, но я дёрнулась. — Не будь стервой. Потерпи. Они люди простые, душевные.
Душевные люди в этот момент включили телевизор. Заорала какая-то попса.
— Завтра чтобы их не было, — отчеканила я.
— Лида, не позорь меня, — Кирилл нахмурился, и в его голосе проскользнули брезгливые нотки. — Ты ведешь себя как торговка с рынка. Прояви уважение к старшим. И да, Вите надо будет компьютер поставить, он киберспортом увлекается, ему интернет нужен мощный. Я дал пароль от твоего рабочего вайфая.
Он развернулся и вышел, оставив меня одну. Я стояла посреди спальни, сжимая и разжимая кулаки. Мозоли на ладонях ныли. Моя злость была холодной и тяжелой, как кузнечный молот. Я не собиралась терпеть. Но выгнать их прямо сейчас сил не было — четырнадцать часов работы давали о себе знать.
***
Утро началось не с кофе, а с очереди в собственный туалет. Дядя Валера заседал там уже полчаса, периодически издавая звуки, от которых хотелось вызвать экзорциста. Кирилл спал, укрывшись с головой, делая вид, что происходящее его не касается.
Я плюнула, быстро оделась, схватила ключи от машины и вылетела из квартиры. Мне нужен был план. И, возможно, союзники.
Место встречи было специфическим — подвал соседней пятиэтажки, переоборудованный в жилое помещение для дворников и технического персонала. Там обитал дядя Ваня, или просто Старик. Официально он числился никем, фактически — знал всё про всех в нашем районе. Он был бывшим боксёром, спившимся, но сохранившим ясность ума и пудовые кулаки. Я иногда подкидывала ему деньги или еду, а он приглядывал за моей машиной во дворе.
— Заходи, Лидок, не заперто, — прохрипел голос из глубины полутёмного коридора.
Старик сидел на продавленном диване, перебирая какие-то радиодетали. Пахло здесь сыростью и старым табаком.
— Беда у меня, дядя Ваня, — сказала я, присаживаясь на ящик с инструментами. — Тараканы завелись. Двуногие.
— Видел, — кивнул он, не отрываясь от дела. — Шобла-ёбла на старой «Газели» вчера причалила. Шумные. Морды наглые. Муж твой, хлыщ этот, прыгал вокруг них как пудель.
— Это его тётка с семейством. Захватили квартиру. Кирилл их выгонять не собирается, а я одна против четверых... морально не готова драться с женщиной и стариками.
— Морально, — усмехнулся Старик, сверкнув золотым зубом. — Ты, Лида, баба железная, но добрая. А доброту такие упыри за слабость принимают. Они не уедут. Я таких знаю. Присосутся, пока всё не высосут. Слышал я краем уха, как этот боров, муж тёткин, по телефону базарил у подъезда. Нет у них никакого дома. Ни старого, ни нового. Они всё проиграли в карты или пропили, чёрт разберёшь. Кредиторов боятся, вот и спрятались у твоего лопуха.
Эта новость ударила сильнее, чем копыто жеребца. Значит, не временно. Значит, захват.
— Что делать, дядя Ваня?
— Злость включи, — Старик посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Не истерику бабскую, а настоящую злость. Ту, которая горы сворачивает. А если силы не хватит... Свистни. Я должок помню, как ты меня зимой от ментов отмазала.
Попрощавшись со Стариком, я поехала на встречу с Геной, мужем дочери той самой тёти Тамары. Номер мне дала свекровь, которая, к слову, эту тётю Тамару на дух не переносила и сразу сказала: «Гони их в шею, Лида».
Встречались мы на нейтральной территории — на парковке большого торгового центра, внутри его раздолбанной «девятки». Гена, худой, дёрганый мужик с затравленным взглядом, курил одну сигарету за другой.
— Беги, Лида, — сказал он мне сразу. — Или убивай. Другого не дано. Теща моя — монстр. Она мою квартиру сожрала. Сначала «пожить», потом ремонт затеяла, потом меня выжила. Я сейчас у друга живу. Жена моя, Ирка, полностью под её влиянием. Они паразиты. Если ты дашь слабину, считай, пропала квартира. Кирилл твой — тряпка, она его уже обработала. Вчера звонила Ирке, хвасталась, что нашла «лохушку с квартирой».
— Лохушку? — переспросила я.
— Ага. Сказала: «Мужик там прибитый, а баба работяга, вечно на работе, мы там хозяевами будем».
Я вышла из машины Гены с чётким пониманием: дипломатия закончилась. Началась война. И пленных я брать не собиралась.
***
Прежде чем вернуться домой, я заехала к Кириллу на работу. Он арендовал небольшой павильон-оранжерею в модном арт-кластере. Там было влажно, пахло землёй и удобрениями. Вокруг цвели орхидеи и хищные венерины мухоловки.
Кирилл беседовал с какой-то дамой в шляпе, расписывая ей преимущества редкого фикуса. Увидев меня, он поморщился. Мой вид — рабочие ботинки, джинсы, куртка-косуха — явно не вписывался в эстетику его цветочного рая.
— Лида, ты не видишь, я занят? — процедил он, когда клиентка отошла к кассе.
— Нам надо поговорить. Прямо сейчас.
Тут из подсобки выплыла Жанна, его сестра. Золовка. Вся в шелках, с идеальным макияжем, она посмотрела на меня как на кучу навоза.
— О, кузнец пришёл, — фыркнула она. — Что, Лидочка, опять руки не отмыла? Кирилл, скажи ей, чтобы не трогала цветы, занесёт какую-нибудь грибковую заразу.
— Жанна, помолчи, — оборвала я её. — Кирилл, я знаю, что у твоей тётки нет дома. И что они в бегах от долгов.
Кирилл побледнел, но тут же пошёл в атаку.
— Ты шпионила? Как низко! Лида, это ничего не меняет. Они родня. Мы должны помочь.
— Мы? — я шагнула к нему, и он инстинктивно отшатнулся, задев горшок с кактусом. — Ты помогаешь за мой счёт. Я даю тебе срок до вечера. Приду с работы — чтобы духу их не было. Иначе я за себя не ручаюсь.
— Иначе что? — вдруг пискнула Жанна, вставая между нами. — Ударишь его? Ты, мужичка грубая! Да он святой, что живёт с тобой! Тётя Тамара правильно сказала: тебе надо место указать. Ты должна быть благодарна, что у тебя в доме появились нормальные, хозяйственные женщины!
— Хозяйственные? — я рассмеялась, глядя на их холёные лица. — Жрать мою еду и гадить в мой унитаз — это хозяйственность?
Кирилл расправил плечи, почувствовав поддержку сестры.
— Лида, послушай. Я тут подумал... Тётя Тамара предложила отличный вариант. Мы пропишем её временно, чтобы она могла пенсию перевести. А Вите нужна комната. Мы перенесем твою мастерскую на балкон, а спальню отдадим им. Мы пока в гостиной поживём.
Он говорил это с такой уверенностью, будто вопрос уже решён. Будто меня уже сломали, пережевали и выплюнули. Страх? Нет, у меня не было страха. Было только презрение и нарастающая, пульсирующая злость. Но я заставила себя улыбнуться. Жуткой, кривой улыбкой.
— Хорошо, Кирилл. Вечером обсудим.
Я развернулась и вышла. Спиной я чувствовала их победные взгляды. Они думали, что я сдалась. Они думали, что «лохушка» проглотила наживку. Идиоты.
👉Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Я вернулась домой, когда солнце уже село. В окнах моей квартиры горел свет. Я не стала звонить в дверь. Свой ключ вошёл в скважину туго — видимо, кто-то пытался ковыряться в замке.
В квартире стоял дым коромыслом. Играла музыка, на столе стояли пустые бутылки водки. Тётя Тамара, раскрасневшаяся, в моём халате (подарок мамы!), плясала под Верку Сердючку. Дядя Валера спал лицом в салате. Витёк сидел за моим ноутбуком, колотя по клавишам жирными пальцами. Кирилл сидел на диване, вальяжно закинув ногу на ногу, и что-то вещал смеющейся Жанне, которая тоже припёрлась на «новоселье».
Увидев меня, музыка не смолкла.
— О, явилась, — крикнула тётка, перекрикивая музыку. — А мы тут празднуем! Кирюша сказал, ты согласна нас прописать. Хорошая девка, хоть и чумазая. Иди, налей себе штрафную!
Я молча прошла в центр комнаты. Выдернула шнур музыкального центра из розетки. Тишина навалилась мгновенно и оглушительно.
— Встали и пошли вон, — тихо сказала я.
— Чего? — Витёк снял наушники. — Ты рамсы попутала, тётя?
Кирилл вскочил.
— Лида, не начинай! Мы же договорились! Не порти людям праздник!
— Праздник окончен, — я подошла к столу, взяла бутылку водки и вылила её содержимое прямо на ковёр.
— Ах ты стерва! — взвизгнула тётка Тамара и бросилась на меня, растопырив пальцы с длинными, хищными ногтями.
Это было её ошибкой. Она привыкла запугивать интеллигентных невесток и слабых мужей. Она не знала, что такое удерживать полутонное животное, которое решило лягнуть.
Я перехватила её руку, выкрутила с профессиональной сноровкой и толкнула. Тётка по инерции пролетела через комнату и плюхнулась на диван, придавив визжащую Жанну.
— Ты что, больная?! — заорал Кирилл, подлетая ко мне. Он замахнулся.
И тут меня перекрыло. Шлюзы открылись. Вся усталость, всё унижение, всё предательство — всё это трансформировалось в чистую, незамутнённую кинетическую энергию.
Я не стала уклоняться. Я перехватила его запястье, дёрнула на себя и врезала ему открытой ладонью в грудь. Удар был такой силы, что он отлетел к серванту. Посуда зазвенела, но, к счастью, не разбилась.
— Ты... — прохрипел он, хватая ртом воздух.
Я наступала на него. Мои руки, привыкшие гнуть железо, схватили его за воротник модной рубашки. Ткань затрещала и лопнула, разлетаясь лоскутами, обнажая его бледную грудь.
— Ты продал меня за комфорт! — кричала я, и мой голос грохотал, как камнепад. — Ты притащил в мой дом паразитов! Ты смеялся надо мной!
Я встряхнула его как тряпичную куклу. Кирилл, оцепенев от ужаса, болтался в моих руках. Он никогда, никогда не видел меня такой. Он думал, я — тягловая лошадь. А я оказалась диким мустангом, который топчет волков.
В этот момент Витёк, решив защитить «своих», схватил со стола пустую бутылку и двинулся на меня.
— Ну всё, тварь, ща я тебя...
Дверь в квартиру с грохотом распахнулась. На пороге стоял Старик. В грязном ватнике, с монтировкой в руке, он выглядел как вестник апокалипсиса. За его спиной маячили ещё двое крепких парней со двора, которых он, видимо, подтянул «на всякий случай».
— Проблемы, Лидок? — прохрипел дядя Ваня, поигрывая железкой.
Витёк замер, выронив бутылку. Она глухо ударилась о ковёр. Тётка Тамара вжалась в диван, прикрываясь Жанной. Дядя Валера даже не проснулся.
— Выкинь этот мусор, дядя Ваня, — сказала я, отпуская Кирилла. Муж сполз по стене на пол, прижимая к себе остатки разорванной рубашки. В его глазах стояли слёзы и животный страх. Он не верил. Он не мог поверить, что его, царя и бога, вот так унизили. Что его жена, его ресурс, вдруг стала карателем.
Старик и парни работали быстро. Витька вытолкали взашей первым. Потом под белы рученьки вывели визжащую тётку. Дядю Валеру просто вынесли как мешок с картошкой. Их барахло — сумки, пакеты, коробки — летело следом на лестничную клетку.
Жанна, пискнув что-то про полицию, шмыгнула в дверь, как крыса, едва её не задели монтировкой.
В квартире остались только я и Кирилл. Он сидел на полу, полуголый, жалкий, дрожащий. Вокруг валялись куски колбасы и ошмётки его гламурной жизни.
— Лида... — зашептал он, протягивая ко мне руку. — Лидочка, мы же семья... Я ошибся... Прости... Они меня заставили...
Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали.
— Вон, — спокойно сказала я.
— Что? Но куда я пойду? Ночь...
— Вон! — рявкнула я так, что стёкла в окнах задребезжали.
Я схватила его за шкирку, подняла рывком — он был легче, чем наковальня, — и потащила к выходу. Он упирался, цеплялся ногами за косяки, хныкал, что-то бормотал про любовь.
Я вышвырнула его на лестничную площадку, прямо в кучу тряпья его родственников, которые судорожно пытались собраться.
— Чтобы я вас больше не видела. Никогда.
Я захлопнула дверь. Лязгнул замок. В квартире воняло перегаром и чужими духами, но сквозь эту вонь уже пробивался чистый, свежий воздух из открытой форточки. Это был запах свободы.
КОНЕЦ
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
ЧИТАТЬ "Ищу натуральную жену" (фантастика)
Абели, хозяйка небольшого брачного агентства на планете Арин, принимает заказ на поиск натуральной жены. Клиент Абели по имени Ивер исчезает раньше, чем она понимает, что выполнить заказ невозможно. Муж Абели Лоритс, следователь по профессии, проявляет интерес к её клиенту, поскольку тот мистическим образом смог воздействовать на опытного полицейского и скрыться. Ивер прилетает в город Тидж ради скромной на вид тетради, однако в спешке она теряется. Ивер отчитывается своему руководству о проделанной работе и уже собирается покинуть планету Арин. Но тут внезапно выясняется, что…
