— А если снова пересчитать, с учётом инфляции и текущей ставки по депозиту? — Галина оторвалась от экрана ноутбука и посмотрела на мужа поверх очков в тонкой оправе.
— Я уже трижды прикидывал, Галя. Цифры не врут, в отличие от риелторов, — Виталий аккуратно свернул чертёж, который изучал на кухонном столе. — Если потерпим ещё год, то возьмём сразу восемьдесят квадратных метров в «Зелёном квартале». Без ипотечных удавок, без долгов. Чистый горизонт, как я люблю.
— Ты у меня такой основательный, — она мягко улыбнулась, закрывая крышку ноутбука. — Иногда мне кажется, что ты и нашу жизнь вымеряешь своим нивелиром. Чтобы ни перекосов, ни просадок.
— Просадки фундамента — это самое страшное, — серьёзно ответил Виталий, разливая чай. — Сначала не видно, а потом трещина по всему фасаду. Лучше потратить время на подготовку основания.
Виталий работал геодезистом, или, как он сам себя в шутку называл, нивелировщиком. Его работа заключалась в точности. Он измерял перепады высот, определял границы участков и следил, чтобы многотонные конструкции не сползали в овраги. Эта профессиональная привычка — всё проверять и искать твердую почву — перекочевала и в его личную жизнь. С Галиной, ассистентом кафедры филологии, они жили душа в душу уже четыре года.
Пять лет назад, когда Виталий ещё был холостяком, скончался его дед. Матвей Захарович был человеком сложным, пил много, сердце сбоило, но руки имел золотые. Дед оставил внуку добротный дом в пригороде. Виталий, оценив ситуацию трезво, решил там не жить: слишком далеко от его объектов, да и тяги к земле он не испытывал. Дом был продан на пике цен, а деньги легли на депозит, который теперь, спустя годы, превратился в серьезный капитал. К этой сумме супруги добавляли свои накопления, мечтая о просторной квартире в центре.
Галина любила делиться планами с матерью. Тамара Павловна, женщина громкая и деятельная, всегда бурно реагировала на финансовые успехи дочери, считая, что той несказанно повезло «отхватить» такого мужа.
— Виталь, мама звонила, — осторожно начала Галина, делая глоток чая. — Зовут нас в субботу на дачу. Говорят, закрытие сезона, шашлыки, воздух…
— Ох, Галь, ты же знаешь, я к этим дачным радостям равнодушен. Там же вечно то забор падает, то комары размером с воробья.
— Пожалуйста. Папа хочет с тобой посоветоваться насчет стройки. Он там что-то затеял.
— Борис Игнатьевич и стройка? — Виталий усмехнулся. — В прошлый раз его стройка закончилась покупкой гамака.
Книги автора на ЛитРес
Но отказать жене он не смог. Её мягкость всегда обезоруживала его терпение. В субботу утром их кроссовер уже пылил по грунтовке садового товарищества.
Дача родителей Галины представляла собой печальное зрелище. Дом, построенный ещё в девяностых из того, что удалось достать, покосился. Шифер на крыше порос мхом, оконные рамы рассохлись так, что между створками можно было просунуть палец. Участок тоже не радовал: заросшие кусты, кривые грядки и баня, которая держалась, казалось, только на честном слове и паутине.
На крыльце их встречал тесть. Борис Игнатьевич был в майке и широких трениках.
— О, зять подкатил! — гаркнул он, вытирая руки о штаны. — Здарова, Виталя. Тачка у тебя, конечно, огонь, но низковата для наших буераков.
— Здравствуйте, Борис Игнатьевич. Нормально проехали.
— Ну, проходите, мать там на стол мечет. А мы с тобой, Виталя, ща перетрём за дела.
Пока Галина помогала матери на кухне, мужчины остались на веранде. Виталий профессиональным взглядом сразу отметил критические точки: угол дома просел, водосток оторван, отмостка потрескалась и отошла от цоколя.
— Короче, тема такая, — начал тесть, закуривая. — Решили мы тут дачу в порядок привести. Чтоб, значит, всё по красоте было. Сайдингом обшить, цвет «шампань», окошки пластиковые воткнуть. Ну и эту, как её... беседку с мангалом крутую забабахать.
— Борис Игнатьевич, — прервал его Виталий, глядя на крышу. — Какой сайдинг? У вас конёк провис. Стропильная система гнилая, я даже отсюда вижу. Если вы сейчас нагрузите стены обрешеткой и пластиком, у вас дом сложится.
— Да ладно тебе жути нагонять! — отмахнулся тесть. — Стоит же тридцать лет и ещё столько же простоит. Главное — внешний вид. Чтоб соседи видели: люди живут, а не бичи какие.
— Я вам как специалист говорю. Надо начинать с фундамента и крыши. Гидроизоляции нет, подвал, наверное, сырой?
— Ну, бывает водичка по весне... Ты мне, Виталя, не грузи этими терминами. Ты скажи, поможешь, если что? Руками там, или советом?
Галина, вышедшая на веранду с тарелкой огурцов, удивленно вскинула брови. Она знала, что отец тяжелее ложки обычно ничего не поднимал, а тут глобальный ремонт. Но вмешиваться не стала, надеясь на понимание мужчин.
***
Прошло две недели. Звонок Тамары Павловны застал Виталия на объекте. Он стоял у тахеометра, ловя в перекрестие отражатель.
— Виталик, сынок, привет! — голос тещи был елейным. — Ты не мог бы к нам заскочить сегодня вечерком? Чаю попьем.
— Здравствуйте, Тамара Павловна. А Галя знает? Мы можем вместе...
— Ой, да зачем Галочку дергать? Она работает, устаёт. Это чисто наш, семейный разговорчик. Давай, жду к семи.
Виталию это показалось странным. Обычно теща общалась с ним только через дочь. Он набрал своему другу Артему, пока ехал с работы. Артем был циником и юристом, повидавшим многое.
— Один едешь? Без жены? — переспросил Артем. — Ну всё, брат, готовь кошелек.
— Да почему сразу кошелек? Может, совет нужен.
— Виталя, ты как маленький. Если теща зовет зятя без жены на "пироги", значит, будет дойка. Жену не зовут, чтобы ей стыдно не было или чтобы она тебя не защитила. Вспомнишь мои слова.
В квартире родителей Галины пахло выпечкой и старостью. Тамара Павловна суетилась вокруг стола, подкладывая Виталию самые румяные куски. Борис Игнатьевич сидел напротив, сжимая кружку, и смотрел на зятя как-то выжидающе, бегая глазками.
— Виталь, мы тут подумали над твоими словами про дачу, — начала теща, когда с чаем было покончено. — Ты ведь умный мужик, в строительстве шаришь. Прав ты, конечно. Надо всё капитально делать.
— Я рад, что вы прислушались, — кивнул Виталий. — Крышу менять будете?
— И крышу, и стены, и всё-всё! — подхватил тесть. — Бригаду нашли, ребята резкие, готовы прям щас заехать на объект. Только вот... сам понимаешь, лавэ на всё сразу не хватает.
— Мы кредит взяли, — скорбно поджала губы Тамара Павловна. — Но там проценты грабительские, да и сумма небольшая. Нам бы старт дать хороший. Виталик, вы же с Галей хорошо зарабатываете, плюс у вас на счету лежат... Мы бы хотели попросить помощи. По-родственному.
— Вы же там отдыхать будете, — вставил тесть. — Шашлычки, банька будет новая. Всё для детей, для внуков будущих!
Виталий вздохнул. Он ожидал этого. Внутри боролись прагматизм и желание сохранить хорошие отношения в семье. Он видел, как Галина любит родителей, как переживает, что они живут в старом ремонте.
— Хорошо, — медленно произнес он. — Я понимаю, дача требует вложений. Я могу выделить триста тысяч. Этого хватит на материалы для кровли и частичное укрепление фундамента, если брать не самые дорогие смеси. Но контролировать бригаду я не смогу, у меня сезон.
— Ой, Виталик! Золотой ты человек! — всплеснула руками теща. — Триста так триста! Это ж какая подмога! Мы сами всё проконтролируем, отец будет там дневать и ночевать!
Виталий тут же начал объяснять тестю технические моменты:
— Борис Игнатьевич, запишите. Первое: не трогать фасад, пока не сделаете водосток. Второе: проводку менять всю, от столба. Старая не выдержит нагрузки от инструментов. Третье: гидроизоляция...
Тесть кивал, как китайский болванчик, но в глазах его читалось нетерпение: он уже мысленно тратил деньги.
Вернувшись домой, Виталий рассказал всё жене. Галина расстроилась.
— Мама опять за спиной действовала, — она покачала головой. — Прости, Виталь. Я ей позвоню. Нельзя так.
— Ладно, Галь, проехали. Я обещал — я сделаю. Для нас ведь стараются, говорят. Триста тысяч нашу погоду не испортят, зато отношения сохраним.
Он перевел деньги на карту тещи на следующий день. Надежда на то, что это будет разумное вложение в семейный покой, ещё теплилась в его душе.
***
Лето пролетело в рабочей рутине. Виталий мотался по командировкам, измеряя гектары под новые жилые комплексы. Галина была занята подготовкой к новому учебному году.
С дачи долетали бравурные отчеты. Тамара Павловна звонила, захлебываясь от восторга:
— Ой, ребята, там такая красота получается! Бригада — звери! Крышу перекрыли, сейчас сайдингом зашивают, окна новые блестят!
Пару раз Виталий с Галиной заезжали туда на выходных. Виталий морщился: он видел, что делают «халтуру». Сайдинг лепили прямо на гнилые доски, не выровняв стены. Новую проводку кинули поверх старых обоев в кабель-каналах, прикрученных криво. Но тесть ходил гоголем:
— Видал, зятек? Европа! Чисто, аккуратно. Не то что твои эти... нивелиры-шмивелиры. Тут размах нужен!
Галина старалась не смотреть на мужа, видя, как у того портится настроение от вида выброшенных на ветер денег. Но она молчала, боясь обидеть сияющих родителей.
Наступил октябрь. Дожди зарядили с невероятной силой, смывая остатки дачного оптимизма.
Звонок тещи раздался во вторник вечером.
— Виталий, нужно серьезно поговорить, — голос Тамары Павловны был жестким, без привычного сахара.
— Что случилось? Текёт новая крыша? — не удержался от сарказма Виталий.
— Типун тебе на язык! Всё там отлично. Дело в деньгах. Бригадир смету закрывает, нужно расплачиваться. И кредит гасить, а то там проценты капают бешеные.
— Так я же дал триста на материалы. Вы говорили, кредит взяли на работы.
— Ой, ну чего ты начинаешь мелочиться? Там перерасход пошел. Материалы подорожали, доставку посчитали... В общем, Виталь, нужно еще семьсот тысяч.
— Сколько?! — Виталий чуть не выронил телефон. — Семьсот? Тамара Павловна, мы договаривались на триста. Откуда такая сумма?
— Ну мы же баню новую поставили! И забор из профлиста по всему периметру! Ты же мужчина, должен понимать, стройка — дело живое. Короче, деньги нужны до пятницы. Вы же на квартиру копите, у вас есть. Не жмись для семьи.
— Я не «жмусь», я планирую бюджет. Вы не согласовали со мной ни баню, ни забор.
— Вот ты какой, значит? Мы для вас старались, здоровье гробили, отец спину надорвал, таская цемент! А ты теперь в кусты? Мы на тебя рассчитывали!
Разочарование сменилось злостью.
— Я должен подумать. Семьсот тысяч — это не за хлебом сходить.
— Думай, но недолго. Банк ждать не будет, и бригада тоже. Они ребята крутые, могут и спросить жестко, — в голосе тещи проскользнули угрожающие нотки, которых Виталий раньше не замечал.
Он положил трубку и посмотрел на Галину. Та сидела бледная, слышала разговор — динамик был громким.
— Семьсот... — прошептала она. — Виталь, это же почти половина того, что нам осталось накопить.
— Дело даже не в сумме, Галя. Дело в наглости. Они поставили меня перед фактом.
На следующий день Виталий встретился с Артемом. Друг, выслушав историю, лишь криво усмехнулся.
— Ну ты, Виталя, и попал. Я же говорил — дойка. Тебя просто поимели, как школьника. Сначала палец откусили, теперь руку по локоть хотят. Семьсот штук? За этот сарай? Да они там, небось, половину пропили или в карман положили.
— Мне стыдно, Артем. Стыдно, что я, взрослый мужик, повелся на это «по-родственному».
— Стыд — плохое чувство в бизнесе. А это — бизнес. Их бизнес на твоей шее. Шли их лесом.
— Если не дам, будет война. Галю заклюют.
— А если дашь, они через полгода попросят машину обновить. Или зубы вставить. Аппетит приходит во время еды.
Виталий вернулся домой мрачнее тучи. Галина встретила его в коридоре с ноутбуком в руках. Глаза у неё были красные, но взгляд — решительный. Впервые за долгое время он увидел в ней не мягкую жену, а жесткого профессионала, привыкшего работать с фактами.
— Виталя, я тут подумала... Семьсот тысяч, баня, забор... Отец никогда бы сам не стал этим заниматься так резво. У него и сил нет, и желания. И я решила заказать выписку из ЕГРН. Просто чтобы понять, что там с участком, вдруг какие обременения, раз кредит брали.
— И что? — Виталий напрягся.
— Смотри. — Она развернула экран.
В строке «Правообладатель» значилось не имя Бориса Игнатьевича или Тамары Павловны.
Там было написано: ЛЕСНИКОВ СТАНИСЛАВ БОРИСОВИЧ.
Дата регистрации права собственности: три месяца назад.
Аккурат перед началом «большого ремонта».
— Стас? — Виталий опешил. — Твой брат?
— Да. Мой братец, который ни дня нормально не работал, — голос Галины дрогнул, но тут же окреп. — Они переписали дачу на него. А с нас тянут деньги на ремонт его дома.
Виталий подошел к окну. Злость, бурлившая внутри, вдруг улеглась, уступив место спокойствию. Все пазлы сложились. Стас, любимый сыночек, вечный должник и неудачник, вдруг получил «приданое», которое родители решили упаковать в евроремонт за счет зятя. Это было не просто неуважение. Это было предательство.
Использование его, Виталия, как слепого кошелька.
И использование Галины как рычага давления.
— Я еду к ним, — сказал он просто.
— Я с тобой, — Галина начала собираться.
— НЕТ. — Он отрезал это слово так резко, словно поставил точку в чертеже. — Тебе там делать нечего. Не хочу, чтобы ты видела эту грязь. Я решу этот вопрос сам. Раз и навсегда.
***
Виталий приехал к родителям жены вечером.
В комнате был «полный комплект». Тамара Павловна в нарядном платье, Борис Игнатьевич, подруга тещи — тетя Зина, известная сплетница, и сам виновник торжества — Стас.
Станислав, парень лет тридцати с нагловатой ухмылкой, развалился в кресле, ковыряясь в телефоне.
— О! Явился спонсор нашего банкета! — хохотнул Стас, не вставая. — Здарова, Виталя. Чё такой кислый?
— Виталик! Проходи, дорогой! — Тамара Павловна засуетилась, но в её глазах читался страх вперемешку с жадностью. Она была уверена: если приехал, значит, привез деньги. — Знакомься, это Зинаида Петровна, я тебе про неё рассказывала. Зина, это наш золотой зять! Без него мы бы никуда!
Тетя Зина растянула губы в улыбке:
— Наслышана, наслышана! Какой молодец, так родителям помогать! Сейчас таких мужиков днём с огнём не сыщешь, одни жмоты. А этот — кремень!
Виталий не стал садиться. Он остался стоять в дверном проеме, чувствуя себя скалой, о которую сейчас разобьются их надежды.
— Я приехал поговорить по поводу денег, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом.
Его тон заставил всех замолчать. Стас оторвался от телефона.
— Ну так давай, выкладывай котлету, чё тянуть? — буркнул брат жены. — Мне ещё метнуться надо по делам.
Теща пихнула сына локтем:
— Стасик, помолчи! Виталий, мы слушаем. Ты наличными привез или переведешь? Нам лучше налом, чтобы банк не блокирнул.
Виталий обвел комнату взглядом. Он увидел страх в глазах тестя, наглость в позе Стаса и лицемерную маску на лице тещи.
— Я не дам вам ни копейки, — отчетливо произнес Виталий.
Тишина стала такой плотной.
— В смысле? — первым очнулся Стас. — Ты чё, попутал? Обещал же!
— Виталик, ты шутишь? — голос тещи дрогнул. — При Зинаиде Петровне такие шутки... Некрасиво.
— Некрасиво, Тамара Павловна, — это считать меня идиотом. Некрасиво врать своей дочери. Некрасиво требовать с меня миллион на ремонт дома, который мне не принадлежит и никогда не будет принадлежать.
Тесть поперхнулся слюной и закашлялся. Теща побелела, слой пудры на её лице стал похож на потрескавшуюся штукатурку.
— О чем ты говоришь? Это наша дача! Семейная! — взвизгнула она.
— Нет, — Виталий достал из кармана сложенный лист бумаги — распечатку из Росреестра — и бросил её на стол, прямо поверх вазочки с вареньем. — Это дача гражданина Лесникова Станислава Борисовича. Право собственности оформлено три месяца назад. Как раз перед тем, как вы начали клянчить деньги на «семейное гнездышко».
Зинаида Петровна ахнула и потянулась к бумажке, надев очки.
— Ой, батюшки... — прошептала она. — И правда, на Стасика записано.
— Ты шпионил за нами?! — заорал Стас, вскакивая с кресла. — Да ты кто такой, чтобы мои хаты проверять? Фраер дешевый! Ты чё, за бабки удавиться готов? У тебя их дофига!
— Закрой рот, — спокойно сказал Виталий. Жаргонные словечки Стаса отлетали от него, не причиняя вреда. — Ты, здоровый лось, решил за чужой счет себе евроремонт сделать? Руками родителей?
— Это наше дело! — вступила в бой теща, понимая, что маски сброшены. — Мы родители! Мы решили подарить сыну, ему нужнее! У тебя всё есть, а Стасик неустроенный! Куда она денется, эта дача? Вы бы всё равно туда ездили!
— Я туда больше ни ногой. И Галина тоже. Вы обманули нас. Вы пытались развести меня на деньги, зная, что я вкладываюсь в чужую собственность. Это называется мошенничество.
— Да какое мошенничество! — взревел тесть. — Ты нам должен! Ты мою дочь взял! Ты обязан помогать!
— Я обязан своей жене и своим детям будущим. А спонсировать великовозрастных трутней я не намерен.
— Ты пожалеешь! — зашипела теща, надвигаясь на него. — Галя тебе этого не простит! Мы ей скажем, что ты нас оскорбил, что ты мать выгнал...
— Галя в курсе, — тихо сказал Виталий. — Это она выписку заказала.
Эти слова ударили по ним сильнее, чем отказ в деньгах. Теща осела на стул. Это был крах их единственного козыря — манипуляции дочерью.
— Короче так, — Стас двинулся на Виталия, сжимая кулаки. — Ты щас метнешься и снимешь бабки. Или я тебе объясню, кто ты есть по жизни. Мы на бабло попали, кредит висит, бригада предъявляет. Ты нас подставил!
— Я никого не подставлял. Кредит брали вы. Договоры с бригадой подписывали вы. Собственник — ты. Вот и разбирайся со своими проблемами сам. Продай машину, почки, дачу свою продай. Мне плевать.
Стас замахнулся, пытаясь изобразить хук справа, но Виталий, привыкший работать в полевых условиях и имевший крепкую реакцию, просто перехватил его руку и резко выкрутил её. Стас взвыл и согнулся.
— Не советую, — холодно сказал Виталий, отпуская руку брата жены, отчего тот шлепнулся обратно в кресло. — Я ухожу. Больше не звоните ни мне, ни Гале.
— Ты ещё припол... — начала было теща, но осеклась под взглядом Виталия.
— Нет, Тамара Павловна. Это вы теперь будете думать, как вылезать из той ямы, которую сами себе вырыли. А я свою высоту взял. И хочу сказать, мои деньги вы вернете или по доброму или через суд, выбирать вам.
Виталий развернулся и вышел. В подъезде было тихо. Он спускался по лестнице, чувствуя невероятную легкость.
👉Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Осень окончательно вступила в свои права, но для Виталия и Галины наступила ясная погода. Они сидели в кафе, выбирая плитку для ванной в новой квартире — той самой, большой и просторной, которую они вот-вот должны были купить. Без долгов и помощи со стороны.
Галина еще переживала, но Виталий видел, что это очищающая боль. Она сбросила иллюзии. Мать звонила ей пару раз, пыталась давить на жалость, кричала про предательство, но Галина, наученная горьким опытом и поддержкой мужа, нашла в себе силы сказать твёрдое: «Разбирайтесь сами».
Финал этой истории до них донес Артем, у которого были свои источники, и «сарафанное радио» в лице той самой тети Зины.
Жадность и наглость сыграли с родственниками злую шутку. Кредит, который взяли родители под залог своей квартиры, платить было нечем. Стас, естественно, денег не имел. "Крутая" бригада строителей, не получив расчет, начала вполне конкретно угрожать — не судом, а разборками «по понятиям», которые так любил упоминать Стас в своих речах. Бригадир быстро объяснил «заказчикам», что бывает с теми, кто кидает работяг.
В итоге, чтобы погасить долги перед банком и строителями, семейству пришлось пойти на крайние меры.
Дача — тот самый «дворец», ради которого всё затевалось — была выставлена на срочную продажу. Но продать её за вложенные деньги было нереально: кому нужен недоделанный «евроремонт» на гнилом фундаменте по завышенной цене?
Покупателей не было.
Банк начал процедуру взыскания на квартиру родителей.
Стас, прижатый к стенке родителями и страхом перед кредиторами, был вынужден продать дачу за бесценок — фактически по цене земли, потеряв все вложенные (в том числе и те 300 тысяч Виталия) деньги. Но и этого не хватило полностью закрыть дыры. Стасу пришлось продать свою любимую подержанную иномарку и устроиться на работу — водителем в курьерскую службу, где платили мало, а гоняли много.
Тамара Павловна и Борис Игнатьевич остались у разбитого корыта: без дачи, без машины сына, с подпорченным здоровьем и полной изоляцией от дочери и зятя. Их план обогатиться за чужой счет и обеспечить сынка рухнул, похоронив под собой остатки семейных отношений.
Виталий смотрел на жену, которая увлеченно спорила о цвете затирки, и думал, что иногда нужно провести четкую границу, как на карте. Обозначить своё и чужое. И никогда не позволять никому заступать за эту черту. Даже если эти люди называют себя родней.
Фундамент их собственной семьи выстоял, а чужой, построенный на лжи, рассыпался в прах.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»
ЧИТАТЬ "Сборщик душ" (фантастика)
Марк не из любопытства залез в дом старика. Но ничего ценного ему не удалось найти, в отчаянии мальчик забирает, как ему показалось хлам, но именно шкатулка, которую открыли злобные полицейские, что заподозрили его в краже, заставила провести эксперимент и… Ару уже забыла причину войны: все просто мстили друг другу. Миномётный обстрел разорвал её бензовоз. Обгорелая, полуживая, она добирается до посёлка. Местный житель, что скрывается от наших и ваших, помогает ей добраться до лаборатории «Нора», где можно сохранить её жизнь. Ару понимает, что это будет уже не она, но другого выхода нет…
