— Ты, Витюша, совсем уже берега попутал? Для родной матери жалко лишний кусок хлеба? — голос в трубке звучал визгливо, с той особой интонацией, которая всегда заставляла Виктора мысленно сжиматься в комок, хотя внешне он оставался неподвижен.
— Мам, какой хлеб? Я тебе перевёл деньги три дня назад. На всё должно хватить, — Виктор старался говорить мягко, сдерживая подступающее раздражение. — Мы же обсуждали бюджет.
— Ой, не лечи меня, а? Бюджет у него! Ты там в своей кузне поди деньгу лопатой гребёшь, а мать должна на макаронах сидеть? — женщина на том конце провода сделала театральную паузу. — Светка вот звонила, говорит, ребёнку на обувь не хватает. Я ей перекинула немного. А у меня теперь в кошельке — шаром покати. Стыдоба, честное слово.
— Мама, Света взрослая женщина, у неё муж есть...
— Муж! — фыркнула трубка. — Одно название. А ты — брат. Кровь родная. Короче, Вить, не жмись. Скинь еще пятёрку, и замнём для ясности. А то я ведь приеду, проверю, как вы там жируете.
Виктор опустил телефон, глядя на потухший экран. В его мастерской, наполненной запахом раскаленного металла и угольной пыли, обычно царил покой, но сейчас воздух казался тяжелым. Он работал кузнецом художественной ковки — профессия редкая, требующая силы и терпения. Он мог часами выправлять сложный завиток на каминной решётке, добиваясь идеальной линии, но в общении с матерью, Ларисой Петровной, его терпение трещало, как перекаленная сталь.
Ему было тридцать пять. Совсем недавно, всего год назад, он наконец-то создал семью. Поздний брак, как говорили соседи, но для Виктора это был осознанный шаг. Его жена, Валентина, была полной противоположностью его шумной и требовательной родне. Она работала каллиграфом — расписывала приглашения, создавала уникальные шрифты для логотипов, реставрировала старинные грамоты. Её мир состоял из тишины, туши, перьев и идеальной гармонии линий.
Книги автора на ЛитРес
После свадьбы Виктор переехал к Валентине. Просторная трехкомнатная квартира с высокими потолками досталась ей от бабушки. Бабушка болела долго и тяжело, последние годы Валентина, тогда еще студентка, не отходила от её постели, совмещая учебу в художественной академии с уходом за лежачей больной. Она заслужила каждый метр этой жилплощади своим трудом и любовью, и никогда, ни единым словом или взглядом, не дала понять Виктору, что он здесь — примак. Наоборот, она создала для него дом, о котором он мечтал.
— Что-то случилось? — тихо спросила Валентина, входя в комнату. Она держала в руках чашку чая, её движения были плавными, почти невесомыми.
— Мать звонила, — Виктор потер переносицу, испачканную сажей. — Опять деньги нужны. Свете перевела, теперь самой не на что жить.
— Снова? — Валентина поставила чашку на стол, стараясь не задеть чертежи новой ограды. — Вить, ты переводил ей всего пару дней назад. Десять тысяч, кажется?
— Да. Но, видишь ли, у Светки опять «финансовая яма», а у мамы сердце доброе за чужой счет.
Виктор чувствовал себя виноватым. Это странное, липкое чувство вины преследовало его с детства. Старшая сестра, Светлана, всегда была «бедной овечкой», которой все должны. Лариса Петровна, женщина здоровая, крепкая, получающая неплохую пенсию и имеющая собственную двухкомнатную квартиру, постоянно жаловалась на нехватку средств. При этом она никогда не требовала помощи от дочери — только от сына.
— Я не хочу вмешиваться, — мягко произнесла Валентина, касаясь плеча мужа. — Ты замечательный сын, ты помогаешь. Но мне кажется, это переходит границы разумного. Моя мама, пенсионерка, наоборот старается нам банку варенья сунуть или выпечку сделать, а твоя...
— Она просто привыкла так, — вздохнул Виктор, пытаясь оправдать мать скорее перед самим собой. — Ей кажется, что если я женился и живу у жены, то у меня куча свободных денег. Я переведу ей, ладно? Не хочу скандала. Пять тысяч погоды не сделают, а нервы целее будут.
Валентина промолчала. В её глазах мелькнуло сочувствие, смешанное с тревогой. Она видела, как эта ситуация тяготит мужа, но надавить на него — значило бы обидеть. Она верила в его благоразумие. Надеялась на понимание.
***
Прошло две недели. Вечерний город за окном зажигал огни, а в квартире Валентины царил уютный полумрак. Она разговаривала по телефону со своей подругой, Мариной, которая работала реставратором старинных кукол.
— Валь, ну это уже ни в какие ворота, — возмущалась Марина на том конце провода. — Я понимаю, помощь родителям — это святое. Я сама отцу помогаю, но он у меня на лекарства тратит, и всегда чеки показывает, хотя я и не прошу. А тут? Кормить взрослую сестру через мамины руки?
— Я случайно обмолвилась, что мы на море хотим поехать летом, — поделилась Валентина, выводя пером сложный вензель на бумаге. — Так Виктор теперь ходит чернее тучи. Свекровь узнала и заявила, что раз на моря есть, значит, матери можно и побольше пайку отстегнуть.
— И сколько она теперь хочет?
— Двадцать тысяч. Ежемесячно. Говорит, инфляция, цены кусаются, а ей витамины нужны.
— Витамины от наглости ей нужны! — рассмеялась Марина. — Валя, ты же согласна, что это перебор? Теоретически, все дети обязаны помогать, я это поддерживаю. Я сама мечтаю, что мои спиногрызы, когда вырастут, стакан воды подадут. Но не выжимать же соки!
— Согласна, — тихо ответила Валентина. — Но Виктор не может ей отказать. Он боится. Не её саму, а её крика, этих истерик, обвинений в неблагодарности.
В это же время Виктор сидел в небольшом кафе со своим другом, Олегом. Олег был промышленным таксидермистом — создавал чучела для музеев естествознания. Работа специфическая, требующая стальных нервов.
— Витёк, ну ты даешь, — Олег помешивал ложечкой кофе. — У меня и отец, и мать, и дед еще жив. Я им ремонты делаю, вожу на дачу, привожу продукты мешками. Но денег на руки... Зачем? У них пенсия есть. Если даю, то только на крупные покупки. А тут — двадцать штук каждый месяц просто так? Чтобы она их твоей сеструхе сливала?
— Да понимаю я, — Виктор выглядел уставшим. — Но она мать. Говорит, что вырастила, выкормила.
— Всех вырастили, — отрезал Олег. — Мои сами справляются. Говорят: «Сынок, копи на своё жильё, на детей будущих». А твоя тебя как дойную корову воспринимает. Ты сестру свою видел? Она же на тебе ездит.
— Светка звонила вчера, — мрачно усмехнулся Виктор. — Говорит, мать ей заявила, что хочет к ней переехать жить. Мол, скучно одной.
— И что сестра?
— В истерике. «Куда я её возьму, у меня Вадик, у нас двушка, нам тесно». Кричала, чтобы я не смел соглашаться на мамины планы, потому что мама, видите ли, что-то затеяла.
Виктор вернулся домой поздно. Валентина встретила его в коридоре, заметив глубокую морщину, пролёгшую у него между бровей.
— Ты говорил с сестрой? — спросила она.
— Да. Знаешь, мне кажется, мать просто шантажирует нас всех. Свете пригрозила переездом, чтобы та отстала с деньгами, а с меня требует эти двадцать тысяч, чтобы... я даже не знаю, чтобы что. Просто чтобы показать власть.
— Двадцать тысяч, Витя, — Валентина покачала головой. — У нас отпуск на носу. В машине заднюю стойку менять надо. Это большие деньги.
— Я знаю, Валя. Я откажу ей. Завтра же позвоню и откажу.
Этот разговор дался ему нелегко. Мягкость в душе Виктора сменилась глухим разочарованием. Он вдруг ясно увидел картину: его используют. Просто и цинично.
***
Звонок, как обычно, раздался в разгар рабочего дня. Виктор ковал огарок для подсвечника, когда телефон завибрировал на верстаке.
— Ну что, сынок, я жду перевод, — без приветствия начала Лариса Петровна. — На карточке пусто, а мне за квартиру платить.
— Мам, я заплатил за твою квартиру сам, через приложение. Квитанции у меня, — спокойно ответил Виктор, вытирая руки ветошью. — Продукты я тебе привозил в субботу. Денег я сейчас переводить не буду. У нас свои планы, мы копим на поездку.
— Чего?! — голос матери взвизгнул, заставив Виктора отстранить телефон от уха. — Ты что там, совсем рамсы попутал? На поездку? Жене своей на хотелки значит есть, а матери родной шиш? Ты забыл, кто тебя рожал?
— Я ничего не забыл. Но двадцать тысяч — это перебор. Я не миллионер.
— Ах так... — тон Ларисы Петровны резко изменился, став ледяным и угрожающим. — Значит, денег нет? Ну ладно. Раз ты не хочешь помогать матери дистанционно, значит, я нуждаюсь в уходе. Я старая, больная женщина. Мне одиноко. Вот что, Витя. Завтра я переезжаю к вам.
— Куда к нам? — опешил Виктор.
— К вам в квартиру. У твоей жены трешка, места навалом. Буду жить с вами, раз ты меня содержать не хочешь. На тарелку супа-то я надеюсь заработала?
Виктор потерял дар речи.
— Мам, ты не можешь просто так взять и переехать. Это не моя квартира. Это квартира Вали.
— А вы семья? Муж и жена — одна сатана. Что её — то твоё. Всё, я чемодан собираю. Завтра утром буду. Не дашь денег — буду жить у вас, пока совесть у тебя не проснётся. НЕТ, я не шучу.
Она бросила трубку.
Вечером он рассказал всё Валентине. Он ожидал скандала, слёз, упрёков. Он был готов к тому, что жена укажет ему на дверь вместе с его безумной родней. Но Валентина слушала его внимательно, и её лицо, обычно мягкое и открытое, каменело с каждым словом.
— Она сказала, что переезжает? — уточнила Валентина.
— Да. Завтра утром. Валя, прости меня. Я позвоню ей, я запрещу...
— Не надо, — прервала его Валентина. В её голосе прозвучали металлические нотки, которых он раньше не слышал. — Если ты начнешь ругаться, она приедет назло. Устроит сцену под дверью. Она хочет шоу. Она хочет, чтобы мы испугались и начали платить дань.
— И что делать? Пустить её? Она же нас с ума сведет! Она начнет свои порядки наводить, а ты... ты к тишине привыкла.
— Витя, послушай меня, — Валентина взяла его руки в свои. Её пальцы были прохладными. — Я прошу тебя только об одном. Не вмешивайся. Завтра утром, как только она позвонит, что выезжает, садись в машину и поезжай к моим родителям. Отец просил посмотреть стиралку, она там шумит странно. И задвижку на калитке на даче поправить.
— Ты хочешь остаться с ней одна? Валя, она тебя сожрёт. Она выражений не выбирает.
— Не сожрёт, — Валентина улыбнулась, но улыбка эта была какая-то хищная, незнакомая. — Езжай. Я тут сама встречу гостью. Всё будет мирно. Обещаю.
Виктор пытался возразить, но Валентина была непреклонна. В ней проснулось холодное решение защищать свой дом. Она поняла, что мягкость и интеллигентность здесь воспринимаются как слабость. А слабость наказуема.
— Ладно, — сдался Виктор. — Но если что — звони сразу. Я прилечу.
***
На следующее утро, едва Виктор уехал, раздался телефонный вызов.
— Ну что, невестка, встречай! — развязно прозвучал голос свекрови. — Я уже в такси, через пять минут буду. Готовьте хоромы.
Валентина глубоко вздохнула. Она была готова. Она заранее предупредила соседку, чтобы та не удивлялась возможному шуму, и приступила к финальной стадии подготовки.
Её трехкомнатная квартира имела планировку старого образца: изолированная спальня, большая изолированная гостевая комната и проходной зал. Обычно в доме царил идеальный порядок — ни пылинки, книги расставлены по цветам корешков, на столах свежие цветы.
Но сегодня квартира преобразилась.
Валентина зашла в гостевую комнату — самую светлую и уютную, ту самую, на которую наверняка рассчитывала Лариса Петровна.
На кровати были разбросаны вещи: старый затертый халат гигантского размера, какие-то растянутые рейтузы. На полу валялись мужские тапочки сорок пятого размера, стоптанные и, казалось, пахнущие даже на вид. Весь стол был заставлен баночками с лекарствами, среди которых стояла грязная кружка с недопитым чаем и засохшее печенье. По полу были рассыпаны детали детского конструктора "Лего", машинки и разорванные книжки. В углу сиротливо стоял детский горшок (совершенно чистый, купленный вчера, но выглядевший внушительно).
Валентина критически осмотрела композицию. Не хватало штриха. Она достала из шкафа старую радио няню и включила её, оставив базу в соседней комнате, где работало радио на волне "детские песни" на полной громкости, но приглушенно дверью.
Звонок в дверь. Валентина накинула на себя фартук, растрепала волосы, сделав вид замученной домохозяйки, и пошла открывать.
На пороге стояла Лариса Петровна. С огромным чемоданом на колесиках и спортивной сумкой через плечо. Она выглядела победительницей.
— Ну, здравствуй, Валя, — она бесцеремонно вкатилась в прихожую. — А где Витька? Вещи таскать кто будет?
— Здравствуйте, Лариса Петровна. Виктор уехал по делам, просил вас встретить, — Валентина улыбнулась как можно приветливее, но не сделала попытки помочь с сумками.
Свекровь скинула туфли, оглядываясь хозяйским взглядом.
— Ладно. Показывай, где я жить буду. Надеюсь, вы сообразили мне комнату с балконом выделить? Я солнце люблю с утра.
Она решительно направилась к двери гостевой комнаты.
— Ой, Лариса Петровна, подождите! — воскликнула Валентина, но «не успела» преградить путь.
Свекровь распахнула дверь и застыла.
В нос (как ей показалось) ударил запах лекарств и затхлости. Её взору предстала кровать, заваленная чужим тряпьем, и пол в игрушках.
— Это что такое? — прошипела она, оборачиваясь к невестке. — Вы что, тут бомжей приютили?
— Ну что вы, — смиренно ответила Валентина. — Это моя мама. И внучатый племянник.
— Какая еще мама? Какой племянник? — глаза свекрови округлились. — Твоя мать в своей квартире живет!
— Понимаете, — Валентина понизила голос до заговорщического шепота, — у мамы давление скачет, ей тяжело одной. А тут брат мой привез своего сына, Егорку. Мальчику шесть лет, он гиперактивный, его из садика выгнали за поведение. Мать брата попросила помочь, ну и мы решили — мы же семья! Перевезли маму и внука сюда. Они теперь в этой комнате живут.
— И где они сейчас? — подозрительно спросила Лариса Петровна, с опаской косясь на разбросанный конструктор.
— Гулять пошли. Егорка, он же такой... энергичный. Вчера вот вазу разбил, в стену мячом кидал. Кричит громко, бегает. Мама за ним еле поспевает, вот я и помогаю. Они скоро вернутся, к обеду. Егорка как раз капризничать начинает спать хочет.
Свекровь побледнела. Перспектива жить в квартире с больной свахой и неуправляемым ребенком явно не входила в её планы.
— Вы что, сдурели? А мне куда? Я мать! Я требую нормальных условий!
Валентина сделала самое невинное лицо.
— Лариса Петровна, ну как же. Мы вас ждали. Место есть!
Она провела ошарашенную женщину в проходную комнату — зал. Это было самое проходное место в квартире, соединяющее кухню, коридор и спальню хозяев.
Посреди комнаты стоял маленький, жесткий диванчик. Валентина широким жестом указала на приготовленную стопку белья:
— Вот. Подушка, одеяло. Диван раскладывается, правда, он немного скрипит, но Виктор сказал, вы привычная.
— Здесь?! — взвизгнула свекровь. — На проходе?
— Ну а где еще? — удивилась Валентина. — Спальня наша с Витей занята, гостевая — мамой и ребенком. Остается зал. Тут уютно. Телевизор есть. Правда, Егорка мультики любит смотреть с пяти утра, но вы же бабушка, вы поймете. Да и Виктор часто ночью на кухню ходит воды попить, через вас перешагивать будет... Зато все вместе!
— Ты издеваешься надо мной? Ты мне, матери, предлагаешь спать в коридоре, пока твоя родня в царских условиях живет? НЕТ! Я этого не потерплю! Вызови Витьку немедленно!
— Витя занят, — холодно отрезала Валентина, сбрасывая маску любезности. — И потом, квартира эта — моя. Досталась мне от моей бабушки. Я имею полное право селить здесь свою мать и своих племянников. А вы, Лариса Петровна, поставили нам ультиматум: или деньги, или переезд. Денег лишних нет. Жилье — вот, пожалуйста. Диван, крыша над головой. Всё как вы просили. Или вам шашечки, или ехать?
Свекровь задохнулась от возмущения. Наглость этой тихони переходила все границы.
— Да я... да ты... Тварь неблагодарная! — выплюнула она. — Да я ноги моей здесь не будет!
— Как скажете, — Валентина равнодушно пожала плечами. — Чай будете? Или сразу такси вызвать?
— Сама доберусь! И Витьке передай — прокляну! Сына у меня больше нет!
Лариса Петровна схватила свою сумку, с трудом развернула чемодан (колесико предательски застряло в ковре) и, бормоча проклятия, вылетела из квартиры.
Валентина закрыла за ней дверь. Постояла секунду, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Затем выдохнула. Медленно прошла в гостевую комнату. Собрала халат, тапочки и игрушки в большой пакет. Убрала грязную чашку. Выключила радионяню.
Через десять минут комната снова сияла чистотой и пустотой. Никакой мамы, никакого племянника Егорки тут, разумеется, и в помине не было.
👉Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Виктор вернулся через три часа, настороженный, как сапер на минном поле. Он тихо открыл дверь, ожидая услышать крики матери или увидеть заплаканную жену.
Но в квартире пахло свежесваренным супом и выпечкой. Тишина была звенящей, благословенной.
Он заглянул на кухню. Валентина сидела за столом и спокойно работала пером, выводя золотые буквы на плотной бумаге.
— Валя? — шепотом позвал он. — А где... мама?
Валентина подняла голову и улыбнулась. Это была её обычная, теплая улыбка, в которой, однако, теперь читалась какая-то новая сила.
— Уехала, — коротко ответила она.
— Уехала? Сама? — Виктор не поверил ушам. — Вы поругались?
— Нет, что ты. Мы очень конструктивно поговорили. Я показала ей её спальное место, рассказала о текущей ситуации в нашем доме. Она решила, что предложенные условия проживания не соответствуют её статусу.
— Какая ситуация? Какие условия? — Виктор опустился на стул.
— Неважно, милый. Главное, она поняла, что в этой квартире ультиматумы не работают. Садись есть. Борщ стынет.
Валентина не стала вдаваться в подробности про выдуманного племянника и старый халат. Она лишь вскользь упомянула, что "возможно, немного сгустила краски". Виктор смотрел на жену с восхищением. Он понимал, что она сделала то, на что у него не хватало духа — защитила их территорию. Без скандала (с его стороны), без драки, просто переиграв манипулятора на его же поле.
Прошла неделя. Лариса Петровна не звонила. Виктор тоже не спешил набирать номер, наслаждаясь тишиной. Но новости пришли от Светланы.
Сестра позвонила брату в состоянии, близком к истерике.
— Витя! Это кошмар! — орала она в трубку. — Забери её! Забери мать!
— Что случилось? — спокойно, даже с некоторой иронией спросил Виктор, вытирая руки после работы.
— Она переехала ко мне! Притащилась с чемоданом, говорит, что невестка твоя — змея подколодная, выгнала мать на улицу. Теперь она живет в зале, командует Вадиком, учит меня жить, требует, чтобы я ей готовила диетическое! Сказала, что раз ты, предатель, денег не даешь, то я обязана её содержать, потому что я "тоже дочь"! Витя, она требует мою зарплату!
— Ну, Света... — Виктор усмехнулся. — Она же твоя мама. Кровь родная. Ты женщина, ты поймешь. А у меня... у меня денег нет. Мы на море едем.
— Какое море?! Витя! ПОМОГИ!
— Не могу, сестренка. Сами разбирайтесь. У меня, знаешь ли, воздух нынче платный.
Виктор положил трубку. Презрение и страх, которые он испытывал раньше, исчезли. Осталось только чувство легкого, холодного удовлетворения. Жадность и наглость, объединившиеся против него, теперь пожирали друг друга.
Мать была наказана своими же методами. Пытаясь навязать себя и продиктовать финансовые условия сыну, она наткнулась на стену, возведенную тихой невесткой, и срикошетила в жизнь своей любимой дочери, превратив её в ад. Двери дома Виктора были теперь для неё закрыты — не на замок, но страхом перед "сумасшедшим домом" с несуществующим внуком.
А Виктор и Валентина готовились к отпуску. Море ждало. И оно обещало быть спокойным.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»
ЧИТАТЬ "Лабиринт" (фантастика)
Гиноиды заполонили землю, смесь механического тела и живого мозга. Это не просто способ выживания в отравленном мире, но и дань моде. Теперь тела людей ремонтировались, запчасти стали цениться так же высоко, как и сама жизнь. Банда падальщиков, заманив Артура, решила разобрать его тело на запчасти, но не все пошло гладко. Раненый Олег вынужден идти к инженеру, чтобы восстановить тело, но там же оказался и Артур, который за ремонт тела отдал кластерный куб, что нашел в рюкзаке нападающих. Все бы ничего, но кластер оказался живым, вот тут и начались проблемы.
