— Валера, послушай, ну неужели тебе самому не жалко оставлять всё это просто так? — голос Антонины звучал мягко, с просительной интонацией, пока она пальцем обводила сложный узор на новых льняных шторах, которые сама же и проектировала для этой веранды. — Ты вложил сюда душу. Каждый винтик, каждая розетка — это твои руки.
— Именно поэтому, Тоня, — Валерий не оторвался от схемы электрощитка, которую чертил в блокноте, проверяя финальные показатели напряжения. — Именно потому, что я знаю цену своему труду. Я инженер-проектировщик, я привык работать с документами и фактами, а не с капризами. Твоя мать считает, что я здесь для того, чтобы «отжать» — прекрасное слово, согласись — её собственность. Мне моя нервная система дороже, чем этот, пусть и идеальный теперь, дом.
— Но она же... она просто старая женщина, у неё страхи, — Антонина подошла ближе, положив ладонь на плечо мужа. В этом жесте была надежда на понимание, попытка сгладить острые углы, которые торчали в их жизни последние два года, как ржавые гвозди из старого забора. — Она увидит, как мы тут живем, успокоится. Я поговорю с ней ещё раз. Мягко. Без упреков.
— Мягко ты говорила два года назад, когда мы вывозили отсюда горы мусора, — Валерий всё-таки поднял голову. В его серых глазах не было злости, только усталость человека, который устал доказывать, что он не верблюд. — А потом, когда я перекрыл крышу на свои премиальные, она сказала, что я это делаю, чтобы потом при разводе чек предъявить. Тоня, я люблю тебя. Но я не мазохист.
— Давай попробуем остаться на лето. Только мы, — умоляюще произнесла Антонина. — Я, ты и тишина. Свежий воздух. Ты ведь сам хотел проверить работу дренажной системы в сезон дождей. А если... если мама только заикнется о приезде, мы сразу уедем.
Книги автора на ЛитРес
Валерий посмотрел на жену. Антонина, талантливый дизайнер интерьеров, умела создавать уют даже в бетонной коробке, а эту дачу она превратила в картинку из журнала. Ему нравилось, как она смотрит на этот дом — как на их совместное детище.
— Хорошо, — выдохнул он, закрывая блокнот. — Уговор такой: если здесь нарисуется тёща, я делаю ласты. Сразу. Без долгих сборов и прощальных чаепитий. Я сажусь в машину и уезжаю. А ты как хочешь.
— Спасибо! — она обняла его, прижавшись щекой к колючей щеке. — Ты самый лучший. Она не приедет, она же боится сквозняков и комаров. Всё будет хорошо.
На веранде пахло нагретым деревом и хвоей. Это было то самое хрупкое счастье, которое они строили по кирпичику.
***
История этого дома была похожа на запущенную болезнь, которую долго лечили, но пациент оказался неблагодарным. Пять лет назад, когда отец Антонины ушел из семьи, устав от вечных претензий супруги, дача оказалась брошенной. Галина Петровна, женщина громкая и считающая себя «жертвой обстоятельств», на участок не ездила. Ей было лень. Максимум — раз в сезон привезти подруг, попариться в бане, оставив после себя горы грязной посуды и пустых бутылок, и уехать, даже не выключив свет.
Когда Антонина вышла замуж за Валерия, вопрос с дачей всплыл случайно. Молодым хотелось своего угла на природе. Валерий, человек основательный, привыкший к точности в своей профессии проектировщика, предложил восстановить дом. Тёща тогда лишь хмыкнула: «Да делайте что хотите, всё равно стоит гниёт». Но переписывать участок отказалась наотрез: «Ага, сейчас! Ты с ним разведешься через год, а он у меня полдома оттяпает. Знаю я этих ушлых!»
Валерий тогда промолчал. Он решил делом доказать, что его интересует не кадастровая стоимость земли, а комфорт жены. Два года. Два долгих года он вкладывал сюда все свободные деньги. Менял венцы сгнившего сруба, проводил новую проводку по всем СНиПам, бурил скважину, ставил септик. Антонина занималась отделкой. Она подбирала цвета, мебель, текстиль. Из мрачного склепа дом превратился в светлый, стильный коттедж и уютным камином.
Поначалу Галина Петровна молчала. Но стоило дому засиять, как в ней проснулась жадность, густо замешанная на подозрительности. Она стала приезжать с инспекциями. Ходила в грязной обуви по новому ламинату, тыкала пальцем в стены и громко, чтобы слышали соседи, говорила своим подругам:
— Глянь, Лизка, как зятёк расстарался! Неспроста это, ой неспроста. Втёрся в доверие, вложился, чтобы потом лапу наложить. Жук!
Антонине было стыдно. Валерий терпел. До поры до времени.
И вот, наступил тот самый день. Очередной летний сезон.
Телефон Антонины, лежавший на изящном столике ручной работы, завибрировал. На экране высветилось: «Мамуля».
Антонина взяла трубку, улыбнувшись мужу, который возился с настройкой роутера.
— Алло, привет, мам.
— Привет, доча! — голос матери был бодрым, даже слишком. — Слушай, мы тут с девочками посовещались, такая погода шепчет! Короче, мы к тебе выдвигаемся. Ждите к вечеру!
Улыбка Антонины погасла. Она перехватила взгляд Валерия. Тот замер.
— Мам, подожди, — голос Антонины дрогнул, но она постаралась вернуть ему твердость. — Мы с Валерой здесь живём. Мы планировали провести лето вдвоём. Тут места не так много для гостей.
— В смысле «вдвоём»? — тон Галины Петровны мгновенно изменился, став визгливым и требовательным. — Ты чего, мать родную на порог не пустишь? Дача моя, документы на меня, забыла? А ну-ка не борзей! Мы уже сумки собрали. Со мной теть Люся и теть Ира. Прикинь, Ирка своего спиногрыза скинула на мужа, гуляем! Так что давай, метнись там, поляну накрой. И диван тот, кожаный, который в гостиной, перетащите на первый этаж, Люсе по лестнице лазить влом.
— Мама, ПОСТОЙ! — Антонина попыталась перекричать поток слов. — Валера просил... Валера не хочет...
— Да плевать я хотела, что там твой Валера хочет! — заорала трубка так, что слышно было даже в углу комнаты. — Пусть валит, если ему что-то не нравится! Ишь, барин нашелся! В моём доме мне ещё условия ставить будет! Короче, через три часа будем, автобус скоро. Встречайте, и чтоб шашлык был готов!
Связь оборвалась.
В комнате повисла тишина. Тягучая, липкая, неприятная.
Антонина медленно опустила телефон. Она чувствовала, как внутри мягкость и надежда сменяются холодным, тяжёлым разочарованием.
— Она едет, — прошептала Антонина. — С подругами. Велела диван таскать.
Валерий не сказал ни слова. Он просто встал, аккуратно смотал кабель, положил инструменты в кейс и защелкнул замки.
— Я предупреждал, — голос его был ровным, без эмоций. — Я не нанимался грузчиком для её пьяных подруг. И терпеть оскорбления в своем доме... в доме, который я сделал домом, я не буду.
Он подошел к шкафу и начал собирать свои вещи.
Антонина смотрела на его прямую спину, и в ней закипала злость. Не на него. На ту женщину, которая считала, что рождение дочери дает ей в рабство двух взрослых людей.
— Валера, — тихо сказала она. — Я не могу поехать с тобой прямо сейчас.
Он обернулся, удивленно подняв бровь.
— Ты хочешь остаться прислуживать им? После того, что она сказала?
— Нет. Но у меня есть идея. Ты езжай. Правда. Тебе это видеть не нужно.
— Тоня, не глупи. Поехали в город.
— Валера, доверься мне. Я отдам ей ключи. Пусть пользуется своей дачей. Только своей.
В этот момент у Валерия зазвонил телефон. Это была его мама, Елена Сергеевна.
— Сынок, привет! — её теплый голос был полной противоположностью тому, что они слышали минуту назад. — Вы там не заработались? Я тут шарлотку испекла, баню натопила. У нас вишня зацвела, красота невероятная. Может, приедете с Тонечкой? Сто лет вас не видела. Отец тоже ждёт, хочет тебе показать новый станок.
Валерий включил громкую связь. Антонина всё слышала.
— Мам, привет, — Валера посмотрел на жену. — Мы как раз... освободились.
— Ой, как здорово! Приезжайте! Тонечка, ты слышишь? Я тебе рассаду клубники приготовила, ту, которую ты хотела.
Антонина кивнула, глотая ком в горле. Вот она — семья. Где тебя ждут с пирогом, а не с приказами таскать мебель.
— Лена Сергеевна, спасибо, — сказала она громко. — Мы скоро будем. Валера приедет первым, а я... я чуть позже, на электричке подъеду. Нужно тут кое-что сделать.
Валерий закончил разговор и внимательно посмотрел на жену.
— Тоня, что ты задумала?
— Ничего криминального, — её губы сжались в тонкую линию. — Просто возвращаю всё в исходное состояние. Ты езжай.
Он колебался минуту, потом кивнул. Он знал свою жену. Если в ней проснулся дизайнер, который видит, что картина висит криво, она не успокоится, пока не исправит. Или не сорвет её со стены.
— Будь осторожна. Я жду тебя у мамы.
Когда машина Валерия скрылась за поворотом, Антонина закрыла калитку. Её лицо изменилось. Исчезла мягкость, исчезла неуверенность. Остался только холодный расчет профессионала, который видит, что проект провален и подлежит ликвидации.
***
Середина дня. Небо начало хмуриться, собираясь тяжелыми серыми тучами, что было очень символично.
У Антонины было около двух часов до прихода автобуса. Времени мало, но мотивация — великая сила.
Она достала телефон и открыла чат дачного поселка.
Первое сообщение ушло соседу дяде Мише, который жил через два участка.
«Дядя Миша, вы спрашивали про березовые дрова, которые Валера заготовил для камина. И про те для бани. Забирайте всё. Самовывоз сейчас. Пять тысяч за всё».
Цена была смешная. Дров там было машины на две, сухих, колотых.
Через десять минут у ворот затарахтел мотоблок с прицепом. Дядя Миша, коренастый мужичок в выцветшей кепке, не верил своему счастью.
— Тонька, ты серьезно? Валерка ж горбатился, колол...
— Забирайте, дядя Миша. Срочный переезд. НЕТ времени объяснять.
Следом она написала соседке Ларисе, многодетной матери, которая давно мечтала о большом холодильнике и стиральной машине, но вечно не хватало денег.
«Лара, холодильник двухкамерный, стиралка, микроволновка. И диван с первого этажа. Забирай за символическую плату. Прямо сейчас».
Лариса прибежала с мужем и двумя старшими сыновьями.
Антонина действовала как робот. Она не чувствовала жалости к вещам. Эти вещи были куплены на деньги Валеры. Эта мебель выбиралась ею. Отец когда-то давно привозил сюда старый советский хлам, но они его выбросили в первый же год.
— А что случилось-то? — пыхтел муж Ларисы, вынося с сыновьями тяжеленный кожаный диван (тот самый, на который хотела улечься тетя Люся).
— Концепция поменялась, — коротко ответила Антонина, откручивая дорогие итальянские смесители. Она заменила их на старые, ржавые краны, которые валялись в сарае — Валера не успел их выкинуть, сработала привычка «авось пригодится». Сейчас пригодилось.
Шторы. Текстиль. Посуда. Всё это перекочевало в багажники соседей или в сумки Ларисы.
Антонина прошла по дому. Он пустел на глазах.
Она скрутила все лампочки. Энергосберегающие, дорогие. Оставила пустые патроны.
Затем она спустилась в подвал. Система водоочистки, насосная станция — всё это было смонтировано Валерием так, что снять можно было за полчаса, если знать, что крутить. Антонина знала. Она часто помогала мужу.
Конечно, станцию она не продала — это было слишком дорого. Она просто перекрыла главный вентиль воды где-то глубоко, ключом, который был только у них, и сняла управляющий блок автоматики. Без него насос — просто кусок железа. Воды в доме не будет.
Электричество. Она вырубила рубильник на столбе, к которому у неё был доступ, и повесила на щиток свой замок. Ключ полетел в заросли крапивы. В доме осталась только старая проводка, которая была отрезана от питания.
Через два часа дом преобразился.
Это больше не был уютный коттедж. Это была пустая коробка.
В гостиной остался стоять только старый, колченогий стол, который помнил попойки отца с друзьями, и две табуретки. В углу сиротливо жался продавленный диван-книжка, который соседи не взяли даже даром, потому что он пах сыростью и мышами — он стоял в гараже. Антонина с трудом затащила его в дом. Пусть будет. Мать просила диван? Получите, распишитесь.
Окончанием «редизайна» стал сбор всех продуктов. Никакого чая, сахара, соли. Ни единой спички. Даже туалетной бумаги не осталось в санузле, где теперь вместо фаянсового унитаза зияла дыра (биотуалет она увезла и отдала сторожу на въезде).
Все вырученные деньги — сумма вышла небольшая, так как продавала за бесценок, но принцип был важнее — она перевела на карту мужа с пометкой «Компенсация за моральный ущерб».
Антонина стояла посреди пустой гостиной. Стены, некогда увешанные картинами и полками, теперь смотрели на неё голыми пятнами непрокрашенных обоев (там, где висела мебель) или просто пустотой. Эхо гуляло по дому.
Стало холодать. На улице поднялся ветер, первые капли дождя застучали по металлочерепице. Той самой, которую клал Валера.
— Ну вот, — сказала Антонина в пустоту. — Добро пожаловать домой, мама.
Она вышла на крыльцо, закрыла дверь на ключ (старый замок она не меняла, просто был новый врезан выше, но она его заперла и ключ забрала, оставив работать только старую щеколду) и пошла к калитке.
Её подруга Оксана, которая всё лето сидела в душной квартире и ныла от скуки, уже ждала её на въезде в поселок на своей машине.
— Тонь, ты чего такая бледная? — спросила Оксана, когда Антонина села в машину.
— Всё нормально. Поехали на вокзал, я к свекрови.
— А мама?
— А мама сейчас приедет. Развлекаться.
👉Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Автобус подошел по расписанию. Из него с шумом выгрузился десант.
Галина Петровна, женщина в ярко-розовой ветровке, командовала парадом.
— Люська, не отставай! Ирка, тащи сумку с вином аккуратнее, там «Изабелла»! Ой, девки, щас оттянемся! Зятёк там, небось, уже мангал раздул, баньку затопил. У меня там всё по высшему разряду, я ж говорила!
Её подруги — Людмила, тощая женщина с злым лицом, трижды разведенная и ненавидящая весь мужской род, и Ирина, полная, задыхающаяся дама, мечтающая только о том, чтобы сбежать из своей переполненной квартиры, семенили следом.
— Галь, а зять-то не будет возникать? — спросила Ирина, перешагивая через лужу.
— Кто? Валерка? — Галина Петровна громко расхохоталась. — Да куда он денется! Он у меня вот где сидит! — она сжала пухлый кулак. — Боится пикнуть. Знает, чья хата. Он никто, приживалка. Пусть пашет, пока я добрая.
Дождь усиливался. Небо стало свинцовым. Ветер гнул деревья.
Они подошли к воротам. Странно, но ворота были не заперты. И света на участке не было, хотя время уже клонилось к вечеру, и в такую погоду обычно зажигают фонари.
— Эй! Есть кто живой? — крикнула Галина Петровна, толкая калитку. — Встречайте гостей! А где музыка?
Тишина. Только шум дождя и скрип старых петель.
Они прошли по дорожке. Клумбы были красивыми — это единственное, что Антонина не смогла (да и не стала бы) уничтожать. Но без подсветки они выглядели мрачно.
Галина Петровна поднялась на крыльцо. Дверь была не заперта.
— Тонька! Валера! Вы оглохли там? — она распахнула дверь ногой, намереваясь произвести эффектное появление.
Эффект превзошел все ожидания.
Она шагнула внутрь и замерла.
В доме было темно. Пахло сыростью и старой пылью.
— Света нет, что ли? — пробурчала она и щелкнула выключателем. Ничего не произошло.
— Галя, ты куда нас привела? — раздался капризный голос Людмилы из-за спины. — Ты говорила евроремонт, комфорт...
Галина Петровна достала телефон и включила фонарик. Луч света выхватил из темноты абсолютно пустую комнату. Голые стены. Старый, облезлый стол. Два табурета. И тот самый вонючий диван в углу.
Вместо плазмы на стене торчал гвоздь.
Вместо мягкого уголка — пустота.
Вместо камина с дровами — пустая топка, вычищенная до блеска. Дров нигде не было.
— Это что за... — Галина Петровна рванула на кухню.
Пусто. Ни холодильника, ни микроволновки. Только раковина с ржавым краном. Она крутанула вентиль. Трубы издали утробный звук и замолчали. Воды не было.
— Это какой-то розыгрыш? — прошипела Ирина, которая уже промокла и хотела тепла. — Где диван? Где еда? Где твой хваленый зять-раб?
Галина Петровна кинулась к телефону, набирая дочь.
«Абонент временно недоступен».
Она набрала зятя.
Гудки шли долго. Потом трубку сняли.
— Алло! Валера! Ты что себе позволяешь?! Ты где?! Что с домом?!
— Галина Петровна? — голос Валерия был спокоен, как удав. — Я у себя дома, у родителей.
— В каком смысле?! А мы?! Мы приехали, тут пусто! Где мебель? Где свет? Где, мать твою, дрова?!
— Не знаю, — ответил Валерий. — Я когда уезжал, забрал свои вещи. А Антонина, видимо, забрала те вещи, которые покупала она. Вы же говорили, что дача ваша. Стены на месте? Крыша есть? Ну вот, пользуйтесь своей собственностью. Никто ничего чужого не взял.
— Ты... Ты тварь! Я тебя засужу! Ты всё вернешь!
— Попробуйте, — усмехнулся Валерий. — У меня все чеки на стройматериалы и работы сохранены. Если начнете делить — я выставлю счет за неотделимые улучшения. Сумма там такая, что вам придется продать свою квартиру. Так что советую просто наслаждаться отдыхом. Хорошего вечера. И да, после дождя появляются комары. Наслаждайтесь. ПОКА.
Он отключился.
Галина Петровна стояла посреди темного, холодного дома, сжимая телефон.
Ливень за окном превратился в настоящий шторм. Крыша гудела. В доме становилось всё холоднее.
— Ну ты, Галя, и брехуха, — зло сказала Людмила. — «Коттедж», «всё включено», «зять на побегушках». Притащила нас в этот сарай! Я вся мокрая! Туалет хоть работает?
Людмила открыла дверь санузла, посветила телефоном и взвизгнула. Унитаза не было. Только дырка в трубе.
— Всё, с меня хватит! — заорала она. — Я уезжаю!
— Люся, куда ты пойдешь?! Ночь, ливень! — Галина Петровна попыталась её остановить.
— Лучше на остановке под навесом стоять, чем в этом бомжатнике! У меня такси приложение есть, вызову до города. Поехали, Ира!
— И правда, Галь, это зашквар какой-то, — поддакнула Ирина, брезгливо оглядываясь. — Ты говорила, мы королевами будем, а тут... Фу. Даже присесть негде, кроме этого клоповника, — она кивнула на старый диван.
— Девочки, не бросайте меня! — в голосе Галины Петровны прорезался настоящий страх. Одной в пустом доме, без света, без воды, за городом...
— Сама виновата. Довела дочь, довела зятя. Жадность фраера сгубила, — бросила Людмила, подхватывая свою сумку. — Бывай, подруга.
Две фигуры растворились в дождливой темноте. Через пару минут вдалеке засветились фары вызванного такси — дорого, но комфорт дороже.
Галина Петровна осталась одна.
Она села на скрипучий табурет. Единственный источник света — экран телефона — показывал 15% зарядки. Пауэрбанк она не взяла, думала, тут розеток полно.
Стало страшно. Темнота давила на уши. Холод пробирал до костей. Она хотела согреть чай — но не было ни чайника, ни воды, ни плитки.
Она хотела укрыться пледом — но пледов не было.
Ей хотелось есть — но «поляну» никто не накрыл, а свою еду она не брала, рассчитывая на халяву.
Она сидела в своей собственности. В тех самых стенах, за которые она так тряслась. Она получила то, что хотела — дачу в полное распоряжение. Никто не претендовал. Никто не делил.
Только вот дача без любви и заботы оказалась просто холодным склепом.
Слезы злости и жалости к себе потекли по её пухлым щекам. Она попыталась снова набрать дочь, но механический голос ответил: «Аппарат абонента выключен».
Антонина в это время сидела на светлой, теплой кухне свекрови, пила чай с шарлоткой и смеялась над шуткой свекра. Она впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему дома.
А Галина Петровна плотнее закуталась в мокрую ветровку и сжалась в комок на старом диване, вздрагивая от каждого удара ветки в окно. Ночь обещала быть очень длинной и очень холодной.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»
ЧИТАТЬ "Сборщик душ" (фантастика)
Марк не из любопытства залез в дом старика. Но ничего ценного ему не удалось найти, в отчаянии мальчик забирает, как ему показалось хлам, но именно шкатулка, которую открыли злобные полицейские, что заподозрили его в краже, заставила провести эксперимент и… Ару уже забыла причину войны: все просто мстили друг другу. Миномётный обстрел разорвал её бензовоз. Обгорелая, полуживая, она добирается до посёлка. Местный житель, что скрывается от наших и ваших, помогает ей добраться до лаборатории «Нора», где можно сохранить её жизнь. Ару понимает, что это будет уже не она, но другого выхода нет…
