Перед нами — не просто картина.
«Поцелуй» Густава Климта, рожденный в 1907-1908 годах на сломе эпох, в горниле венского fin de siècle (с фр. — «конец века»), — это больше, чем шедевр «золотого периода»*.
*«Золотой период» (примерно 1899–1910 гг.) — кульминационная фаза творчества Густава Климта, характеризующаяся активным использованием сусального золота, плоскостности и сложного орнамента. На его становление повлияли две ключевые поездки: в Равенну (1903), где византийские мозаики поразили художника сиянием золотого фона, и в Венецию.
Этот период отмечен отказом от иллюзионистической глубины в пользу декоративной условности, синтезом живописи, мозаики и ювелирного искусства (что объясняется профессией отца Климта — ювелира-гравера).
Главные шедевры эпохи: «Поцелуй» (1907–1908), «Портрет Адели Блох-Бауэр I» (1907), а также фриз для дворца Стокле в Брюсселе (1905–1911).
«Золотой период» символизирует вершину стиля Климта и венского модерна (югендстиля), где эстетика украшения становится философским высказыванием о ценности и сакральности земной красоты и чувственности.
Что мы видим, бросив первый, беглый взгляд? Сияние. Великолепное, почти ослепляющее, в котором, кажется, застыли две фигуры в момент высочайшего единения. Идиллия? Апофеоз любви? О, нет.
Это лишь первый, обманчивый слой.
Климт — мастер сложнейших художественных и философских дилемм — предлагает нам не поэтичную сладкую грезу, а тревожную загадку, зашифрованную в чистом золоте.
В этом парадоксе — вся суть произведения. Золото, веками служившее фоном для икон, Климт облекает в плотскую, земную форму, придавая ей священное достоинство. Но, присмотревшись, мы замечаем, что это золото — холодное, тяжелое, подобное драгоценному покрову. А фигуры, кажется, не парят в сиянии, а тонут в нем, стоя при этом на самом краю цветущего обрыва.
Таким образом, центральный тезис настоящего исследования заключается в следующем: «Поцелуй» Климта представляет собой не триумфальный гимн прекрасному чувству, а «глубоко амбивалентную, экзистенциальную медитацию о любви как акте одновременного творения и саморастворения» . Другими словами, художник показывает любовь как двойственное чудо: она одновременно рождает новое «мы» и стирает границы отдельного «я».
Чтобы развернуть этот тезис, мы сегодня совершим путешествие в несколько измерений этой картины: формальное, философско-психоаналитическое и культурно-историческое.
Давайте начнем это погружение.
Формальный анализ: Византийский блеск и модернистский нерв
1. Золото как доминанта: Климт использует сусальное золото не как фон, а как материю бытия. Этот прием отсылает к византийским мозаикам и средневековым алтарным образам, возводя «земное» в ранг «сакрального».
2. Дихотомия орнамента (противопоставление узоров): Фигуры растворены в декоре, но их трактовка принципиально различна.
Мужская фигура: Его ритм — геометрический, мощный. Прямоугольники (символ логики, порядка, мужского начала) на его одежде стабильны и тяжелы. Его тело твердое, поза уверенная, активная, доминирующая.
Женская фигура: Плавные линии, круги, спирали и цветы (символы цикличности, плодородия, женственности) обволакивают ее. Шея выгнута в болезненно-сладостной игре, ее лицо выражает не только блаженство, но и покорность, растворение, утрату собственного «Я».
3. Пространство и фон: Золотой фон стирает перспективу, лишает сцену конкретики места и времени. Это делает момент поцелуя вневременным, вселенским. При этом под ногами влюбленных — цветущий луг, обрывающийся в пропасть.
Они стоят на краю — метафора, которую невозможно игнорировать.
Философский и психоаналитический разбор: За золотым фасадом
1. Эрос и Танатос (Любовь и Смерть): Климт, современник Зигмунда Фрейда в той же самой Вене, интуитивно изображает напряжение между инстинктами жизни и смерти.
Эрос: Сам поцелуй, теплые тона лиц и рук, цветы в волосах женщины — это гимн жизни, продолжению рода, чувственному наслаждению.
Танатос: Золото здесь — это также и цвет савана, оцепенения. Полное слияние, к которому стремится страсть, есть метафора смерти индивидуальности. Пропасть под ногами — прямое указание на возможное небытие.
2. Гендерная алхимия: Мужское (разум, форма, дух) и женское (природа, материя, плоть) соединяются — и в этом заключается целостность, философский смысл. Но у Климта этот союз негармоничен. В нем есть напряжение, почти борьба. Женщина не просто отдается — она «поглощается».
3. Изоляция как условие страсти: Золотой кокон, окружающий пару, — это и поле их интимности, и их скованность. Они отрезаны от мира своей страстью, которая одновременно является не только их спасением, но и проклятием. Это визуализация идеи Артура Шопенгауэра (чьи работы Климт хорошо знал) о том, что любовь — это гениальная иллюзия Мировой Воли, заставляющая индивидуумов забыть об одиночестве.
Культурно-исторический контекст: Картина как симптом эпохи
«Поцелуй» родился в Вене — городе, где блестящая культурная жизнь (Фрейд, Малер, Шёнберг, Витгенштейн) скрывала глубокий социальный и экзистенциальный кризис. Распад империи, кризис идентичности — все это находит отражение в картине.
· Ответ декадансу: В противовес мрачному и изощренному декадансу, Климт предлагает не бегство, а преображение. Его золото — это попытка найти новый культовый язык в мире, утратившем веру.
· Gesamtkunstwerk (тотальное произведение искусства): Картина воплощает идею синтеза искусств: живопись, скульптура (рельефность золота), дизайн и орнамент сливаются воедино.
«Поцелуй» — это магический кристалл, безупречно красивое мгновение в котором преломились все страхи и восторги начала XX века, еще не знавшего, каким он станет. И наша задача сегодня — не просто восхититься этим мигом, но всмотреться в это полотно, чтобы увидеть, что скрывается под позолотой, и понять, какую бездну и какое откровение нам являет Густав Климт в своем самом знаменитом, самом загадочном и самом неоднозначном «золотом» поцелуе.
Полотно Климта не дает однозначных ответов, но гениально формулирует вопросы. Является ли любовь высшим спасением или высшей жертвой? Это слияние душ или поглощение одного другим?
Картина остается вечно актуальной, потому что в ее золотом сиянии заключена эта первобытная, пугающая и магическая двойственность. Климт возвел частный, интимный миг до уровня космической драмы, где каждый зритель узнает отблеск собственных страстей, страхов и той бездны, над которой каждый из нас, влюбляясь, делает свой шаг.
Однако наш анализ был бы неполным, если бы мы остановились на общих категориях. Вполне возможно, что у этой вселенской драмы есть конкретный мифологический сюжет.
Некоторые исследователи видят в деталях картины ключ к разгадке: венок из плюща на голове мужчины — классический атрибут бога Диониса. Это предположение открывает совершенно новый уровень прочтения шедевра, к которому мы и перейдем в следующей статье нашего исследования.
уровень второй (мифологический):
уровень третий (философский):
Судьба Золотого Мгновения:
До новых встреч!
p.s. если статья понравилась — не забудьте поставить « + » и подписаться на канал!
Эта статья добавлена в рубрику «ФИЛОСОФИЯ ЖИВОПИСИ | Поговорим о картинах» — https://dzen.ru/suite/845a3e78-6142-4c61-ad1f-9c7c50dcb5c4