Елена 'Летти - Архитектура | Дизайн | Живопись

Часть 1 — «Винсент. Человек, который стал солнцем» Перед нами не очередной биографический очерк о гении, осенённом безумием. Это — попытка пройти по следам Винсента Ван Гога шаг за шагом, год за годом, от приходского дома в Зюндерте до пшеничных полей Овера. Это история о том, как сын пастора, неудавшийся торговец, проповедник и миссионер мучительно искал своё предназначение в мире, пока не открыл в себе художника. Как его страсть, всегда бывшая всепоглощающей — будь то любовь, вера или искусство, — наконец обрела единственно верную форму: форму мазка, линию, цвет...

Весенний Петербург — северный город, который в марте начинает дышать полной грудью. Всю зиму он стоял, скованный холодом — задумчивый, графичный, художественный: темное низкое небо, белый снег, серый камень, черные ветви деревьев. Каналы казались застывшим стеклом, подернутым морозной дымкой, а мосты — замершими в своем гордом размахе, ожидающими первого тепла, чтобы распрямиться и вздохнуть. И вот приходит солнце. Не южное, щедрое и жаркое, а наше, петербургское — крадущееся по карнизам мягко,...

В истории человеческой мысли есть фундаментальные образы, которые переживают века, приобретая новые смысловые оттенки в каждом последующем поколении. Образ корабля в бескрайнем море — один из них. Это метафора нашей жизни, идеи или души, брошенной в океан бытия. Но сегодня мы прикоснемся к этому образу не через поэзию странствий, а через суровую прозу философии. Фраза, которая станет нашим лейтмотивом, дошла до нас сквозь тысячелетия из «Нравственных писем к Луцилию» Луция Аннея Сенеки. Римский...

Облик истинной столицы Империи должен был быть незыблемым, как законы разума, и возвышенным, как идеалы античности. Изысканное барокко, царившее при дворе Елизаветы, сменилось эпохой просвещённого правления...

Быть женщиной — это искусство. Искусство превращать будни в праздник, серость — в краски, а одиночество — в жизнь. Это дар принимать мир сердцем и возвращать его обратно, наполненным любовью. А ещё женственность — это тайна. Загадка, которую хочется разгадывать вечно. В ней есть и капризный ветер перемен, и глубина океанского штиля. Женщина умеет быть одновременно и дерзкой, как апрельская капель, и застенчивой, как ландыш в тени. Так пусть же в этот день, когда зима уступает дорогу весне, каждая...

Слова, которые стали судьбой Однажды Мария Каллас сказала: «Во мне живет древняя Греция. Я родилась с трагедией внутри. Я не плачу до того, как она произойдет и не плачу после. Я просто смотрю ей в лицо». Женщина, чей голос заставлял замолкать многотысячные амфитеатры. Она выходила на сцену в древнегреческих одеждах и становилась Медеей — той самой, что погубила детей ради любви и была обречена нести эту память до самого конца. Трагедия не заканчивалась с финальными аплодисментами — она продолжалась за кулисами, в гостиничных номерах, в парижской квартире...

«Сочинять музыку — моя единственная радость и страсть» В. А. Моцарт Его назвали Иоганн Хризостом Вольфганг Теофил Моцарт. Но в историю он вошел под третьим именем — Теофил, что в переводе с греческого значит «Возлюбленный Богом». Позже, когда вся Италия рукоплескала ему, он переделает свое имя на итальянский лад — Амадео. Но в историю войдет латинский вариант — Амадеус. Амадей. Возлюбленный Богом. Тот, кого поцеловали небеса. Вглядываясь в его судьбу, трудно избавиться от ощущения, что это не просто красивое имя, а пророчество, которое сбывалось с каждым днем его жизни...

Часто в картинах, которые говорят о весне — буйство зелени, ослепительное солнце, смеющиеся лица. Полотно Джона Лавери «Весна» (Spring), написанное в 1904 году и хранящееся ныне в парижском музее Орсе, устроено иначе. Тишина перед цветением Перед нами женщина в белом. Её платье с пышными рукавами струится мягкими складками, широкополая шляпа придаёт облику утончённую элегантность. Композиция построена на полутонах: художник выбирает сдержанную гамму из белых, кремовых и серых оттенков, создавая атмосферу тихой, почти интимной грации...

Париж. Конец XIX века. Город, который называли «столицей мира» и «городом света». Здесь гремели Всемирные выставки, здесь электрические фонари впервые пробивали тьму бульваров, а художники-импрессионисты пытались поймать на холсте ускользающий солнечный луч. Но в один из ноябрьских дней 1883 года свет не имел значения. В семье Барье родился мальчик, для которого Париж навсегда останется лишь звуком, запахом и вибрацией. Августин Барье появился на этот свет абсолютно слепым. Казалось бы, судьба поставила на нем крест...

~ 800 – 30 лет до н.э. Пока великие империи Востока — Египет, Ассирия, Вавилон — возводили свои циклопические* сооружения во славу обожествленных правителей и грозных богов, требуя от человека лишь трепета и подчинения, на каменистой земле Эллады, омываемой волнами Средиземноморья, произошла тихая, но величайшая революция человеческого духа. *Термин «циклопические сооружения» или «циклопическая кладка» является устоявшимся искусствоведческим и археологическим термином. Однако у него есть конкретное историческое происхождение и два слоя значения — прямое и переносное...

Его стихи — эталон русской лирики. Его строки цитируют наизусть и кладут на музыку, они кажутся воздушными и как будто рожденными в безмятежности. Но за этой легкостью — судьба железной воли, трагедия длиною в жизнь и битва за право называться собой. Афанасий Фет — тончайший лирик и расчетливый помещик, певец мимолетности и несгибаемый практик. Два человека в одном — и оба подлинные. Украденное имя: Истоки драмы Начинается эта история с детективной интриги. Мальчик Афанасий Шеншин, рожденный в 1820 году в усадьбе Новоселки был записан сыном российского дворянина Афанасия Шеншина и Шарлоты Фёт...

Есть картины, которые перестают быть просто холстом, покрытым слоями краски. Они прорастают в мировую память, становясь не символом даже — а вздохом узнавания, когда человеческая душа вдруг видит на плоскости своё собственное, ею же забытое, отражение. «Девочка на шаре» Пабло Пикассо — именно такое полотно. Оно принадлежит не только истории искусства, но и каждому из нас, кто знает как трудно бывает удержать в неспокойном мире любое равновесие, будь то шаткое равновесие семейного очага или хрупкое равновесие творческого вдохновения...