(ссылка на подборку цикла статей)
Историческая линейка для империй и цивилизаций
Было бы замечательно, если бы в школьной программе у нас больше уделяли время для изучения китайской истории, чтобы можно было лучше оценивать не только собственное прошлое, но и глобальные процессы, формирующие современное общество. Вот, скажем, Иоанн Грозный. У нас он стараниями церкви заклеймен как самодур, на Западе оценен как безжалостный тиран, а китайцы бы сказали: «Вы что, с ума сошли? Увеличил страну в два раза, окончательно решил вопрос с варварами на востоке, укрепил государство и сохранил идентичность народа, это великий правитель! Ну, посадил предателя на бочку с порохом, так не вырезал его род до седьмого колена, как у нас, фактически святой!»
На наши стенания о смутном времени или Октябрьской революции китайцы, вероятно, ответили бы: «Да что вы вообще знаете о проблемах империй? У нас за время Троецарствия население сократилось с 52 до 16 миллионов. Смутное время безвластия тянулось от падения династии Хань до династии Тан более трехсот лет. Но мы не сдались — снова объединились и создали самую богатую империю в мире. А то, что Россия, несмотря на безжалостного и хитрого западного соседа и суровые природные условия, до сих пор остается империей, — почти чудо!»
Ну, это я так, чисто вступление о пользе изучения китайской истории, даже без учета дорамных отсылок.
Китайский дорампром боится психологии
Есть в китайских дорамах одно системное слабое место — психология персонажей. Что современные, что исторические сюжеты больше сосредоточены на смыслах поступков, чем на раскрытии внутреннего пространства героев, отчего те частенько выглядят «картонными», а их поведение искусственно подгоняемым под некую идею, и это сильно смазывает восторги от просмотра. В каком-то смысле это отражение исторического культурного мировоззрения, мол, людьми управляют «судьба» и у них нет богатого внутреннего мира, порождаемого бессмертной душой.
Притом что в самой истории Китая бесчисленные примеры разнообразных психотипов, способных украсить любую дораму только своим появлением без исторического контекста. В прошлой статье о династии Синь было два невероятно киногеничных исторических персонажа, но почему-то китайский дорампром не хочет рассказывать о них.
Ван Ман — классический книжный мальчик с трудным детством, достаточно талантливый, чтобы власть пригласила его в правительство решать проблемы империи. Презирает богатеньких и знатных за их жадность и чванливость, но при этом вынужден скрывать свои мысли в подобострастных улыбках и со временем в совершенстве осваивает искусство лести, манипуляции и интриганства.
Поглощен историями о временах династии Чжоу, и потихоньку его захватывает маниакальная идея, что он — перерождение основателя той династии и на него возложена миссия вернуть величие прошлого. Ван Ман, хитроумный и амбициозный, разрабатывает и блестяще осуществляет дерзкий план захвата императорского трона, ловко манипулируя наивной вдовствующей императрицей Ван. Однако мечты о собственном величии и мессианской роли разбиваются о суровую реальность: иллюзии рушатся и ее обломки хоронят самого Ван Мана. Невероятно кинематографичная история.
Лю Сю — полная противоположность Ван Ману, психотип «мужик сказал — мужик сделал». Его учителем была трудная жизнь, полная заботы о выживании клана. Молчаливый, взвешивающий каждое слово, размышляющий о каждом решении, редко дающий обещания, но давши — идет до конца. Ценит дружбу и честных людей. Талантливый стратег и в управлении кланом, и на поле битвы. Даже будучи из императорского рода, готов присягнуть Ван Ману ради спокойствия в стране.
Ноль императорских амбиций, и только когда понимает, что от него зависят жизни людей, доверивших ему свои судьбы, взваливает на себя тяжелую ношу императорских обязанностей и блестяще с ними справился, проявив мудрость, силу и благородство. А еще в его жизни были две романтические истории, с влюбленностью и политическим союзом. Классический сюжет о личности в истории без всяких придумок.
Для меня загадка, почему китайский кинематограф не рассказывает о таких личностях, предпочитая придумывать сказки о демонах.
Китайские евнухи шатают династию Хань
И всё же Лю Сю, несмотря на всю свою предусмотрительность и невероятную интуицию, принял одно решение, в конечном итоге похоронившее империю Хань, если не самостоятельно, то в совокупности с безудержной жадностью удельных князей.
В империи Хань вся власть формально принадлежала императору. Он управлял страной через правительство, в котором ключевую роль играли три канцлера, с одним великим. Под их руководством трудились несколько простых министров, обычно числом девять. Подчиняясь центральному правительству, существовала огромная бюрократическая машина и удельные отделения (ямэнь), которые обеспечивали управление на местах. Канцлеры и министры принимали важные решения, а все остальные чиновники следили за соблюдением законов империи.
Неофициально громадное влияние на управление страной оказывали жены императора, побуждая того назначить своих родственников (их называли внешние кланы) на важные должности. Над всеми женами возвышалась императрица, и у нее был исключительный статус, особенно после кончины мужа, поскольку могла контролировать правительство через членов своего клана в нем. Если на престол садился малолетний наследник, то императрица становилась регентом и фактически управляла страной. Некоторые императрицы сменяли одного малолетнего императора на другого, желая подольше оставаться правительницами империи. У всех жен были свои группировки евнухов, поддерживающие их в дворцовых интригах, но сами евнухи не имели никакого влияния вне дворца.
Лю Сю, он же император Гуану-ди, изменил расклад сил, управлявших империей, назначив некоторых евнухов на должности в правительстве. Наиболее заметными фигурами стали «постоянный камердинер дворца» (чжун-чанши) и «малый камердинер Желтых ворот» (хуан мэнь сяо ши), выступавшие посредниками между государем и администрацией «внешнего двора». С каждым новым императором влияние и статус евнухов, стремившихся с их помощью ограничить влияние императриц, возрастал.
Вот что рассказывает нам исторические хроники династии Хань «Хоу Хань шу» о возвышении евнухов.
В 102 году император Хэ-ди удостоил евнуха Чжэн Чжуна титулом хоу (маркиз) и земельным наделом. Впоследствии этот титул перешел к приемному сыну Чжэн Чжуна. Официальное разрешение на усыновление детей и передачу им знатных титулов было введено в 135 году.
В 156 году приемные дети евнухов получили право носить по ним «трехлетний траур», как по родным родителям, что устранило последние социальные ограничения для служителей гарема.
К этому времени евнухи накопили значительное влияние и начали нарушать законы, назначая своих родственников на высокие должности в провинциальной администрации.
Несмотря на то, что кастрация была отменена как вид наказания при Хэ-ди, многие калечили себя сами, надеясь на быстрое продвижение по службе в гаремных структурах. Даже среди аристократии многие шли на оскопление, не задумываясь о том, насколько унизительным и презренным считалось с точки зрения конфуцианской этики положение человека, не способного иметь потомство. В середине II века начали упоминаться евнухи, происходящие из знатных и именитых семей.
В исторической памяти китайцев о евнухах сложилась не очень хорошая аура: жадные, властолюбивые и без моральных принципов. Таких мы видим в дорамах «Легенда о Цзан Хае» и «Благородная Госпожа».
Но на самом деле, императоры видели в евнухах силу, уравновешивающую как региональных князей, так и внутренний двор, особенно императрицу, считали их опорой личной власти. Император Лин-ди (156-189 гг.) как-то заявил: «Евнух Чжан Ран — мой отец, а евнух Чжао Чжун — моя мать». То, что на развал Хань оказали большое влияние евнухи, скорее конфуцианская правда, чем историческая. Империю Хань грабили все, а крайними назвали евнухов.
С каждым десятилетием в династии Хань император и его двор всё глубже погружались в дворцовые интриги, всё больше забывая о своих обязанностях перед страной. Удельные князья, чувствуя безнаказанность, принялись за своё привычное дело — грабёж простого народа. Волнения среди простого люда нарастали, и было лишь вопросом времени, когда страна окажется на грани очередного развала.
Разные Троецарствия
После монгольской династии Юань при династии Мин на волне национального возрождения ханьского духа резко вырос интерес к героическому прошлому предков. Пишется много текстов как научного, так и художественного содержания, где рассказывается, какую замечательную империю построили предки. В разной степени почти каждый текст наполнен пафосом мифологизации согласно конфуцианскому канону. Так, роман «Возвышение в ранг духов» рассказывает о зарождении династии Чжоу, и полон борьбы демонов и божеств, призванных подчеркнуть величие смены династии.
На этом фоне написанный при династии Мин героический эпос «Троецарствие» (самая читаемая книга Восточной Азии) кажется почти исторической правдой в художественном изложении. Действительно, в романе большинство персонажей — исторические личности, а практически все события случились на самом деле. По оценкам специалистов, 70% книги основано на исторических фактах. Но если почитать реальную историю, то окажется, что конфуцианское влияние чуть ли не до неузнаваемости искажает историческую правду.
Так что мне не очень хочется писать о Троецарствии, уж слишком мало в этот период чего-то значимого для китайской цивилизации, а реальная история слишком прозаична. «Проклятье богатой и сытой» жизни наконец добралось до самого сердца династии Хань, и она просто почила в бозе. Причины слишком очевидны: коллапс центральной власти и желание региональных центров быть единоличными правителями на своей территории.
Хотя официальные даты Троецарствия 220–280 годы, собственно, когда три царства выясняют, кто из них главный, но лучше начинать с 171 года. Тогда по Китаю прокатилось несколько волн эпидемий чумы, завезенных по Шелковому пути. В 184 году случается восстание «желтых повязок (шарфов)», охватившее половину страны. Император в ужасе разрешает губернаторам провинций обзаводиться собственными армиями для подавления мятежников, и с этого момента начинается быстрая милитаризация удельных княжеств. Под разными предлогами провинции начинают войны друг с другом, и потихоньку самые удачливые поглощают слабых и беззащитных. Вот как это выглядит на инфографике.
В конечном итоге к 220 году остаются три самых сильных: Цао Вэй, Шу Хань и Восточный У, которые объявляют о создании собственных династий, что означает формальное и окончательное падение династии. С 220 по 280 царства воюют между собой, и Цао Вэй, по ходу событий переименованное в империю Цзинь, побеждает остальные. Краткий период затишья, когда выясняется, что население империи сократилось с 52 миллионов до 16, а затем империя снова распадается и начинается длиннющая эпоха 16 варварских царств. Жуткое время резни, этнических чисток и удивительного чуда нового собирания всех земель в единую империю. Но об этом уже в следующих статьях.
Для сравнения, население России при Иване Грозном перед Смутой было чуть больше 6 млн. Как мы вообще выжили?
Троецарствие (Китай, 2010)
Продолжительность: 85 серий по 45 мин
В ролях: Чэнь Цзянь Бинь, Лу И, Хэ Жунь Дун, Юй Жун Гуан, Чэнь Хао, Хуан Вэй Дэ
Режиссёр: Гао Сиси
Студия: Центральное Китайское ТВ
Экранизация исторического одноименного эпоса о развале династии Хань и появлении империи Цзинь.
Мне дорама не особо понравилась, пока еще не решил, что буду досматривать. Попытка режиссера соединить историю и классический текст на экране выглядит театральным спектаклем с обилием конфуцианского пафоса. Ощущение, что дораму постарались снять по заказу Минкульта в рамках программы 2008 года о возрождении конфуцианства. Но это чисто мнение, рекомендовать можно, все-таки там достоверная хронология событий. Экранизация романа «Сон в Красном тереме» в разы интереснее, там сохранен дух времени и особенности китайской литературы, рекомендую.
Отдельным шоком стала амбивалентность исторических и книжных персонажей. Всё-таки китайцы не любят опираться в сюжетах на психологию личности. Так, главный герой Лю Бэй показан неким благородным хранителем династии Хань, на самом деле что-то среднее между Пугачевым и Стенькой Разиным. Лихой казак-разбойник с большими ушами и руками ниже колен, метавшийся между провинциальными князьями со своим отрядом. Без хитрющего Чжугэ Ляна Лю Бэй никогда не смог бы стать правителем своего царства Шу Хань.
Настоящим хранителем Хань мог бы стать Цао Цао. Мудрый стратег, думающий правитель до последнего пытался сохранить преемственность Хань, и, возможно, ему это удалось бы, если бы не преждевременная кончина. Но автор книги хотел подчеркнуть величие династии Хань, так что именно Лю Бэй, потомок в энном поколении легендарного Лю Бана, стал главным героем. В общем, подыгрывание конфуцианской трактовке истории меня сильно расстроило, так что еще не решил досматривать. Но это только мое впечатление, попробуйте и составьте свое.
На самом деле, мне больше хотелось бы рассказать о восстании желтых повязок, поскольку вот где настоящие героические личности, безжалостно изображенные в романе сборищем тупиц. Но еще не решил. В планах поведать о том, как Китай, подобно капелькам ртути, из 16 варварских царств собрался в единую империю. Загадка истории, требующая пояснения.
А на сегодня все...