«Рождённый в процветающей семье, в конце концов, вырождается».
Противный главный герой
По мере просмотра поймал себя на мысли, что спорю с автором романа. Не с сюжетом, не с персонажами, а именно с автором. Сейчас такое редко (или даже совсем) не пишут и не снимают. Подстраивание под «целевую аудиторию», когда всё направлено на то, чтобы разжевать и показать зрителю то, что он и так уже знает, а это убивает автора в тексте. Таков современный рынок киноиндустрии, где клиент всегда прав. Ну и как расти духовно в таких условиях?
А вот в романе «Сон в красном тереме» (а дорама — копия романа) автор предлагает читателю поиграть с ним в вейци (го), и сосредоточился не на быстрой победе, а на красоте партии. Сначала он обволакивает «противника» изяществом своего описания общей картины, где мистическая составляющая оказывается лишь отвлекающим маневром.
Затем, когда читателю кажется, что он разгадал замысел автора поймать его в ловушку «прекрасной жизни» персонажей, автор делает сложный ход, изображая главного героя слабым и даже противным. Вот с этого момента и начал спорить с автором: «Ага, ты, кажется, оправдываешь самого себя в детстве?».
Еще через пару серий автор делает очередной ход, жестоко наказывая главного героя, и тем самым сообщает мне: «Я знаю, о чем ты подумал, и ты прав». А потом, создав еще пару замысловатых сцен, как бы спрашивает меня: «Но ты уверен, что разгадал мой замысел? Главный герой точно достоин наказания?»
На этом моменте понял, что лишь наблюдатель игры авторов с моим внутренним миром (психологией). И еще только середина. Так что решил подготовиться к следующим ходам автора и узнать побольше об этом замечательном игроке.
Китайский «Достоевский»
Для русской литературы золотого и серебряного века игра автора с читателем — привычное дело. Собственно, именно этим она и славится во всем мире. Даже Чехов, со своим «дзеном» (не в смысле канал на «Дзене», а созерцательность), частенько предлагает читателю: «Давай посмотрим на это вместе».
Увы, китайская литература в своей иероглифической метафоричности «застряла» в прекрасных формах и, испытывая давление конфуцианского канона, лишь изредка погружалась в противоречивые глубины человеческой натуры. Нечастые «психологические драмы» вроде «Жизнеописания Ин-Ин» или по ее мотивам пьеса «Зеленый флигель» признавались развратными, были под запретом для молодежи и оставались уделом «чувствительных натур», читаемых из-под полы.
Кстати, запрет на некоторые книги для китайской молодежи обыгрывается в «Красном тереме», и тут автор снова делает тонкий ход, вплетая психологию подростковой чувственности в, казалось бы, обычную жизнь большой семьи богатого чиновника. Мотив «запретного плода» добавляет красок собственным ощущениям зрителя.
Захотелось побольше узнать, кто же этот Цао Сюэцинь, написавший «Записки камня», позднее изданные как «Сон в Красном тереме». И насколько автобиографичен роман, чтобы понять, насколько автор действительно играет там партию вэйци или просто описывает свою жизнь.
Прочитав о его жизни, вздохнул с облегчением: автор действительно беседует или даже учит читателя, а не сетует на свою несчастную судьбу, хотя жаловаться было на что.
Цао Сюэцинь (1715-1763)
Итак, ханьский род Цао обрел свою мощь при маньчжурском императоре Канси за военные заслуги. Считается, что Цао Сюэцинь родился в 1715 году уже после смерти отца. Удивительное дело, но в семейном реестре Цао отсутствует имя Сюэцинь, так что вполне возможно, он был приемным ребенком, усыновленным ради продолжения рода. После смены императора Канси на Юнчжэна люди Цао попали в немилость, лишились всех государственных постов и переехали из богатого поместья в Нанкине в бедный район пригорода Пекина.
Говорят, что это были политические репрессии, но самих репрессий там было мало. Приехали императорские цензоры и забрали главу за растрату. Семья Цао крепко сидела на текстильном производстве Нанкина — делала и отвечала за поставку тканей со всей провинции для императорского двора. Цензоры посчитали, что Цао, пользуясь своим монопольным положением на местном рынке, слишком завышала цены на каждый метр. Через год главу выпустили из тюрьмы, но имущество, включая поместье и «сад удовольствий», конфисковали в пользу государства.
Богатый «сад удовольствий», что описан в романе, действительно был построен семьей Цао в Нанкине, но пубертат самого Сюэциня, так чувственно описанный в «Тереме», происходил уже не на его территории. Автор самостоятельно придумал все тонкости любовного томления подростка и аккуратно разукрасил беззаботной жизнью среди красавиц. Райская жизнь главного героя среди цветов и роскоши должна была вызывать и зависть, и раздражение.
После переезда в Пекин, Сюэцинь (по слухам) попал в школу для детей военнослужащих Восьмизнамённых кланов, где быстро проявил свои таланты в искусстве. Хорошо писал стихи, красиво рисовал картины, чем позже и зарабатывал себе на жизнь. Был женат, но жена и ребенок умерли, после чего Сюэцинь запил по черному. Женился во второй раз на Фан Цин и обрел с ней семейное счастье, хоть пара и оставалась бездетной.
В 1756 году участвовал в провинциальном конкурсе на должность чиновника. Говорят, что он был академиком, работал писцом и владел винной лавкой на окраине города. Кроме того, раскрашивал воздушных змеев и продавал свои картины. Ему приписывают трактат о мастерстве изготовления воздушных змеев. В последние годы жил в деревне у подножия гор Сяншань. Все это известно со слов его друга Дун Мин и никаких достоверных свидетельств. Загадочный человек.
Сам роман Сюэцинь писал последние 10 лет своей жизни, но не успел закончить. Было написано 80 глав, и первое время они ходили отдельными рукописными частями по друзьям автора. Роман собрали в единую книгу и дописали до 120 глав, переименовав с «Записки камня» на «Сон в красном тереме», издатели по черновикам уже после смерти творца. Насколько финал соответствует задумке автора, споры не утихают до сих пор.
А на сегодня все...