(ссылка на подборку цикла статей)
Проклятье богатой и сытой жизни
Все империи подчиняются одним и тем же законам, и слова (якобы) Салтыкова-Щедрина о том, что суровые законы смягчаются их неисполнением, находят свое отражение в китайской истории. После грандиозных реформ императора У-ди страна некоторое время процветала, наслаждаясь плодами его трудов. Однако с каждым новым поколением императоры все больше погружались в роскошь праздной жизни, забывая о заботах государства.
Уже при сыне У-ди сторонники бОльших прав для провинциальных князей (правительственная фракция «реформаторов») добились отмены государственной монополии на многие товары, что вначале привело к росту торговли, а потом к постепенному расслоению населения на бедных и богатых. Удачливые земледельцы скупали земли разорившихся соседей и нанимали тех как рабов для обработки этих земель. Затем они обзаводились своими торговыми домами и за мзду чиновникам легко обходили суровы законы империи об ограничении прав торговцев.
В империи, под покровительством могущественных удельных князей, расцвели местные торговые кланы, чьи богатства могли соперничать с императорской казной. В этот период китайской цивилизации сложилось удивительное сплетение эпох и укладов: феодальная власть удельных князей опиралась на пещерный капитализм торговых кланов, которые, в свою очередь, расцветали за счет «стыдливого» рабовладельчества. И всё это прекрасно вписывалось в конфуцианскую модель «сбалансированного добродетельного общества», ставшую основой на весь период династического Китая.
Император был единственным, кто мог нарушить это благолепие: в мгновение ока он мог вознести на олимп никому не известный род, а мог стереть с лица земли даже самых влиятельных и могущественных. Ситуация усугублялась тем, что императоры покидали мир живых частенько раньше своих жен и многочисленных молоденьких наложниц, а потому власть в стране захватывали «внешние кланы» (кланы жен императора). «Внешние кланы», поддерживаемые группировками евнухов, сначала провоцировали кровавую схватку наложниц за право называть своего отпрыска наследником, а по кончине императора правили от имени вдовствующей императрицы. И понятно, что когда во дворце идет жаркая битва за власть, правительство забывает о реальных проблемах страны.
Совсем странная история приключилась с императрицей Сяоюань (71 г. до н. э. — 13 г. н. э.), в последующем Великая Вдовствующая Императрица Ван, пережившей пять императоров — своего мужа, сына, двух приемных внуков и сводного внучатого племянника. Начиная с ее сына императоры никак не хотели обзаводиться прямыми наследниками в силу либо малолетства, либо пристрастия к красавцам, и в стране поползли слухи, что с династией Хань что-то не так. Сама вдовствующая императрица Ван правила мягко за кулисами, опираясь на свой семейный клан Ван, и, как ни странно, поскольку она не вмешивалась в дела провинций, удельную знать такая ситуация устраивала. Устраивала всех, кроме одного «Великого Комбинатора», решившего бросить вызов правлению императорского рода Лю.
Комедия реформ от Ван Мана
История династии Хань была бы неполной без упоминания короткого, но яркого эпизода, когда с 9 по 23 г. н.э. власть перешла к династии Синь. Случай где-то анекдотичен, когда чехарда с наследниками и хитроумный план позволили занять трон человеку без капли императорской крови, что ярко иллюстрирует кризис власти того времени.
Племянник Великой Вдовствующей Императрицы Ван, Ван Ман, решил воспользоваться неразберихой в престолонаследии, чтобы самому взойти на императорский трон. Скромный и усердный, он выгодно отличался от других родственников императрицы, погрязших в роскоши и праздности. Со временем его выдающиеся успехи в управлении государством и поддержка вдовствующей императрицы вознесли Ван Мана на вершину власти. Он начал свой путь со скромной должности чиновника в правительстве, затем получил почетное звание великого канцлера, а в итоге стал регентом при малолетнем императоре.
За несколько лет своего регентства Ван Ман, мастер политической вейци, с помощью искусных слухов и подкупа чиновников убедил народ, что династия Хань утратила доверие Неба. Он устранил всех, кто мог встать на его пути, и, воспользовавшись слабостью и трагической кончиной (предположительно, с его помощью) малолетнего императора, убедил вдовствующую императрицу Ван назначить его временным императором. Когда же его влияние стало неоспоримым, Ван Ман издал указ, провозглашающий переход власти от династии Хань к новой династии Синь (Синь значит «Новая»), с ним во главе.
Удивительно, но многочисленные потомки клана Лю, предприняв несколько вялых попыток военного сопротивления возвышению династии Синь, быстро смирились. Они не получили поддержки от правителей провинций, кои, осознав, что их власти нет угрозы, не стали препятствовать смене династий. Возможно, Ван Ману удалось бы малой кровью утвердиться на троне, если бы он не закопал себя сам, попытавшись провести ряд реформ, которые, хотя и были в целом разумными, вызвали недовольство и среди знати, и среди народа.
Ван Ман, конфуцианец старой закалки, искренне верил, что «предки жили лучше» и что возрождение порядков династии Чжоу способно вернуть былое величие, но его кабинетные размышления оказались далеки от реальной жизни, где удельные князья плевали на его идеалы. Роковой ошибкой Ван Мана стала реформа землевладения, призванная раздать участки в равных долях каждой семье, как при Чжоу, и отменить рабство для тех, кто уже продал свой надел.
Но вместо ожидаемого успеха реформа обернулась катастрофой. Местная знать и крупные землевладельцы, осознав угрозу своим привилегиям, не стали действовать открыто, а подкупили чиновников, которые, прикрываясь реформой, изъяли земли у мелких и средних хозяев и передали их крупным собственникам. Благие намерения обернулись хаосом и несправедливостью.
Далее Ван Ман, стремясь восстановить утраченную монополию столицы на деньги, предпринял радикальный шаг: отменил старые монеты и ввел множество новых. Однако его реформа обернулась хаосом: люди боялись заключать сделки, потому, что перестали различать подлинные деньги от подделок, что привело к коллапсу торгового оборота и резкому сокращению налоговых поступлений в казну. Затем Ван Ман решил вернуть монополию на ключевые ресурсы: соль, железо, вино, дерево и рыбу, а это уже напрямую затрагивало интересы удельных князей, вызывая их скрытое недовольство и сопротивление правлению новой династии.
И в довершении своих ошибок Ван Ман, желая усмирить соседей, захватил в заложники знатных представителей кочевого народа хунну, когда те приехали с дружеским визитом. Такое оскорбление могла смыть только кровь китайцев, желательно всех. За десять лет своего правления Ван Ман умудрился настроить против себя всех: крестьян, торговцев, аристократов и даже соседние племена варваров. Дрова для костра династии Синь были сложены, осталось поднести спичку.
Краснобровые спасители Хань
В 11 г. н.э. случилось невиданное событие. Хуанхэ за сотни лет нанесла столько донных отложений в устье, что сама себе перекрыла русло, отчего вышла из берегов, затопив в своем течении плодородные земли, всех, кто там проживал, и проложила новый путь к Желтому морю. Это событие стало катастрофой, охватившей десятки провинций. Народ воспринял бедствие как знамение, и по стране поползли слухи, что новая династия утратила Мандат Неба.
К 22 г. н.э. весь Китай полыхал в огне народных восстаний, где особенно выделялись «краснобровые» (чимэй). Брови они красили, чтобы легко различать своих в пылу битвы, но главное их отличие от других восставших было в том, что они ставили перед собой политическую цель свержения Ван Мана и возвращения династии Хань. В рядах «краснобровых» сражались несколько потомков великого Лю Бана, первого императора династии Хань, и народ хотел, чтобы кто-то из них стал императором.
В 23 г. н.э. отряды чимэй с криками «А царь-то ненастоящий» захватили столицу Чанъань, отсекли голову Ван Ману и долго возили ее по городам в доказательство свержения династии Синь. Настало время делить трон. В некотором смысле династия Хань обязана Ван Ману, ибо только через преодоление созданных им проблем на свет явился достойнейший из рода Лю, способный навести порядок в стране. И им стал некто Лю Сю, потомок императора Лю Бана в двенадцатом поколении.
Лю Сю поначалу оставался в тени, но когда два его предшественника из рода Лю не смогли справиться с буйством краснобровых, превратившихся после победы над Ван Маном в обычных бандюганов, народ, уставший от хаоса, обратился к Лю Сю с мольбой взять на себя бремя управления империей.
Настоящие реформы от Лю Сю
В 25 году Лю Сю объявляет себя императором Гуану-ди и переносит столицу империи из Чананя, где еще бесчинствуют банды краснобровых, на восток в Лоян. Наступила эра Восточной (Поздней) Хань (25–220 гг. н. э.).
В течение где-то двух лет он полностью усмирил чимэй, а за следующие десятилетия подчинил своей власти все мятежные провинции. Подобно своему легендарному предку Лю Бану, он предпочитал долгие переговоры, предлагая выгодные условия в случае добровольной сдачи, и только после многократного отказа решительно обрушивал на строптивых всю мощь своей армии. Эта стратегия нашла отражение в китайской поговорке 得陇望蜀 (делонг ваншу) — «договорившись с Ганьсу, атаковать Сычуань».
Удивительно, но Гуану-ди сумел таки провести земельную реформу, на которой Ван Ман сломал свои кабинетные зубы. Сначала сократил более 400 уездов, меняя сто коррумпированных чиновников на одного достойного. Затем, по его личным указам освобождали рабов и возвращали им утраченные земли. Так же отменил всеобщую воинскую повинность и распустил военный флот. Народ боготворил нового императора.
А вот удельная знать точила на Гуану-ди огромный зуб, периодически замышляя заменить его кем-то более покладистым из рода Лю. Но Лю Сю сумел их перехитрить: к каждому влиятельному уездному князю был приставлен личный советник от императора. А для большей убедительности своей императорской решительности в 53 году Гуану-ди устроил демонстрацию силы, устранив несколько тысяч «гостей» удельной знати.
И, конечно, Гуану-ди навел порядок в императорском правительстве, лично проверяя каждого чиновника на «профпригодность» перед назначением. Получить должность по знакомству стало невозможно, а ученые и выпускники императорской академии получили преимущество, что укрепило доверие к правительству и повысило его эффективность в решении проблем империи. Секрет успешной императорской власти всегда был прост: работоспособный император, компетентное правительство, честные чиновники на местах, внимание к проблемам народа и отслеживание удельных князей на предмет заговоров. Однако, чтобы все это работало, династия должна быть благословлена рождением достойных наследников, что, увы, случалось не так часто, как хотелось бы.
Эпоха императоров Гуану-ди, его сына Мин-ди и внука Чжан-ди стала золотым веком не только Восточной, но и всей династии Хань. Однако Гуану-ди допустил маленькую оплошность, что в итоге привело к падению династии. Об этом уже в следующей статье.
Любовь сквозь тысячелетие (Китай, 2015)
Нашел только одну дораму, где хотя бы есть реальный персонаж того времени, но сама история о попаданцах. Это ремейк корейского телесериала 2012 года «Королева и я» («Мужчина королевы Инхён») переложенный на китайскую почву о том времени, когда Ван Ман (актер Чэнь Сян, на картинке) еще не стал императором.
Продолжительность: 24 серии по 45 мин
В главных ролях: Чжэн Шуан, Цзин Бо Жань, Чэнь Сян
Канал: Хунань
Учёный чиновник Гун Мин случайно перемещается во времени на две тысячи лет вперёд благодаря загадочному нефритовому амулету. В новом времени он знакомится с актрисой Линь Сянсян, исполняющей роль императрицы Сюй в исторической постановке. Между ними вспыхивает любовь. Однако Гун Мин не может забыть о незавершённом деле: ему необходимо вернуться в прошлое и спасти свергнутую императрицу. После возвращения в свой мир он обнаруживает, что больше не может попасть в современность и увидеть свою возлюбленную.
А на сегодня все...