1959 год. США. Режиссёр Стэнли Крамер. В ролях: Грегори Пек, Ава Гарднер, Энтони Перкинс, Фред Астер.
Время апокалипсиса: 1964 год.
Причина апокалипсиса: атомная война.
Масштаб апокалипсиса: вся планета.
«Золотой век Голливуда» подарил любителям кино несколько важных для постапокалиптического лора фильмов. Без «Мира, плоти и дьявола», «Дня, когда Земле пришёл конец», «Пятерых» и «Пленниц» Fallout, Mad Max и даже The Last of Us, скорее всего, не появились бы — или появились, но выглядели бы совсем иначе.
Однако в моменте, для зрителей 1950-х, произведённый ими эффект был не слишком велик, поскольку занимались этими «краеугольными» кинолентами маленькие независимые студии — за небольшие деньги и почти на чистом энтузиазме. А мейджоры и сотрудничающие с ними легенды и отцы кинематографа — Хичкок, Хоукс, Уэллс, Поллак, Уайлдер, Капра, Казан и Флеминг — постапокалипсис игнорировали. Кинозвёзд той эпохи вроде Кларка Гейбла, Джеймса Стюарта, Грейс Келли или Мэрилин Монро невозможно было представить ползающими по радиоактивным развалинам со счётчиком Гейгера и в драных тряпках.
Продолжался этот неофициальный бойкот до 1959 года, пока старейшая калифорнийская студия MGM и мастер остросоциальных драм Стэнли Крамер («Нюрнбергский процесс», «Пожнёшь бурю», «Корабль дураков», «Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир», «Скованные одной цепью») не взялись наконец за постапокалипсис всерьёз. Чтобы сделать всё по-взрослому, они наняли Грегори Пека — мегазвезду 1950-х, сыгравшего в «Римских каникулах» с самой Одри Хепбёрн и «Снегах Килиманджаро» с самой Авой Гарднер. А чтобы голливудский полубог не слишком скучал в непривычно депрессивном сеттинге, огненную Аву пригласили тоже.
Впрочем, валяться в грязи и одеваться в рубища иконам кино не пришлось. По сценарию действие происходит после глобальной ядерной войны, но в Австралии, которая непосредственно в конфликте не участвовала. Австралийцы сохранили нейтралитет, не размещали на своей территории военных баз или ракет и избежали прямых попаданий атомных бомб и всего следующего за этим адского кошмара. Пока в северном полушарии бушевал ядерный пожар, южное осталось практически нетронутым.
Но атомная война тем и ужасна, что, если она случится, коснётся абсолютно всех на Земле — от радиации не сбежать ни в Антарктиду, ни в Гренландию. Общего для всего человечества исхода несчастным, ни в чём не повинным австралийцам не избежать.
Радиационный фон на планете увеличился в сотни раз, и облака радиоактивной пыли уже приближаются к Зелёному континенту. Количество оставшихся у его жителей месяцев жизни теперь напрямую зависит от розы ветров и прогноза погоды. Если будет дуть южный ветер — протянут подольше, если северный — поменьше. Но даже самые оптимистичные метеорологи не дают Австралии больше полугода.
Грегори Пек тут играет не метеоролога, а капитана подводной лодки. Он и его экипаж — последние на планете американцы, и лодка эта — всё, что осталось от ВМФ США.
В первые минуты фильма американские подводники высаживаются в порту Мельбурна. Они знают, что город и весь континент обречены, и австралийцы это знают. Но деваться им больше некуда. Можно, конечно, доплыть до Антарктиды, но максимум через год радиация доберётся и туда. Просто свои последние дни они в таком случае проведут не на австралийских бескрайних пляжах, где царит вечное лето, а в антарктических снегах, среди айсбергов и торосов, цепенея от холода. Умирать в Австралии всё-таки комфортнее.
Собственно, большую часть фильма большая часть персонажей только этим и занимается: прощается с жизнью, решает, как именно стоит встретить неизбежное, завершает какие-то дела, но в основном — просто пытается себя отвлечь и развлечь. И австралийским развлечением номер один тут выступает божественная Ава.
Сложно сказать, кем работала её героиня Мойра Дэвидсон до войны, но теперь у неё осталось только одно занятие — пить коньяк. Перманентно пьяная и помятая, она фланирует среди страдающих морских офицеров и служит им всем последним утешением. Впрочем, какого-то буквального разврата при всём царящем в штабах и на гражданке декадентском угаре в кадре, конечно же, нет. Красотка Мойра просто методично накидывается и флиртует с разными мужчинами, а главной её целью становится, понятное дело, богический Грегори.
Изначально Аву приставили к Пеку как раз в качестве антистрессового средства — на случай, если он начнёт рыдать и заламывать руки на виду у всех: дома у него погибли жена и двое маленьких детей. Но капитан Дуайт Лайонел Тауэрс не плачет и в целом выглядит счастливее и уравновешеннее большинства окружающих.
Возможно, потому что у него, в отличие от них, хотя бы есть работа, задания, какие-то приказы, ответственность за корабль и команду. Но позднее Крамер и его сценарист Джон Пэкстон придумывают другое, ещё более эффектное объяснение такой хладнокровности американского подводника: просто капитан в стадии отрицания. Про умерших страшной смертью жену и детей он как будто не помнит — или не хочет помнить, — показывает всем их фотографии и вспоминает забавные случаи из их жизни. До определённого момента.
Для антитезы американскому капитану здесь есть австралийский морской лейтенант, которого играет звезда хичкоковского «Психо» Энтони Перкинс. Жена и новорождённый ребёнок у него на месте, и в сценарии даже есть пара сцен, где он проявляет любовь и заботу о них: разогревает в бутылочке молочную смесь для младенца и подносит депрессующей супруге кофе в постель. От этого ещё страшнее выглядит главный квест, который Перкинсу по ходу фильма нужно выполнить: он пытается достать для своей семьи наборы для самоубийства. Умирать от радиации — невероятно мучительное дело, а эти специальные пилюли позволят жене и шестимесячной дочке уйти спокойно и без лишних страданий.
Чтобы не думать об этих кошмарных перспективах и их альтернативах, Перкинс, Пек, Ава Гарднер и Фред Астер, который играет здесь ещё одного печального алкоголика — бывшего физика-ядерщика, помогавшего Оппенгеймеру создавать оружие Судного дня и теперь упивающегося чувством вины, — развлекаются как могут в стиле позднего Хемингуэя: пьют вино, ловят форель и гоняют по острову на Ferrari.
Эти странные, безумные и невероятно жестокие при своей полнейшей необязательности гонки — единственный голливудский спецэффект, на который Крамер и его каскадёры решились в этом фильме. Какие-то провинциальные соревнования, рутинный городской чемпионат Мельбурна в объективах их камер превращается в последнее публичное мероприятие в истории цивилизации. И его печальные участники гонят свои болиды как в последний раз — на пределе возможностей, забыв об осторожности.
Именно эти отчаянные несколько минут неожиданно стали определяющими для австралийского кино. Через тридцать лет Джордж Миллер выстроит вокруг этой небольшой и вроде бы случайной сцены целую философию, превратив короткий эпизод в безумную фантазию об умирающем мире, где скорость становится последним способом почувствовать себя живым, а бензин дороже самой жизни.
«На берегу» — не просто великая эпохальная штука, культовая классика и всё такое прочее, а точка отсчёта для всего австралийского кино (при том, что сами австралийцы в его создании практически не участвовали). Именно с него постапокалипсис на Зелёном континенте становится не одним из десятка жанров и сеттингов, а особым австралийским способом рассуждать о мире и своём месте в нём — через призму конца света.
Ну а для всех остальных фильм Крамера остаётся неиссякаемым источником вдохновения, цитат и мемов. Если без гоночного эпизода не было бы «Безумного Макса», то без подводной лодки — как минимум «Вируса», а может, и «Багрового прилива». Наборы для самоубийств «Вечный покой» перекочевали в «Дитя человеческое» и «Бремя». А красавица Ава Гарднер и её героиня Мойра Дэвидсон – в одну из ключевых локаций третьего Fallout.
Удачного просмотра.
#кино #классикакино #золотойвекголливуда #постапокалипсис #конецсвета #атомнаявойна #станликрамер #грегорипек #авагарднер #энтопиперкинс #фредастер #староеголливудскоекино #австралийскоекино #безумныймакс #fallout #историякино #фильмы1950х #культовоекино #драмавкино