Часть 2: Обида
Начало Часть 1
Переезд матери прошёл тихо. Антон приехал к больнице на такси, Максим — на своей старой машине. Они помогли матери одеться, собрали вещи. Вера Сергеевна двигалась медленно, опираясь на палку. Левая рука висела плетью. Говорила с трудом, слова искажались.
— Спа...сибо, мальчики, — сказала она, когда они усадили её в такси.
Антон сел рядом, Максим поехал следом на машине. Двадцать минут до новой квартиры. Антон смотрел в окно, держал мать за руку. Она дышала тяжело. Устала.
Квартира встретила их запахом свежей краски — Антон покрасил стены накануне. Светлые, бежевые. Чтобы не давило. Мать осмотрелась, кивнула.
— Хо...рошо.
Максим помог ей дойти до комнаты, уложил на кровать. Укрыл одеялом. Вера Сергеевна закрыла глаза, почти сразу задремала.
Братья вышли на кухню. Стояли, не зная, что делать. Антон поставил чайник. Максим сел за стол.
— Врач что говорил? — спросил он.
— Лекарства три раза в день. Упражнения для руки — каждый день по полчаса. Массаж. Ходить помогать, поначалу она не сможет держать равновесие.
— Ты справишься один?
Антон достал чашки, насыпал чай.
— Удалёнку взял на два месяца. Буду работать дома. Справлюсь.
— Если что — звони. Я приеду.
— Хорошо.
Чайник закипел. Антон налил воду, протянул чашку Максиму. Тот взял, обжёгся, поставил остывать.
— Антон, а ты... надолго удалёнку взял? Что начальник сказал?
— Нормально отнёсся. У нас в компании лояльно к таким вещам. Главное, работу делай, а где сидишь, неважно.
Максим кивнул. Помолчал. Потом спросил, не глядя на брата:
— А ты... не жалеешь?
— О чём?
— Что взял её к себе. Это же... много времени, сил. Ты один. Мог бы отказаться.
Антон сделал глоток чая, поморщился — горячий.
— Я не мог отказаться. Она моя мать.
— И моя тоже.
— Знаю. Но у тебя семья, дети. У меня никого нет. Так логичнее.
Максим посмотрел на брата. Антон сидел, глядя в чашку. Лицо спокойное, закрытое. Он всегда был такой.
— Спасибо, — сказал Максим. — Правда.
Антон пожал плечами.
— Ты тоже помогаешь. Справедливо.
Они допили чай молча. Максим встал, пошёл проверить мать. Та спала, дышала ровно. Он накрыл её получше, вышел.
— Мне пора, — сказал он Антону. — Дети из школы вернутся, надо быть дома.
— Давай. Я позвоню, если что-то нужно будет.
— Хорошо.
Максим надел куртку, вышел. Антон проводил его до двери, закрыл за ним. Остался один в квартире с матерью.
Тишина. Непривычная, давящая. Антон ходил по комнатам, не находил себе места. Поставил ноутбук на стол, открыл рабочую почту. Сто тридцать семь непрочитанных. Он начал разбирать, но мысли уплывали.
Мать спала в соседней комнате. Его мать. Которую он видел три раза за последний год.
Антон закрыл ноутбук. Встал, подошёл к её комнате. Приоткрыл дверь. Вера Сергеевна лежала на боку, лицо спокойное. Дышала тихо.
Он тихо закрыл дверь. Вернулся на кухню. Сел, опустил голову на руки.
Что он наделал? Взял мать к себе, не подумав. Теперь каждый день — уход, лекарства, упражнения. Он не умел ничего этого. Никогда не ухаживал за больными.
Но отказаться было нельзя. Максим и так десять лет тащил на себе всё. Дом отца, семью, работу. А он, Антон, жил для себя. Свободно. Легко.
Время платить по счетам.
Первая неделя была адом. Вера Сергеевна просыпалась рано, звала Антона. Он вскакивал, помогал ей дойти до туалета. Поддерживал, чтобы не упала. Потом завтрак — кормил с ложки, потому что правая рука дрожала, левая не работала. Каша стекала по подбородку. Антон вытирал салфеткой, терпеливо подносил ложку снова.
После завтрака — лекарства. Четыре таблетки, запить водой. Мать давилась, кашляла. Антон держал стакан, гладил по спине.
Потом упражнения. Врач показал: разминать левую руку, сгибать пальцы, поднимать. Мать морщилась от боли, но делала. Антон сидел рядом, помогал, подбадривал:
— Молодец, мам. Ещё немного.
В обед он готовил суп. Простой, из магазинных заготовок. Кормил мать, сам ел второпях. Потом мыл посуду, убирал. Открывал ноутбук — работать надо. Отвечал на письма, созванивался с коллегами. Мать спала днём. Антон работал в наушниках, чтобы не разбудить.
Вечером снова кормил, давал лекарства, помогал лечь. Укрывал одеялом, целовал в лоб.
— Спо...койной ночи, сы...нок, — говорила она искажённо.
— Спокойной ночи, мам.
Антон падал на диван без сил. Работа, уход, работа, уход. Круг замкнулся. Он не высыпался, ел нерегулярно, не видел улицы днями.
Но не жалел.
Максим приезжал по вечерам. Сидел с матерью, разговаривал. Она радовалась, улыбалась криво — половина лица не слушалась. Антон в это время мыл посуду, готовил на завтра. Слышал их голоса из кухни. Мать спрашивала про внуков, Максим рассказывал.
Потом Максим уходил, Антон укладывал мать спать. День заканчивался.
К концу недели Антон осунулся. Не брился, глаза красные. Максим заметил.
— Ты как? — спросил он, когда мать заснула.
— Нормально.
— Не выглядишь нормально.
Антон промолчал. Они сидели на кухне, пили чай. Максим смотрел на брата — худой всегда, теперь совсем исхудал. Скулы проступили, под глазами тени.
— Может, наймём сиделку? — предложил Максим. — Днём хотя бы. Ты работаешь, тебе трудно и то, и другое тянуть.
— Дорого.
— Я скину денег. Пополам.
Антон качнул головой.
— Не надо. Справлюсь. Просто привыкаю пока.
— Антон...
— Максим, правда, нормально. Не переживай.
Максим замолчал. Допил чай, встал.
— Ладно. Но если тяжело — говори. Что-нибудь придумаем.
— Хорошо.
Максим ушёл. Антон остался сидеть на кухне. Смотрел в окно. За стеклом темнело. Фонари зажигались один за другим.
Он устал. Смертельно. Но это было правильно. Он стал делал что-то важное. Не для себя. Для матери.
Это наполняло смыслом. Впервые за годы.
Через неделю, поздно вечером, Максим снова приехал. Антон открыл дверь — удивился. Обычно Максим предупреждал.
— Что-то случилось?
— Нет. Просто... можно войти?
Антон пропустил брата. Тот разулся, прошёл на кухню. Сел за стол. Антон заварил чай, поставил перед ним чашку.
— Мать спит?
— Да. Час назад уложил.
Максим кивнул. Обхватил чашку руками. Молчал. Антон тоже сел.
— Максим, что-то не так?
Брат поднял голову. Лицо усталое, осунувшееся. Максим постарел за эту неделю.
— Антон, я... хотел поговорить. Нормально. Без скандалов.
Антон напрягся.
— О чём?
— О нас. О том, что было. — Максим сделал глоток чая. — Десять лет мы молчали. Злились друг на друга. Я думал об этом... и понял: я не знаю, почему ты так разозлился тогда. Из-за дома? Или было что-то ещё?
Антон снял очки, протёр. Надел обратно.
— Не из-за дома.
— А из-за чего?
Пауза. Антон смотрел в чашку. Потом выдохнул.
— Из-за того, что отец меня не любил.
Максим замер.
— Что?
— Ты слышал. — Антон поднял взгляд. — Отец не любил меня. Никогда. Я был младшим, запасным. Он внимание тебе уделял. Тебя учил, хвалил. А на меня не смотрел.
Максим отрицательно махнул головой.
— Это не так. Он любил нас обоих.
— Нет, Максим. Не обоих. — Голос Антона стал жёстче. — Вспомни сам. Когда мне было три года, а тебе восемь, он учил тебя чинить велосипед. Я подошёл, хотел смотреть. Он сказал: уйди, мал ещё. Мне было три года. Я не понимал, почему мал.
Максим молчал.
— Дальше. Мне одиннадцать, тебе шестнадцать. Ты принёс пятёрку по математике — отец похвалил, дал денег на кино. Я принёс пятёрку на следующий день. Он кивнул: нормально. Всё. Никаких денег, никакой похвалы.
— Антон...
— Погоди. Я не закончил. — Антон говорил быстрее, слова лились потоком. — Мне пятнадцать. Ты с отцом в гараже чините машину. Я прихожу, предлагаю помочь. Отец отмахивается: иди, не мешай. Тебе двадцать, женишься. Отец доволен, даёт деньги на свадьбу. Мне двадцать, рассказываю о работе в IT. Он говорит: не настоящая работа, за компьютером сидеть.
Максим слушал, и в горле сдавливало. Он вспоминал эти моменты. Они были. Все были.
— Потом отец заболел, — продолжал Антон тише. — Ты взял отпуск, сидел с ним. Я приезжал по выходным — работа, командировки. Отец говорил мне: Максим молодец, не бросает. А ты только по выходным. Я злился. Думал: всю жизнь мне говорили, что я не нужен. А теперь ещё и упрекают.
Он замолчал. Снял очки, вытер глаза. Максим увидел — брат плачет. Тихо, без звуков.
— И завещание, — сказал Антон хрипло. Дом тебе, мне, двести тысяч. Я понял: вот оно. Даже после смерти он показал, кого любил. Кто настоящий сын. Я разозлился. На тебя, на него, на всех. Уехал. Думал, забуду. Но не забыл.
Антон надел очки обратно. Посмотрел на Максима.
— Вот почему я злился. Не из-за денег. Из-за того, что всю жизнь чувствовал себя... лишним. Ненужным. Младшим. Запасным.
Максим сидел, не в силах ответить. В голове всплывали картинки. Он и отец в гараже. Антон стоит в дверях, смотрит. Отец машет рукой: иди, не мешай. Антон уходит, опустив плечи.
Или как они с отцом смеются над чем-то. Антон пытается вставить слово. Отец не слушает.
Или как отец хвалит Максима за работу на заводе: настоящее дело, руками. А про Антона говорит: компьютерщик, не мужская работа.
Всё это было. Максим видел. Но не придавал значения. Думал: ну, отец старой закалки, не понимает айти. Ничего страшного.
Для Антона это было страшно. Всякий раз.
— Прости, — сказал Максим хрипло. — Я не знал. Не понимал.
— Ты не виноват.
— Виноват. Я видел, как он к тебе относится. Мог заступиться. Сказать ему. Но молчал.
Антон прикрыл глаза.
— Ты был ребёнком. Потом подростком. Ты не мог изменить отца.
— Мог попытаться.
— Максим, всё в прошлом. Отец умер. Завещание не изменишь. Я не для того тебе рассказал, чтобы ты виноватым себя чувствовал. Просто... хотел, чтобы ты понял. Почему я так злился.
Максим кивнул. Они сидели молча. Чай остыл, но никто не пил.
— Антон, а ты... сейчас ещё злишься?
Брат задумался.
— Не знаю. Меньше, наверное. Мать в больницу попала — я понял: жизнь короткая. Обижаться некогда. Надо жить.
— Правильно.
Они помолчали ещё. Потом Максим сказал:
— Знаешь, я тоже хотел кое-что сказать.
— Говори.
Максим вздохнул.
— Этот дом. Ты думаешь, мне легко? Я не хотел его. Когда отец оставил — обрадовался, да. Думал: своё жильё, не надо платить за съём. Но потом понял: это западня. Дом старый, всё разваливается. Крыша течёт, отопление ломается, полы скрипят. Я чиню, латаю — денег нет на нормальный ремонт. Живу в вечном стрессе: что ещё сломается.
Антон слушал.
— И Светлана давит. Говорит: продай, купи квартиру. Но я не могу. Это дом отца. Я вырос здесь. Дети здесь играют. Как я его продам? Но и жить в нём — мучение. Кредиты на ремонт, зарплата смешная. Мы еле сводим концы с концами.
Максим потёр лицо руками.
— Ты думаешь, я счастлив, что получил дом? Нет. Я в ловушке. Не могу продать — совесть не даёт. Не могу содержать — денег нет. Вот и живу. Как проклятый.
Антон молчал. Потом тихо спросил:
— А почему не сказал раньше? Мне?
— Тебе? — Максим усмехнулся горько. — Мы десять лет не разговаривали. Как я мог сказать?
— Справедливо.
Они замолчали. Сидели, глядя друг на друга. Два брата, которые смогли сказать правду. Выложили всё, что болело десять лет.
— Максим, — сказал Антон медленно. — А если... продашь дом?
— Что?
— Ну, продашь. Купишь квартиру. Будет легче. Без кредитов, без вечного ремонта.
Максим помахал головой.
— Не могу. Это дом отца.
— Дом отца, который тебя душит. — Антон наклонился вперёд. — Максим, послушай. Отец умер. Он не узнает, продашь ты дом или нет. А ты жив. Тебе жить. Зачем тащить эту ношу?
— Я вырос там. Дети там живут.
— Дети привыкнут к новому месту. Ты же знаешь, что Ваня расстроится. Но он переживёт. Зато вы будете жить нормально. Без стресса.
Максим молчал. Думал. Дом отца. Большой, старый, родной. И ненавистный одновременно. Сколько раз он мечтал о квартире в новостройке. Тёплой, с нормальной сантехникой, без скрипучих полов.
Но продать? Дом, где прошло детство?
— Я не знаю, — сказал он. — Надо подумать.
— Думай. — Антон встал, налил свежего чая. — Я не тороплю. Просто предложение.
Они выпили ещё по чашке. Говорили о работе, о матери, о погоде. Обычные вещи. Без напряжения. Впервые за десять лет.
Максим уехал поздно. Антон проводил его до двери.
— Максим, — сказал он, когда брат надевал ботинки. — Спасибо, что пришёл. Что поговорил.
— Мне тоже... легче стало. Что высказались.
Антон кивнул.
— Приезжай ещё. Не только к матери. Ко мне тоже.
Максим посмотрел на брата. Худощавый, в старом свитере, с усталыми глазами. Но взгляд тёплый. Без злости.
— Приеду, — пообещал он.
Прошло ещё две недели. Вера Сергеевна поправлялась. Рука слушалась лучше, речь стала чётче. Она пыталась сама есть, сама ходить по квартире. Антон следил, подстраховывал.
Максим приезжал чаще. Не только по выходным. Заезжал после работы, привозил продукты. Сидел с матерью, пока Антон работал. Иногда оставались вдвоём на кухне, пили чай, говорили.
О прошлом. О настоящем. О работе, семье, жизни. Антон рассказывал про проекты в IT, Максим — про завод. Они узнавали друг друга заново. Оказалось, у них много общего. Оба любили футбол, смотрели одни и те же фильмы. Оба терпеть не могли суету, предпочитали тишину.
Они становились ближе. Медленно, осторожно. Как будто учились заново быть братьями.
Однажды к Антону приехала Светлана с детьми. Ваня и Даша бежали к бабушке, обнимали, щебетали. Вера Сергеевна плакала от счастья. Светлана смотрела на квартиру, на Антона. Улыбнулась.
— Ты молодец, — сказала она. — Справляешься.
— Стараюсь.
Дети показывали бабушке рисунки, рассказывали про школу. Антон сидел на кухне со Светланой, пил кофе.
— Как Максим? — спросил он.
— Уставший. Работа, дом, переживания. Но... лучше, чем было.
— Почему?
Светлана посмотрела на него.
— Вы с ним помирились. Это его успокоило. Он десять лет нёс эту вину. Что с братом разругался. Теперь отпустило.
Антон кивнул.
— Меня тоже отпустило.
Светлана улыбнулась.
— Я рада. Максиму нужен брат. Ему тяжело одному тащить всё.
— Я помогу. Чем смогу.
— Знаю. Спасибо.
Она допила кофе, пошла к детям. Антон остался сидеть. Думал о словах Светланы. Максим нёс вину. Антон нёс обиду. Десять лет оба тащили этот груз.
Теперь скинули. Стало легче. Обоим.
Через месяц Вера Сергеевна попросила сыновей сесть рядом. Они пришли вечером, сели на диван в её комнате. Мать сидела в кресле, укрытая пледом. Смотрела на них серьёзно.
— Мальчики, — сказала она. Речь уже почти не искажалась. — Я хочу... поговорить.
— Говори, мам, — сказал Максим.
Она вздохнула.
— Я слышала вас тогда. В больнице. Как вы ругались. Мне было больно. Очень. Я думала: что я сделала не так? Почему мои сыновья враги?
Максим и Антон переглянулись. Мать продолжила:
— Но теперь вижу: вы помирились. Вы вместе. И я... счастлива. Наконец-то. — Она вытерла слезу. — Вы не представляете, как мне было тяжело. Десять лет. Максим приезжал, рассказывал про семью. Я радовалась. Но внутри плакала: а где Антон? Почему он не приезжает? Потом Антон звонил. Я радовалась. Но думала: а Максим? Почему они не общаются?
Антон взял мать за руку.
— Прости, мам. Мы были глупыми.
— Да, — согласился Максим. — Эгоистами.
Вера Сергеевна покачала головой.
— Не надо извинений. Надо... — она помолчала, подбирая слова. — Надо не повторять. Обещайте: что бы ни случилось, вы будете вместе. Братья. Семья.
Максим и Антон кивнули.
— Обещаем, — сказали одновременно.
Мать улыбнулась. Слёзы текли по щекам, но улыбка была счастливой.
— Спасибо, мальчики. Спасибо.
Они сидели втроём. Мать обнимала сыновей, как в детстве. Антон чувствовал запах её духов — старых, привычных. Максим слышал её дыхание — ровное, спокойное.
Семья. Впервые за десять лет — настоящая семья.
Максим вернулся домой поздно. Светлана уже спала. Он разделся, лёг рядом. Долго не мог уснуть. Думал о матери, об Антоне, о словах: "обещайте быть вместе".
Они обещали. Теперь надо держать слово.
И ещё Максим думал о доме. Старом, скрипучем, родном. Антон прав: дом душит. Пора отпустить. Пора жить дальше.
Утром он сказал Светлане:
— Свет, я решил. Продаём дом.
Она замерла, держа чашку кофе.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Антон прав. Дом — это якорь. Пора плыть дальше.
Светлана поставила чашку, обняла его.
— Я так рада. Так рада.
Максим обнял её. Чувствовал облегчение. Решение принято. Страшно? Да. Правильно? Тоже да.
Вечером он позвонил Антону.
— Я решил продать дом.
Пауза.
— Уверен?
— Да.
— Тебе помочь? С документами, с агентством?
Максим улыбнулся.
— Помоги. Буду благодарен.
— Без проблем. Завтра начнём.
Они повесили трубки. Максим сидел на кухне, смотрел в окно. За стеклом темнело. Дом отца засыпал. Скоро он продаст его. Купит квартиру. Начнёт новую жизнь.
И брат будет рядом. Поможет. Поддержит.
Впервые за десять лет Максим не чувствовал себя одиноким.
Конец части 2
Продолжение здесь 👇
https://dzen.ru/a/aYi8W_k2nRiCN8-q
Спасибо, что дочитали до конца! Ваше мнение очень важно.
Буду рада вашим комментариям и размышлениям. Они вдохновляют на новые рассказы!
Начало здесь - https://dzen.ru/a/aYecDUmwr28MckXy
Рекомендуем:
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на мой канал "Поздно не бывает" - впереди еще много интересных историй из жизни!