Часть 1
Дом стоял на краю элитного посёлка, за высоким забором из кованого металла. Три этажа бежевого кирпича, панорамные окна, ухоженный газон. Соседи здоровались вежливо, но без лишнего любопытства. Здесь все жили в своих мирах, огороженных заборами и тишиной.
Алина накручивала тёмную прядь на палец — старая привычка, которая выдавала волнение. Она стояла у окна кухни, глядя на пустую детскую площадку через дорогу. Маша была в школе, Виктор — на работе. Дом молчал, всегда тихо в эти утренние часы.
На столе остывал кофе. Алина варила его каждое утро в турке, как любил Виктор, хотя сама пила редко. Горький вкус напоминал о чём-то давнем, забытом. О временах, когда она сидела в мастерской института с чашкой дешёвого растворимого, рисовала эскизы до рассвета и не думала ни о каких заборах.
Это было двенадцать лет назад.
Телефон завибрировал. Алина вздрогнула, хотя звук был тихим.
«Где ты? Забыла купить рубашки в химчистку. Сегодня нужны».
Пальцы сами набрали ответ: «Извини, сейчас поеду».
Она посмотрела на экран. Десять утра. Забрать Машу из школы — через пять часов. Химчистка, потом продуктовый, потом приготовить ужин. Виктор любил, чтобы всё было готово к его приходу. Говорил, что после работы устаёт, хочет тепла и уюта. Алина понимала. Она всегда понимала.
Ключи от машины лежали на полке в прихожей — рядом с ключами Виктора. Её машина стояла в гараже, белая и почти новая. Виктор купил её три года назад, на день рождения Алины. Говорил, что теперь она независима, может ездить куда хочет. Алина благодарила, целовала его. Но ездила только в школу, в магазин, в химчистку. Иногда — к матери, раз в месяц, если Виктор не был против.
— Зачем так часто? — спрашивал он спокойно, не повышая голоса. — Она же тебя расстраивает. Ты потом два дня ходишь грустная.
Это была правда. Мать действительно расстраивала — вечными вопросами о Викторе, о деньгах, о том, почему Алина больше не рисует. Но Алина скучала по ней. Хотела приезжать чаще. Только как объяснить это Виктору, чтобы он не подумал, что она его не ценит?
Химчистка находилась в торговом центре. Алина припарковалась у входа, взяла рубашки — три белых, накрахмаленных, с монограммой В.К. на манжетах. Виктор заказывал их в ателье, любил, чтобы всё было идеально.
Выходя, она увидела вывеску: «Дизайн-студио "Контур". Требуется дизайнер интерьеров». Телефон и часы работы.
Алина остановилась. Прочитала ещё раз. Потом посмотрела на рубашки в руках, на часы. Одиннадцать. Можно зайти. Просто узнать. Виктор же говорил, что она может делать что хочет.
Внутри пахло краской и свежей бумагой. За стойкой сидела девушка лет двадцати пяти, что-то рисовала на планшете.
— Добрый день, — Алина сделала шаг внутрь. — Я по поводу вакансии.
Девушка подняла голову, улыбнулась.
— Сейчас позову руководителя.
Алина ждала, теребя прядь волос. В голове крутились мысли: зачем она сюда пришла, у неё же нет опыта, она не работала двенадцать лет, Виктор не одобрит, Маше нужна мама дома.
— Здравствуйте, — из кабинета вышла женщина лет сорока, протянула руку. — Наталья. Вы по вакансии?
— Да. Но... я хотела узнать. Я закончила институт, но давно не работала. У меня дочка.
Наталья кивнула, жестом пригласила в кабинет.
— Портфолио есть?
— Нет. Были эскизы, давно. Я могу... принести?
— Принесите. Или пришлите на почту. — Наталья записала адрес на визитке. — Опыт не главное. Главное — чувство пространства, понимание цвета. Это у вас есть?
Алина не знала что ответить. Когда-то было. Преподаватели хвалили, говорили, что у неё талант. Но это было так давно.
— Я не уверена, — призналась она.
Наталья посмотрела внимательно.
— Тогда подумайте. Не спешите. Работа отнимает много времени,, сил. Если семья против — будет сложно.
Алина кивнула, взяла визитку. Вышла из студии с рубашками, села в машину. Посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Нужно ехать в продуктовый, потом домой.
Но она не завела мотор. Сидела, глядя на визитку. «Дизайн-студио "Контур"». Белая, с минималистичным логотипом. Она положила её в бардачок, под документы. Чтобы Виктор не увидел. Потом подумала: почему она прячет? Он же не запрещает ей работать. Просто говорит, что семья важнее. Что Маше нужна мама. Что у них достаточно денег, зачем ей трудиться.
Всё правильно. Логично. Так почему руки дрожат?
***
Сентябрь выдался тёплым. Алина забирала Машу из школы и вела на детскую площадку — удобно, недалеко от их дома. Дочка бежала к качелям, а Алина садилась на скамейку, наблюдала. Маша качалась высоко, тёмные волосы развевались. Алина улыбалась — в такие моменты казалось, что всё правильно, всё хорошо.
— Вы каждый день здесь? — рядом опустилась женщина с огненно-рыжими короткими волосами, в ярко-красной куртке.
Алина кивнула.
— После школы. Маше нравится.
— Моему Артёму тоже, — женщина махнула рукой в сторону горки, где играл мальчик лет семи. — Я Ирина.
— Алина.
Они помолчали. Ирина достала термос, налила чай в крышку.
— Хотите? Мятный, сама заварила.
— Спасибо, не надо.
— Почему? Боитесь, что отравлю? — Ирина засмеялась. — Я психолог, а не маньяк. Хотя, может, это одно и то же.
Алина улыбнулась — первый раз за день.
— Просто... не хочу отвлекать.
— От чего? — Ирина посмотрела на неё внимательно. — От созерцания качелей? Да ладно вам. Пейте. Мята успокаивает.
Алина взяла крышку. Чай был горячим, пах свежестью. Она сделала глоток. Ирина смотрела на детей, но Алина чувствовала: та наблюдает и за ней тоже.
— Вы здесь живёте? — спросила Ирина.
— Да. Вон тот дом, за забором.
— Красиво. Богато. — Ирина сказала это без зависти, просто констатировала факт. — А я снимаю квартиру в соседнем районе. Одна, с сыном. Развелась два года назад.
Алина не знала, что ответить. Они почти не знакомы, а Ирина уже говорит о разводе. Так не принято. Виктор всегда учил: личное — это личное, не надо выносить на люди.
— Извините, если бестактно, — Ирина допила чай. — Просто я уже не умею врать. Устала. Всю жизнь улыбалась, когда хотелось плакать, молчала, когда хотелось кричать. Развод — лучшее, что со мной случилось. Я снова могу быть собой.
Алина посмотрела на неё. Ирина улыбалась — широко, без напряжения. Алая помада, яркие глаза. Она действительно была похожа на человека, который может быть собой.
— А вы? — спросила Ирина. — Счастливы?
Странный вопрос. Алина никогда его себе не задавала. Виктор содержит семью, заботится, любит. Маша здорова, учится хорошо. Дом полная чаша. Разве это не счастье?
— Да, — сказала она. — У меня всё хорошо.
Ирина кивнула, но в глазах мелькнуло что-то. Сомнение? Жалость? Алина не поняла.
Маша подбежала, попросила воды. Алина достала бутылку из сумки, дала дочке. Та выпила, убежала обратно. Ирина проводила её взглядом.
— Хорошая девочка. Тихая. Послушная. — Пауза. — Как вы в её возрасте.
— Откуда вы знаете?
— Вижу. Профессия такая. — Ирина встала, позвала сына. — Артём, пора! Пока, Алина. Увидимся завтра?
— Да. Наверное.
Она ушла — яркая, громкая, свободная. Алина осталась сидеть, глядя на качели. «Счастливы ли вы?» — этот вопрос засел занозой. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз смеялась просто так, без причины. Когда делала что-то для себя, не для Виктора или Маши. Когда чувствовала себя живой, а не послушным механизмом.
Не вспомнила.
***
Октябрьские вечера пахли дождём и опавшими листьями. Алина готовила ужин — запечённую курицу с овощами, как любил Виктор. Маша делала уроки на кухне, иногда задавала вопросы. Алина отвечала, помешивая соус.
— Мам, а ты работала когда-нибудь? — спросила Маша.
— Работала. До твоего рождения.
— А потом?
— Потом ты родилась. Я стала мамой. Это тоже работа.
Маша задумалась.
— А хочешь снова работать? Как папа?
Алина отложила ложку. Посмотрела на дочь — большие карие глаза, худенькие плечи. Маша ждала ответа, серьёзная.
— Не знаю. Может быть.
— А папа разрешит?
— Почему ты спрашиваешь?
— Ну... он же всегда говорит, что мама должна быть дома. Что это правильно.
Алина села рядом с дочерью. Взяла её за руку.
— Маша, а ты хочешь, чтобы я работала?
Девочка пожала плечами.
— Не знаю. Мне всё равно. Я просто... — она замолчала, отвела взгляд. — Ничего. Забудь.
Но Алина не забыла. Весь вечер думала об этом разговоре. О том, как Маша сказала: «папа разрешит». Десятилетняя девочка уже знала, что в семье решения принимает отец. Что мама спрашивает разрешения. Что в этом плохого?
Виктор вернулся в девять вечера. Поужинал, похвалил курицу. Алина убирала со стола, Маша уже спала.
— Вить, я хотела спросить, — начала она, и голос предательски дрожал. — Помнишь, ты говорил, что я могу заниматься чем хочу?
Он поднял голову от телефона.
— Конечно. А что?
— Я видела вакансию. Дизайнер интерьеров. Вспомнила, что раньше... этим занималась.
Виктор положил телефон. Посмотрел на неё долго, изучающе. Алина теребила прядь волос, не могла остановиться.
— И что ты хочешь? — спросил он спокойно.
— Попробовать. Может быть. Если ты не против.
— Алина, — он встал, подошёл к ней. Взял за плечи. — Ты же понимаешь, что у нас хватает денег? Я обеспечиваю семью. Маше нужна мама дома. Ей десять лет, это важный возраст. Ты хочешь бросить дочь ради какой-то работы?
— Нет, я не хочу её бросать. Просто...
— Просто что? — голос стал жёстче. — Тебе скучно? Тебе мало того, что я тебе даю? Дом, машина, всё лучшее для Маши. Ты знаешь, сколько женщин мечтают о такой жизни?
Алина опустила голову.
— Извини. Я не то хотела сказать.
— Тогда что?
Она молчала. Не знала как объяснить. Что ей не хватает воздуха. Что она задыхается в этом идеальном доме, среди идеальных вещей, в идеальной жизни. Что хочет быть кем-то кроме жены Виктора и мамы Маши. Кем-то своим.
Но слова застревали в горле.
— Ладно, — Виктор отпустил её плечи. — Я вижу, ты устала. Тебе надо отдохнуть. Может, съездишь к матери на выходных? Развеешься.
Он ушёл в кабинет. Алина осталась стоять на кухне, глядя на мокрые тарелки. Руки дрожали. Она хотела сказать: «Нет, ты не понял». Хотела объяснить. Но боялась. Боялась, что он рассердится ещё больше. Что скажет: она неблагодарная. Эгоистичная. Плохая мать.
Ночью Виктор пришёл в спальню. Лёг рядом, обнял её.
— Прости, что накричал, — сказал он тихо. — Я просто волнуюсь. Не хочу, чтобы ты переутомлялась. Ты же знаешь, я тебя люблю.
— Знаю, — прошептала Алина.
Он поцеловал её в висок, заснул. А Алина лежала с открытыми глазами, слушала его дыхание. Думала о том, что он не кричал. Даже голос не повысил. Просто сказал правду. Логично, спокойно. Она действительно эгоистична. У неё есть всё, а она хочет большего.
Но почему тогда так больно?
***
Утром Алина проснулась рано. Виктор уже уехал на работу — оставил записку на холодильнике: «Люблю. Хорошего дня». Она сварила кофе, достала из шкафа старый альбом с эскизами. Давно не открывала — пять лет? Шесть?
Страницы пожелтели. Рисунки смотрели на неё — интерьеры, мебель, цветовые решения. Она рисовала их в институте, полная надежд и планов. Хотела открыть своё бюро, стать известным дизайнером. Смешно вспоминать.
Алина перелистывала страницы. Некоторые эскизы были хороши. Преподаватель ставил пятёрки, писал на полях: «Талантливо». Она верила тогда. Верила, что у неё получится.
Потом познакомилась с Виктором. Он был старше, уверенный, успешный. Ухаживал красиво — цветы, рестораны, подарки. Говорил, что она особенная. Что построит для неё дом мечты. Алина влюбилась. Им было хорошо вместе.
Через год они поженились. Алина училась на последнем курсе. Виктор предложил: зачем тебе диплом, если мы планируем детей? Останешься дома, будешь заниматься семьёй. Так правильно. Алина согласилась. Ей казалось, это любовь — когда мужчина заботится, решает всё за тебя.
Маша родилась через два года. Алина забыла про рисование, про планы. Была мамой — кормила, гуляла, лечила простуды. Виктор работал, приносил деньги. Говорил, что гордится ей. Что она идеальная жена и мать.
Идеальная. Это слово Алина слышала часто. «Ты идеально приготовила ужин». «Ты идеально выглядишь на этом мероприятии». «Ты идеальная мама для Маши». Идеальная, послушная, удобная.
Алина захлопнула альбом. Убрала его обратно в шкаф, на самую дальнюю полку. Но визитку из бардачка достала вечером. Когда Виктор работал в кабинете, а Маша спала. Набрала номер студии. Положила трубку, не дождавшись ответа. Набрала снова. Опять положила.
На третий раз ответила Наталья.
— Дизайн-студио «Контур», слушаю.
— Здравствуйте. Это Алина. Я приходила по вакансии.
— Алина! Да, помню. Портфолио готово?
— Нет. Я... — Алина теребила прядь. — Я хотела сказать, что не смогу. Извините. У меня семья, дочка. Муж... не одобряет.
Молчание. Потом Наталья тихо спросила:
— А вы сами хотите работать?
Вопрос застал врасплох. Алина открыла рот, закрыла. Никто никогда не спрашивал, чего хочет она. Всегда: что правильно, что нужно семье, что думает Виктор.
— Не знаю, — призналась она.
— Тогда подумайте. Позвоните, когда решите. Не когда муж разрешит, а когда вы сами поймёте, чего хотите.
Наталья повесила трубку. Алина сидела на кухне, держа телефон. За окном шёл дождь. Листья прилипали к стеклу, тёмные и мокрые.
***
Октябрь подходил к концу. Алина встречалась с Ириной на площадке почти каждый день. Они пили чай из термоса, говорили о детях, о погоде. Ирина не спрашивала о работе, но Алина чувствовала: та ждёт. Ждёт, когда она сама заговорит.
Однажды Маша заигралась с Артёмом до вечера. Стемнело рано, включились фонари. Ирина посмотрела на часы.
— Нам пора. Артём, домой!
Мальчик побежал к матери. Маша подошла к Алине, взяла за руку.
— Мам, а можно я приглашу Артёма на день рождения?
— Конечно. Когда твой день рождения?
— Через месяц же! Ты забыла?
Алина не забыла. Но всегда Виктор решал, кого приглашать. Его коллеги с детьми, дальние родственники. Маша никогда не выбирала сама.
— Хорошо, — сказала Алина. — Приглашай.
Маша просияла, обняла её. Побежала к Артёму.
— Можно я приду? — спросила Ирина.
— Да. Приходите.
Они разошлись. Алина вела Машу домой, через дорогу, через калитку, в тёплый светлый дом. Маша болтала о празднике, о торте, о подарках. Алина слушала вполуха. Думала о том, что не спросила Виктора. Пригласила людей в дом без его разрешения.
Виктор вернулся поздно. Ужин остыл. Алина разогрела, подала. Он ел молча, читал что-то на планшете.
— Вить, — начала она. — Маша пригласила на день рождения мальчика из нашего двора. И его маму. Я сказала, что можно.
Виктор поднял глаза.
— Не посоветовавшись со мной?
— Ну... Маша так хотела. Они подружились.
— Алина, — он отложил планшет. — Ты же знаешь, что я не люблю незнакомых людей в доме. Мы всегда обсуждаем гостей.
— Извини. Я не подумала.
— Вот именно. Не подумала. — Он вздохнул. — Ладно. Раз уже пригласила — пусть приходят. Но в следующий раз спрашивай.
Алина кивнула. Убрала тарелки. Руки тряслись — от злости или от страха, она не понимала. Хотелось крикнуть: «Это не твой дом, это наш!» Но она молчала.
Ночью Маша проснулась от кошмара. Алина пришла к ней, легла рядом, обняла. Дочка дрожала.
— Мам, а папа не рассердится, что я пригласила Артёма?
— Нет, не рассердится.
— А если рассердится?
— Тогда я скажу, что это я разрешила. Не бойся.
Маша прижалась крепче. Алина гладила её волосы, целовала макушку. Думала: когда дочка начала бояться отца? Виктор никогда не бил, не кричал. Был строгим, но справедливым. Почему же Маша дрожит?
Потом поняла. Маша не боится наказания. Она боится разочаровать. Боится, что папа перестанет любить. Как Алина. Как они обе.
И это было страшнее всего.
***
Вечером после дня рождения Ирина осталась помочь с уборкой.
— Алина, — сказала она тихо, когда Виктор ушёл в кабинет. — Я скажу как психолог. То, что я вижу — это не нормальные отношения. Он контролирует тебя. Ты боишься сказать слово без его разрешения. Маша копирует это.
Алина застыла, держа бокал.
— Ты не знаешь нас. Виктор заботится.
— Забота — это когда тебе дают выбор. — Ирина взяла её за руку. — Послушай. Я прошла через это. Мой бывший муж был таким же. Не кричал, не бил. Просто медленно стирал меня. Говорил, что любит. Но любил идею — послушную, удобную.
Алина отняла руку.
— Мы не такие.
— Ладно. Но если нужна помощь — я рядом. Всегда.
***
Ноябрь принёс холода. Алина стала замечать детали. Как Виктор проверяет её телефон. Как требует отчёт — где была, что купила. Раньше она думала: он интересуется. Теперь понимала: контролирует.
Мать позвонила, попросила приехать на день рождения. Виктор не разрешил: «У нас ужин с партнёрами». Мать обиделась. Алина чувствовала вину — перед обеими сторонами.
Она стояла перед зеркалом, смотрела на отражение. Худое лицо, тёмные волосы. Когда она стала такой тонкой? Виктор говорил, это красиво. Но Алина помнила себя другой — живой, смеющейся.
Теперь в зеркале была чужая женщина. Испуганная. Удобная.
***
Декабрь принёс снег. Маша просила куклу на Новый год. Виктор купил конструктор: «Куклы — глупость. Конструктор развивает мышление». Маша не спорила. Алина видела разочарование в её глазах.
Алина купила куклу тайком — на свои накопленные деньги. Виктор нашёл.
— Я же сказал — конструктор. Верни в магазин.
— Она так хотела...
— Завтра, Алина.
Ночью Алина сидела с куклой в руках, плакала. Смотрела на свой старый альбом с эскизами. Вот она, прежняя Алина — мечтающая, живая. Куда делась?
Поняла вдруг: её стёрли. Медленно, аккуратно, годами. Виктор говорил «люблю», но любил идею — покорную жену. Маша училась быть такой же.
Утром Алина не вернула куклу. Спрятала в гараже. Показала Виктору старый чек.
Это была её первая ложь за двенадцать лет брака. И странно — не было вины. Было облегчение.
***
Январь начался с нового решения. Алина сидела на кухне, когда Виктор был на работе, Маша в школе. Перед ней лежали: визитка дизайн-студии, телефон, альбом с эскизами.
Она думала о словах Ирины: «Когда ты поймёшь, чего хочешь сама». О вопросе матери: «Когда ты перестала жить своей жизнью?» О Маше, которая боится разочаровать отца.
Алина поняла: если она не изменится, дочь вырастет такой же. Будет искать мужчину, который решит всё за неё. Будет бояться сказать «нет». Будет удобной, правильной, несчастной.
Нет. Этого не будет.
Алина набрала номер. Дождалась ответа.
— Дизайн-студио «Контур», слушаю.
— Наталья? Это Алина. Я готова работать.
— Отлично! Когда можете начать?
— Мне нужно время. Чтобы всё организовать. Месяц, может два.
— Хорошо. Жду.
Алина положила трубку. Руки дрожали. Она только что сделала выбор. Без разрешения Виктора. Сама.
Теперь надо было действовать. Она открыла ноутбук, нашла сайт бесплатной юридической консультации. Записалась на приём. Потом открыла сайты аренды жилья, стала изучать цены. Однокомнатные квартиры в соседнем районе стоили двадцать тысяч в месяц. У неё было пятнадцать тысяч отложено. Мало. Надо копить больше.
Алина начала снимать наличные — по тысяче в неделю. Виктор не замечал. Или делал вид.
***
Прошёл месяц. Январь сменился началом февраля. Алина нашла квартиру — маленькую однушку на первом этаже старого дома. Хозяйка согласилась подождать до конца месяца. Алина заплатила задаток — пять тысяч. Осталось тридцать пять для первого взноса.
Юрист объяснил: процедура развода займёт время. Виктор может претендовать на совместную опеку. Суд будет на стороне Алины, если докажет, что отец контролирует, а не заботится. Нужны свидетели, факты.
Ирина согласилась выступить свидетелем. Мать тоже.
Всё было готово. Оставалось одно — сказать Виктору.
Ночью Алина лежала без сна. Виктор спал рядом, дышал ровно. Она смотрела на потолок, репетировала слова. «Виктор, мне нужно поговорить. Я хочу развестись». Нет, так слишком резко. «Виктор, я больше не могу так жить». Лучше. Но страшно.
Она боялась. Боялась его реакции, боялась перемен, боялась свободы. Двенадцать лет она жила по чужим правилам. Как жить по своим — не знала.
Но ещё больше боялась остаться. Боялась, что через год, пять, десять лет она окончательно исчезнет. Станет тенью. А Маша повторит её путь.
Нет. Хватит бояться.
Алина встала, пошла на кухню. Сделала себе чай, села у окна. За окном падал снег. Тихо, мягко. Город спал.
Она достала телефон, написала Ирине: «Завтра скажу ему».
Ответ пришёл через минуту: «Держись. Я рядом».
Алина допила чай. Вернулась в спальню. Легла рядом с Виктором. Последний раз.
Завтра её жизнь изменится. Неважно как — страшно или больно, легко или трудно. Главное — она снова начнёт жить.
Алина закрыла глаза. И впервые за много лет заснула спокойно.
Конец части 1
Продолжение выйдет сегодня в 17.00
Спасибо, что дочитали до конца! Ваше мнение очень важно.
Буду рада вашим комментариям и размышлениям. Они вдохновляют на новые рассказы!
Из популярного:
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на мой канал "Поздно не бывает" - впереди еще много интересных историй из жизни!