Решили с дочерью-генеалогом составить план-схему родной тверской деревни. За основу взяли мои воспоминания о деревенской инфраструктуре середины прошлого века, поскольку там в 1960-1970-ые годы у «деревенского деда» прошли детство и юность.
По памяти удалось восстановить практически все тогдашние реалии: расположение домов, огородов, дорог, колхозно-совхозных построек и т.д.
В ходе работы над схемой в памяти невольно возникали лица тех великих тружеников обычной деревни, на которых держалось советское сельское хозяйство - доярок, свинарок, полеводов, трактористов и людей других профессий. Именно они своим нелёгким самоотверженным трудом обеспечивали страну продовольствием. А ещё вспомнилась их повседневная жизнь, где труд в совхозе совмещался с домашними хлопотами по огромному хозяйству и составлял порой до 18 часов в сутки. И это было нормой жизни, на которую никто не жаловался...
Сегодня та деревенская жизнь сохранилась лишь в воспоминаниях старожилов и на старых фотографиях. Фотографии - это не просто запечатлённые моменты, которые говорят с нами сквозь время, это еще и частицы истории, своего рода мост между прошлым и настоящим. Они позволяют нам заглянуть в лица давно ушедших от нас людей, ощутить атмосферу того времени и задуматься о том, как быстро меняется мир.
Многие из представленных в публикации снимков самолично сделаны мною в 1970-1980-ые годы с помощью первого семейного фотоаппарата «Смена-8». Хорошо помню, как, не обладая особыми фотонавыками и не слишком утруждая себя техникой фотодела, снимал всех подряд, полагая, что в будущем эти снимки позволят написать историю деревни. Так оно и случилось несколько лет назад, когда книга «Моё Колодкино» увидела свет. Вот только жаль, что многие из того времени её так и не увидели. Но дети и внуки книгу получили…
Погрузившись подспудно в мир ушедших десятилетий, решил рассказать о простых тружениках моей родной деревни...
В начале 1970-ых в деревне (вместе с бывшей соседней д. Оборино, которая с годами слилась с Колодкиным) насчитывалось 24 двора и 71 житель. По возрасту домов она разделялась на старую и новую деревню: к старой относились дома довоенной (и даже дореволюционной постройки), к новой же- отстроенные после пожара 1951 года, когда из-за детской шалости со спичками сгорело полдеревни.
Начну повествование со старой её части.
Первым от сосняка располагался дом дореволюционной постройки инвалида войны (пришёл без ноги) и местного гармониста Александра Осокина, 1916 г.р. Тот работал в меру своих сил сторожем на ферме и подрабатывал на дому сапожным ремеслом. Его жена Евдокия и сын Михаил (в деревне его все звали Мишкой), 1943 г.р. работали в колхозной полеводческой бригаде. Наряду с домашней живностью в хозяйстве имелись 3 пчелиных улья (редкость для нашей деревни) и водился мёд.
Оба мужика здорово пили: глава семьи - от своей ущербности и никчёмности,
порождёнными войной, а родившийся в самой её середине Мишка, рано пристрастившийся к бутылке - за компанию. Будучи в изрядном подпитии, Александр любил побуянить и погонять (невзирая на отсутствие ноги) по деревенской улице свою несчастную жену. Та стоически переносила свою участь, страдала, но по-бабьи жалела обоих мужиков до конца своей жизни. Когда у мужа от беспробудного пьянства отказала единственная нога, она с помощью сына усаживала того на самодельную коляску и ежедневно вывозила на улицу подышать свежим воздухом…
После смерти отца Мишка, в свои сорок лет так и не обзаведшийся своей семьёй, стал ещё более злоупотреблять, в связи с чем к нему постепенно приклеилось обидное для любого деревенского жителя определение «непутёвый». Бедная мать, которая до смертного одра продолжала по-своему его любить, лишь горестно вздыхала: «Да какая же дура такого возьмёт!»
Зато в работе Мишка был зол, незаменим и по-звериному страшен! В 1970-ые годы помимо меня (физически крепкого молодого паренька) в местной
полеводческой бригаде работали ещё двое мужиков преклонного возраста,
которые не могли угнаться за нами двоими. Мишка злился и матерился, но
вилами и косой махал за троих. Те знали об этой особенности «непутёвого»
и не слишком-то старались напрягаться…
Он частенько приходил на работу «навеселе». Это становилось ясно при
первом же беглом взгляде: налившиеся красным бычьи глаза, такого же
цвета лицо, грубые резкие размашистые движения и появляющаяся у него
неизменно в такой ситуации замкнутость. Всё это сохранялось в течение
всего дня. Иногда он вообще не появлялся на работе и тогда его подменяла
сердобольная мать. А моя мать (тогдашний бригадир), жалела уже её и,
как могла, прикрывала Мишку, закрывая тому рабочий день.
На следующий день он был приветлив, весел и добродушен. Работая, сыпал
прибаутками и напевал, как заезженная пластинка, одну и ту же
незатейливую песенку. Это его свойство так внезапно меняться всем было
хорошо знакомо, и мы знали, когда и как к нему можно подступиться.
Наше молодое поколение 15-16 летних воспринимало Мишку как старшего друга, охотно допуская его (единственно из других возрастных деревенских
парней) в свою компанию. Того двукратная разница в возрасте ничуть не
тяготила. По всей видимости, лишившись родных, лишь в нашей среде он
находил понимание и чувствовал себя по-настоящему счастливым...
Деревенский народ непутёвого Мишку любил в силу его беззлобности и безотказности, а готовность помочь по хозяйству оплачивалась поллитровкой самогона, который не переводился в каждом доме. К тому же, от отца он перенял талант к музицированию и прекрасно играл на старенькой довоенной гармошке, оставаясь в 1980-ые годы последним гармонистом в постепенно вымирающей деревне.
Наш непутёвый Мишка так и прожил бобылём, умерев в среднем возрасте от рака.
Напротив через дорогу проживала семья Голячёнковых.
Глава семьи участник войны Иван Матвеевич, 1918 г.р., работал трактористом в МТС, потом молотобойцем в соседней Дмитровой Горе, а последние годы - в полеводческой бригаде и охранником в ЦАГИ. Его родители Матвей Фомич и Мария Никифоровна (они умерли в 1950-1960-ые годы), а также проживавший в доме брат Василий, всю жизнь проработали в местном колхозе.
Вспоминаю свою работу с ним в полеводстве. К середине 1970-ых в бригаде оставалось лишь четверо мужиков, включая автора. Состав подобрался самый разношёрстный: были здесь чудной мужичок-матерщинник в годах, парень средних лет - любитель «горькой» (известный нам Мишка) и автор публикации, не испорченный деревенским бытом и готовый к любому труду и обороне! Ну и Иван Голячёнков, которого все звали Матвеичем. За каждым членом бригады была закреплена своя лошадь, которая чужаков подпускала к себе с трудом. Ему определили самую спокойную - старую кобылу Зорьку, которую тот именовал не иначе как «растрёпа глазастая». В любых затруднительных ситуациях Матвеич отличался осторожностью (и даже боязливостью), стараясь оставаться в стороне от решения проблемы, наблюдая за тем, как этим занимаются другие, и давая советы. Бросалось в глаза, что в минуты волнения у него обострялся фронтовой недуг - сильное дрожание одной руки.
Его жена Евдокия в разные периоды работала в полеводческой бригаде, ухаживала за телятами и трудилась в соседней Дмитровой Горе на местном сырзаводе. На ней же лежала основная забота о хозяйстве и двух сыновьях - Николае, 1948 г.р., и Викторе, 1953 г.р.
Их старший сын Николай в начале 1970-ых перебрался из деревни в соседнюю Дубну, где создал семью и трудился до пенсии. Сегодня он в весенне-осенний период проживает в родительском доме и ведёт нехитрое огородное хозяйство. А вот судьба Виктора, который после окончания школы немало поскитался по городам и весям, так и не обзаведясь семьёй, сложилась трагично. Будучи заядлым рыбаком, он в весеннее половодье погиб на Иваньковском водохранилище, перевернувшись на лодке.
За домом Осокиных на той же линии располагался дом Муницыных. Павел Муницын, 1910 г.р., участник Великой Отечественной войны, после войны приехал в деревню из-под Луги. Здесь он сошёлся с местной дояркой Эльмой Ани, проживавшей с матерью в соседней д.Оборино.
Брак был недолгий, и вскоре Павел Муницын женился на уроженке д.Сенинское Елизавете Шевениной, проживавшей в Колодкино в собственном доме со свёкром, свекровью и дочерью Валентиной. Первый муж Елизаветы - Егор Шевенин, 1911 г.р. - пропал без вести на фронте в ноябре 1942 года.
Всю жизнь Павел проработал в колхозе (а позднее в совхозе) молоковозом на лошади и кладовщиком. В своё время нашей детской компании не раз приходилось исхитряться, чтобы разжиться в подотчётном ему складе хранившимися там семечками. Ох, и гонял же он нас! Тем не менее, отправляясь на подводе с молочными бидонами на центральную усадьбу и возвращаясь обратно, всегда захватывал самых маленьких деревенских школяров.
Елизавета работала местной дояркой и являлась передовиком молочного производства, в связи с чем за трудовые достижения была награждена орденом «Знак Почёта».
Сыновья Геннадий и Владимир после школы выбрали городской путь развития: первый отправился покорять райцентр Конаково (где проживает и сегодня), а второй выбрал подмосковную Дубну (увы, он рано ушел из жизни).
После смерти родителей Геннадий время от времени на своём стареньком «Урале» с коляской (он у него ещё из 1970-ых) наведывался в родительский дом, в котором ныне проживают жена и сын умершего брата: ходил за грибами в знакомые места, помогал по огороду... И неизменно увозил с собой пару корзин с лесными дарами и мешок картошки.
Хозяйкой следующего дома дореволюционной постройки странной квадратной конфигурации, вросшего в землю, являлась одинокая старушка Александра Жаркова, 1888 г.р., которую все звали Лександрой.
Вся жизнь Лександры была связана с местным колхозом «Красная Нива», в котором она работала полеводом и животноводом. Её муж Николай, 1885 г.р., сапожничал, работая кустарём-надомником. Проживавший с ними сын Дмитрий умер спустя десять лет после смерти отца - надорвался, когда тащил мешок украденной картошки из колхозной кубовой.
Старушка навевала страх на деревенских подростков, страшно ругалась на них, когда те залезали в её огород за клубникой. После смерти Лександры в заброшенном доме некоторое время проживала приезжая семья.
Любопытный факт: после их отъезда на чердаке поселился беглый заключённый, промышлявший всё лето кражами с деревенских огородов. Тот попался местным жителям при краже посылки у соседей, которую почтальон оставила на крылечке. Помнится, тогда всем миром на него устроили облаву, а задержать удалось благодаря моему двоюродному брату Василию (ему было тогда лет пятнадцать): тот удачно метнул свой ботинок в злодея, пытавшегося перебраться через речку, который попал тому аккурат в голову и сбил с ног. Тут его и повязали подоспевшие взрослые...
На этом пока сделаю передышку. Но продолжение следует...
Читайте мои последние публикации на канале:
Уважаемые читатели, проявляйте уважение к автору и друг к другу, воздерживаясь от откровенных оскорблений, хамства и мата в комментариях!