Часть 2
Начало Часть 1
Людмила звонила каждый день.
Утром. В обед. Вечером. Ночью — сообщения, одно за другим.
"Оля, мне плохо."
"Сердце колотится, не могу дышать."
"Ты хочешь, чтобы я осталась одна? Совсем одна?"
Ольга смотрела на экран телефона. Читала. Не отвечала.
— Мам, — Вера вошла на кухню, налила себе чай. — Она опять?
— Да.
— Ты поедешь?
Ольга подняла голову. Посмотрела на дочь.
— Нет.
Это слово давалось с трудом. Раз за разом — как нож в грудь. Но она произносила его. Снова и снова.
— Нет.
***
Неделя спустя. Февраль 2025.
Людмила перестала звонить.
Ольга ждала — будет новая атака, новая манипуляция. Но телефон молчал. Два дня тишины.
На третий день позвонил незнакомый номер.
— Ольга Михайловна? Это диспетчер скорой помощи. Вашу мать увезли в больницу. Сердечный приступ.
Холод прошёл по спине. Руки тряслись мелкой дрожью.
— Какая больница?
— Городская, на Литейном. Приезжайте.
Ольга схватила куртку, выбежала из квартиры. Такси, пробки, красный свет — всё слишком медленно. Внутри кричало: "Ты бросила её! Она умирала, а ты не отвечала!"
Больница. Коридор пахнет хлоркой. Ольга подбежала к регистратуре.
— Михайлова Людмила Сергеевна. Где она?
— Четвёртый этаж, палата двенадцать.
Лифт, лестница — Ольга бежала. Ворвалась в палату.
Людмила лежала на кровати. Бледная, волосы растрепаны. Увидела дочь — лицо её дрогнуло.
— Оля... ты приехала.
— Мама! — Ольга подошла, взяла руку матери. Холодная, сухая кожа. — Что случилось?
— Сердце... я же говорила, мне плохо. А ты не верила.
Рядом стоял фельдшер, молодой парень в синей форме. Заполнял какие-то бумаги. Ольга обернулась к нему.
— Как она? Серьёзно?
Фельдшер поднял глаза. Посмотрел на Людмилу, потом на Ольгу. Наклонился ближе, тихо:
— Здорова как бык. Давление сто двадцать на восемьдесят, пульс ровный. Анализы в норме. Вызвала скорую сама, сказала — умирает. Мы приехали, померили всё — ничего. Но она настояла на госпитализации.
Ольга замерла.
— Как... она не больна?
— Не больна. — Фельдшер пожал плечами. — Врач её посмотрит, но по моему опыту, это театр.
Он ушёл. Ольга стояла у кровати, смотрела на мать.
Людмила отвернулась к окну.
— Не верь ему. Они ничего не понимают. У меня болит, Оля. По-настоящему.
Ольга медленно опустилась на стул рядом с кроватью.
— Мама. Почему ты так делаешь?
— Что — так?
— Врёшь.
Людмила резко повернула голову.
— Я не вру! Мне действительно плохо!
— Фельдшер сказал...
— Плевать, что он сказал! — Людмила приподнялась на локте. — Ты моя дочь! Ты должна мне верить!
Тишина. За окном палаты плыли серые облака.
Ольга встала.
— Я найму тебе сиделку, мама. Завтра же.
— Мне не нужна сиделка! Мне нужна ты!
— Нет. — Ольга взяла свою сумку. — Мне нужно идти.
Она вышла из палаты. За спиной раздался крик:
— Ольга! Вернись! Ты не можешь так со мной!
Ольга шла по коридору, не оборачиваясь. Внутри всё дрожало и сжималось от боли и вины. Но она шла. Дальше. Прочь.
***
На следующий день Ольга позвонила в агентство по подбору персонала.
— Мне нужна сиделка. Для пожилой женщины, шестьдесят семь лет. Характер сложный.
— Понимаю. У нас есть специалисты с опытом. Могу порекомендовать Тамару Ивановну. Пятьдесят пять лет, медсестра, двадцать лет стажа. Работала с очень разными людьми.
— Подойдёт.
Через два дня Ольга привела Тамару к матери.
Людмила встретила их на пороге. Выписалась из больницы на следующий день после "приступа", вернулась домой. Сейчас стояла в дверном проёме — прямая спина, алый шарф на шее, накрашенные губы.
— Это ещё кто?
— Мама, это Тамара Ивановна. Твоя сиделка. С понедельника она будет приходить каждый день, помогать тебе.
Тамара шагнула вперёд, протянула руку.
— Здравствуйте, Людмила Сергеевна. Очень приятно.
Людмила не пожала руку. Смотрела на Ольгу.
— Ты серьёзно? Привела чужого человека в мой дом?
— Мама...
— Я не нуждаюсь в чужих людях! Мне нужна ты!
Тамара спокойно опустила руку. Посмотрела на Людмилу внимательно, оценивающе.
— Людмила Сергеевна, я понимаю, что вам сложно принять помощь от незнакомого человека. Но я здесь не для того, чтобы заменить вашу дочь. Моя обязанность - помогать вам.
— Мне не нужна твоя помощь!
— Тогда просто познакомимся. — Тамара прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. Оглядела гостиную. — Красивая квартира. Вы актриса, верно? Вижу афиши.
Людмила на секунду растерялась. Потом:
— Была. Актрисой. Известной.
— Вижу. "Чайка", 1985 год. Хороший спектакль был. Я ходила.
Людмила смотрела на Тамару с недоверием, но в глазах мелькнул интерес.
Ольга стояла у двери, наблюдала. Тамара была невысокая, полная, с крепкими руками медсестры. Говорила спокойно, без заискивания, но и без агрессии. Держалась свободно.
— Я приду в понедельник к девяти утра, — сказала Тамара. — Приготовлю завтрак, уберу, если нужно, схожу в аптеку или магазин. Вечером уйду в шесть.
— А если мне ночью плохо будет?! — Людмила повысила голос. — Ты мне поможешь?!
— Тогда вызовете скорую. Или позвоните дочери. — Тамара посмотрела прямо в глаза Людмиле. — Но по-настоящему плохо вам не будет. Вы здоровы. Я вижу.
Людмила открыла рот, закрыла. Побледнела.
— Как ты смеешь?!
— Я не смею. Я вижу. — Тамара повернулась к Ольге. — До понедельника.
Она ушла. Ольга осталась с матерью.
Людмила опустилась в кресло. Руки её дрожали — на этот раз по-настоящему. От ярости.
— Ты привела эту... эту грубиянку! В мой дом!
— Она говорит правду, мама.
— Какую правду?! Что я здорова?! Я больна! Я...
— Ты манипулируешь. — Ольга говорила тихо, но твёрдо. — Всегда манипулировала. И я позволяла.
— Я — твоя мать!
— Да. Ты моя мать. Но я больше не буду жить твоей жизнью.
Ольга вышла. За спиной хлопнула дверь, потом грохот — что-то разбилось. Ваза. Или тарелка.
Ольга спустилась по лестнице. Села на скамейку у подъезда. Дышала холодным воздухом. Старалась успокоиться.
Телефон завибрировал. Сообщение от Тамары:
"Ольга Михайловна, всё будет хорошо. Я таких видела. Держитесь."
Ольга выдохнула. Встала. Пошла домой.
***
Тамара приходила каждый день.
Людмила встречала её холодно, не разговаривала, отворачивалась. Но Тамара работала — готовила, убирала, покупала продукты. Не реагировала на колкости.
Через неделю Людмила сорвалась.
Ольга приехала утром — хотела забрать старые вещи с дачи, нужен был ключ. Открыла дверь своим ключом, вошла.
В гостиной стояла Тамара. Спокойная. Напротив — Людмила, красная от ярости.
— Ты никто! — кричала Людмила. — Прислуга! Ты смеешь мне указывать?!
— Я не указываю. Я говорю факты. — Тамара вытирала стол. — Вы здоровы. Анализы хорошие. Но дочь вас боится.
— Как смеешь?!
— Я не смею. Я вижу. — Тамара выпрямилась, посмотрела Людмиле в глаза. — Она вздрагивает, когда у неё звонит телефон и на экране ваше имя. Это не любовь, Людмила Сергеевна. Это страх.
— Врёшь!
— Не вру. — Тамара взяла тряпку, пошла на кухню. — Я работала в реанимации пятнадцать лет. Видела смерть. Настоящую. А то, что вы делаете — это не болезнь. Это спектакль.
Людмила схватила со стола вазу, швырнула в стену. Ваза разбилась. Осколки разлетелись.
Тамара обернулась. Посмотрела на осколки, потом на Людмилу.
— Уберу. Не волнуйтесь.
Ольга стояла в дверном проёме. Людмила увидела её, побледнела.
— Оля... я не хотела... это она меня довела!
— Мама. — Ольга вошла, присела на край дивана. — Остановись.
— Что?!
— Просто остановись. — Ольга смотрела на мать устало. — Ты теряешь меня. Прямо сейчас теряешь.
Людмила замерла.
— Я... я ничего не теряю. Ты моя дочь. Ты никуда не денешься.
— Денусь. — Ольга встала. — Я уже ушла, мама. Ты просто ещё не поняла.
Она взяла ключ от дачи со столика, вышла.
Тамара подошла к Людмиле, присела рядом.
— Людмила Сергеевна, вы же умная женщина. Зачем вы так?
— Как — так?
— Так, что дочь убегает от вас. Как от огня.
Людмила отвернулась к окну. Молчала.
Тамара вздохнула, встала, пошла подметать осколки.
***
Ольга едет на дачу. Смотрит в окно такси. За стеклом плывут деревья, заснеженные поля.
И в голове — воспоминания. Одно за другим. Как кадры старой плёнки.
2003 год. Ольге девятнадцать. День защиты диплома в колледже.
Утром звонок.
— Оля, мне плохо. Давление. Приезжай.
— Мама, у меня защита. Сегодня. Я готовилась полгода.
— А я умираю! Тебе важнее бумажка?!
Ольга приезжает. Людмила лежит на диване. Бледная. Слабая.
— Спасибо, доченька. Я так боялась... одна...
На столике — пустые пузырьки валокордина.
Ольга звонит в колледж. Просит перенести защиту. Разрешают — на следующую неделю.
Через час Людмиле "становится лучше". Она встаёт, идёт на кухню, готовит обед.
2007 год. Ольге двадцать три. День рождения.
Ольга договорилась с подругами — пойти в кафе, отметить. Редко видятся, все работают.
За два часа до встречи — звонок.
— Оля, я упала. Нога болит. Не могу встать.
Ольга приезжает. Людмила сидит в кресле, нога на подушке.
— Наверное, растяжение. Оля, останься, пожалуйста. Мне страшно одной.
Ольга звонит подругам. Отменяет встречу.
Через три дня Людмила ходит нормально. Растяжения не было.
2012 год. Ольге двадцать восемь. Интервью на работу мечты — арт-директор в книжное издательство.
Накануне вечером — звонок.
— Оля, температура. Сорок. Я вызвала врача, но он не приехал. Приезжай, пожалуйста.
Ольга приезжает. Температуры нет. Градусник показывает тридцать шесть и шесть.
— Была сорок! Только что! Наверное, сбилась...
Ольга остаётся на ночь. Утром не успевает на встречу с работодателем.
Звонит, просит перенести. Отказывают — уже нашли другого кандидата.
Ольга открыла глаза. Такси остановилось.
— Приехали.
Дача. Ольга вышла, расплатилась. Стояла перед знакомым домом.
Сколько раз. Сколько раз мать "болела" перед её важными днями.
Защита диплома.
День рождения.
Интервью.
Свадьба с Дмитрием.
Выставка.
Всегда — приступ. Давление. Боль. Температура.
И всякий раз Ольга бросала всё. Приезжала. Отменяла свои планы.
А мать — "выздоравливала". Через час. Через день. Максимум — через неделю.
***
Ольга достала ключ. Открыла дверь дачи.
Дача находилась под Комарово, в сорока километрах от города. Старый деревянный дом, заколоченные ставни. Отец построил его сам, когда Ольге было три года. Потом ушёл. Мать приезжала сюда редко — не любила это место.
Ольга отперла замок, вошла. Внутри пахло сыростью и старым деревом. Мебель накрыта чехлами. Пыль.
Она поднялась на второй этаж. Маленькая комната, где она спала в детстве. Кровать, стол, полки. На полках — старые игрушки, книги.
Ольга искала свои эскизы — те, что рисовала в семнадцать. Хотела посмотреть, осталось ли хоть что-то. Может быть, можно что-то доделать, закончить.
На чердак вела узкая лестница. Ольга поднялась, толкнула дверь. Тесное пространство под крышей, стропила, старые вещи в коробках.
Она перебирала коробки. Одежда, посуда, книги. Потом — коробка из-под обуви. Без надписи.
Ольга открыла крышку.
Внутри — конверты. Много конвертов. Адресат на первом: "Ольге Михайловой. От папы".
Почерк отца.
Конверт запечатан. Не вскрыт.
Ольга вытащила следующий конверт. Тот же почерк. Тот же адресат. Не вскрыт.
Она пересчитала.
Тридцать три конверта.
Все нераспечатанные.
Ольга села на пол чердака. Коробка лежала на коленях. Она смотрела на конверты, не веря.
Дата — 1991 год. Ольге шесть лет.
"Олечка, привет! Как ты? Я очень скучаю. Хочу с тобой увидеться. Мама сказала, что ты не хочешь меня видеть. Это правда? Напиши мне, пожалуйста. Твой папа."
1993 год.
"Олечка, я приезжал к твоей школе на 1 сентября. Хотел подарить цветы. Но охранник сказал — мама запретила тебе со мной встречаться. Это правда? Если ты сама не хочешь — напиши, пожалуйста. Я пойму."
Она перебирала письмо за письмом. Каждое письмо — просьба о встрече. Каждое — без ответа.
Ольга читала, слёзы текли по щекам. Руки дрожали так сильно, что бумага шуршала.
Письмо десятое. 1995 год. Ольге десять лет.
"Олечка, мне говорят, что ты не хочешь меня видеть. Если это правда — скажи сама, пожалуйста. Я приезжал к школе, но охранник сказал, что тебе запрещено со мной встречаться. Твоя мама права? Напиши мне."
Ольга вспомнила. 1995 год. Она училась в четвёртом классе. Однажды мама пришла забирать её из школы, сказала:
— Оля, если папа когда-нибудь подойдёт к тебе — не разговаривай с ним. Он плохой человек. Он нас бросил.
Ольга кивнула. Она верила маме.
А отец стоял за углом школы. Ждал. Ольга его не видела.
Она читала дальше. 2000 год.
"Олечка, тебе уже шестнадцать. Ты взрослая. Может быть, ты хочешь встретиться? Я построил макет корабля — фрегат. Помнишь, ты в детстве любила мои модели? Я хочу подарить тебе этот фрегат. Позвони, пожалуйста."
Ольга закрыла глаза. Вспомнила. Пять лет. Папа строил модели кораблей. Руки его пахли древесной стружкой. Он сажал её к себе на колени, показывал, как вырезать детали.
— Видишь, Олечка? Вот мачта. Вот паруса. Когда вырастешь, построим вместе настоящий корабль.
Она смеялась.
А потом он ушёл.
Нет.
Его выгнали.
Ольга открыла глаза. Взяла следующее письмо.
Письмо двадцатое. 2005 год.
"Олечка, ты уже совсем взрослая. Мне говорят, ты поступила в институт искусств. Я так рад! Ты всегда любила рисовать. Помню, как ты в пять лет рисовала солнце на даче. Я горжусь тобой. Хотел бы увидеть твои работы. Позвони, если захочешь."
Ольга читала дальше. Письма шли каждый год. Иногда два-три раза в год.
Последнее письмо. 2010 год. Ольге двадцать шесть.
"Олечка. Наверное, это моё последнее письмо. Я устал. Устал ждать, устал писать в пустоту. Если ты не хочешь меня знать — я приму это. Но знай: я всегда любил тебя. Всегда. Даже когда ты молчала. Прости меня, если я был плохим отцом. Твой папа."
Ольга перевернула конверт. На обратной стороне — дата отправки: март 2010.
Она вспомнила. Лето 2010 года. Мама пришла домой, сказала:
— Оля, твой отец больше не с нами.
— Что?
— Он ушёл из жизни. Сердце.
— Когда?
— В июне. Я сегодня только узнала. Прости, доченька.
Ольга тогда не плакала. Она давно похоронила отца в своей душе. Он ушёл, когда ей было пять. Для неё его уже не существовало.
Но теперь...
Теперь она сидела на чердаке дачи, держала в руках письма. Тридцать три попытки. Тридцать три раза отец протягивал руку.
А мать прятала эти письма. Годами. Десятилетиями.
Ольга закрыла коробку. Встала. Спустилась вниз.
Села в машину. Положила коробку на пассажирское сиденье.
Поехала к матери.
***
Май 1989 года.
Ольге пять лет.
Она сидит на кровати, обнимает плюшевого мишку. За стеной слышно, как мама и папа кричат. Громко.
— Ты разрушаешь мою карьеру! — голос мамы высокий, истеричный. — Я актриса! Мне нужна свобода!
— Я не мешаю тебе! — голос папы глухой, усталый. — Я работаю, забочусь о семье...
— Ты — никто! Плотник! Строитель! Ты думаешь, я для этого выходила замуж?!
Тишина. Потом папа:
— Хорошо. Я уйду. Но Олю я заберу.
— Что?!
— Она моя дочь. Я...
— Она боится тебя! — мама кричит. — Спроси её сама!
Дверь в детскую распахивается. Входит мама, за ней папа. Мама красная, глаза горят. Папа бледный, руки опущены.
— Оля, скажи папе. — Мама садится рядом, обнимает дочь. — Ты хочешь с ним жить?
Маленькая Оля смотрит на папу. Он стоит в дверях, смотрит на неё. В глазах — боль.
— Олечка, — говорит он тихо. — Я тебя очень люблю. Ты знаешь?
Оля молчит.
— Скажи ему! — мама сжимает плечо дочери. — Скажи, что ты хочешь остаться со мной!
— Я... — Оля смотрит на маму. Мама улыбается, но в глазах — приказ. — Я хочу с мамой.
Папа закрывает глаза. Кивает.
— Хорошо.
Он уходит.
Маленькая Оля плачет. Мама гладит её по голове.
— Всё хорошо, доченька. Папа плохой. Он нас бросил. Но я тебя никогда не брошу. Никогда.
***
Февраль 2025 года. Квартира Людмилы.
Ольга вошла без звонка. У неё был ключ.
Людмила сидела в гостиной с Тамарой, пили чай. Увидела дочь — лицо осветилось.
— Оля! Ты пришла! Я так рада...
Ольга поставила коробку на стол. Открыла крышку.
— Что это? — Людмила посмотрела на конверты.
— Письма. От папы. Тридцать три письма. — Ольга говорила тихо, но голос дрожал. — Все нераспечатанные.
Людмила побледнела.
— Откуда...
— С чердака дачи. Ты их прятала. Годами. — Ольга достала письмо, положила перед матерью. — Он писал мне. Просил встреч. А ты говорила, что он нас бросил.
Тишина.
Тамара встала, тихо вышла на кухню.
Людмила смотрела на письмо. Руки её дрожали.
— Оля... я...
— Почему, мама? — Ольга опустилась на стул. — Почему ты украла у меня отца?
— Он ушёл сам!
— Нет. — Ольга достала последнее письмо, положила рядом. — Вот. Две тысячи десятый год. "Это моё последнее письмо. Я устал." Через три месяца его не стало. Ты знала?
Людмила молчала.
— Ты знала, что он писал? — Ольга повысила голос. — Ты забирала письма из почтового ящика? Прятала на чердаке?
— Да! — Людмила вскочила. — Да, знала! Да, прятала! А что мне оставалось делать?!
— Дать мне выбор!
— Выбор?! — Людмила рассмеялась горько. — Ты бы выбрала его! Ты его любила! Больше, чем меня!
— Мне было пять лет!
— Именно! — Людмила подошла к окну, смотрела на Фонтанку. — Тебе было пять. Ты его обожала. Эти его корабли, эта дача... Ты хотела к нему. А я... я оставалась одна.
— Ты выгнала его!
— Потому что он не понимал! — Людмила обернулась. — Я, актриса! Мне нужна была карьера! А он... он хотел тихую семейную жизнь. Дачу. Скворечники. Я не могла так жить!
— Так почему ты не отпустила меня с ним?!
Людмила замерла.
— Потому что... — голос её сорвался. — Потому что я боялась.
— Чего?
— Остаться никем. — Людмила опустилась в кресло. — Слава уходила. Ролей становились меньше. Я старела. А ты... ты была единственным человеком, который смотрел на меня как на звезду. Я не могла тебя отпустить.
Тишина. За окном шёл снег.
Ольга смотрела на мать. Сидящую в кресле, сгорбленную. Без алого шарфа. Без королевской осанки. Маленькую. Испуганную.
— Ты украла у меня двадцать пять лет, мама. Двадцать пять лет с отцом. Я могла его узнать. Могла простить. Могла быть рядом, когда он уходил из жизни. — Голос Ольги дрожал. — А ты забрала это. Ради себя.
— Прости, — шептала Людмила. — Прости меня, Оля.
Ольга встала. Собрала письма обратно в коробку.
— Я не бросаю тебя, мама. Но и жить для тебя больше не буду.
— Ты... останешься на связи?
— Да. Но на моих условиях. — Ольга взяла коробку. — Я буду звонить раз в неделю. Приезжать — когда смогу. Твои "мне плохо" больше не работают. Если правда плохо — позвонит Тамара. Не ты.
Людмила кивнула. Слёзы текли по её щекам.
Ольга пошла к двери. Остановилась на пороге.
— Знаешь, что больнее всего?
Людмила подняла голову.
— Я бы тебя простила. За всё. За институт. За Дмитрия. За выставку. Если бы ты просто попросила. Просто сказала: "Прости, Оля. Я боюсь. Мне нужна твоя помощь". — Ольга обернулась. — Но ты врала. Манипулировала. Крала мою жизнь по кусочкам. И думала, что я не замечу.
— Оля...
— До свидания, мама.
Ольга вышла.
За дверью стояла Тамара. Молча обняла Ольгу. Ольга прижалась к её плечу, плакала.
— Всё правильно сделали, — тихо сказала Тамара. — Держитесь.
Ольга кивнула. Вытерла слёзы. Взяла коробку с письмами.
Пошла домой.
***
Вечер того же дня. Квартира Ольги.
Вера сидела на кухне, занималась. Услышала, как открылась дверь. Вышла в прихожую.
Мать стояла с коробкой в руках. Лицо опухшее от слёз.
— Мам?
Ольга поставила коробку на стол. Села.
— Вер, мне нужно тебе кое-что сказать.
Ольга достала письма. Рассказала всё. Про деда, которого Вера никогда не знала. Про письма. Про ложь бабушки.
Когда она закончила, Вера молчала. Потом:
— Мам... прости.
— За что?
— Я виновата. Я молчала. Видела, как бабушка тобой манипулирует. И молчала. Потому что боялась сделать хуже. — Вера сжала руку матери. — Но теперь я не молчу. Мам, ты свободна. Понимаешь? Ты можешь жить.
Ольга посмотрела на дочь. Восемнадцать лет. Сильнее, чем она сама когда-либо была.
— Главное, что ты остановилась, — сказала Вера тихо.
Они сидели на кухне, держась за руки. За окном падал снег.
Ольга смотрела на коробку с письмами. Бесполезные попытки отца дотянуться до неё. Он не сдавался. Двадцать лет писал в пустоту.
А она...
Она сдавалась. Каждый звонок матери — капитуляция.
Но теперь...
Ольга встала. Подошла к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу.
— Завтра я позвоню Максиму. Тому самому, из галереи.
— Серьёзно?
— Да. — Ольга обернулась. — Спрошу, не хочет ли он посмотреть мои новые работы.
— Новые? — Вера улыбнулась. — У тебя же нет новых.
— Будут. — Ольга посмотрела на угол комнаты, где за шкафом стоял мольберт. — Я начну рисовать. Снова.
Вера подошла, обняла мать.
— Я горжусь тобой, мам.
Они стояли у окна, обнявшись. Снег падал. Город засыпал.
А где-то на Фонтанке, в квартире на четвёртом этаже, Людмила Сергеевна сидела одна. Без алого шарфа. Без дочери. С сиделкой Тамарой, которая не верила её спектаклям.
Впервые за шестьдесят семь лет — совсем одна.
КОНЕЦ Части 2
Читайте ПРОДОЛЖЕНИЕ Часть 3 👇
Начало здесь 👇
Часть 1 https://dzen.ru/a/aY4I4Qu1PzMeZK8k
Часть 2 https://dzen.ru/a/aY4r0gsrKFbp4TG7
Спасибо, что дочитали до конца! Ваше мнение очень важно.
Буду рада вашим лайкам, комментариям и размышлениям. Они вдохновляют на новые рассказы!
Рекомендуем:
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на мой канал "Поздно не бывает" - впереди еще много интересных историй из жизни!