Часть 3
Начало Часть 1
Часть 2
Март 2025 года. Год назад.
Ольга стояла в своей комнате, смотрела на угол за шкафом. Там, в пыли и темноте, стоял мольберт. Двадцать пять лет.
Она подошла. Взялась за раму. Потянула.
Мольберт не поддавался — застрял. Ольга упёрлась ногой в стену, потянула сильнее. Дерево скрипнуло, сдвинулось. Ещё рывок — и мольберт вывалился, чуть не сбив её с ног.
Старое дерево, потемневшее от времени. Пыль толстым слоем.
Ольга взяла тряпку, начала вытирать. Пыль поднималась облаком, садилась на руки, на лицо. Постепенно проступало тёплое дерево. Знакомое.
Когда закончила, отнесла мольберт на балкон. Поставила у окна. Март, солнце светило сквозь стекло, но за окном ещё лежал снег. Последний снег этой зимы.
Ольга села на старый стул. Смотрела на пустой холст.
Руки дрожали от нетерпения.
Она достала коробку с красками. Открыла — высохли. Двадцать пять лет в темноте. Выбросила, пошла в магазин.
Купила новые. Масло, кисти, холст.
Вернулась, натянула новый холст на раму. Установила на мольберт.
Села.
Страх сжимал горло. А вдруг не получится? Вдруг за эти годы всё забыла?
Ольга закрыла глаза. Глубоко вдохнула.
Взяла кисть.
Первый мазок. Синий. Холодный. Зимнее небо.
Второй. Серый. Фонтанка.
Третий. Белый. Снег.
Рука слегка дрожала. Но рисовала.
***
Апрель 2025 года.
Вера зашла на кухню. Ольга мыла посуду после ужина.
— Мам, я тебе кое-что покажу?
Вера достала телефон. Открыла фотографию. Протянула матери.
Мужчина лет сорока пяти. Высокий, седина на висках, добрые глаза. Ольга замерла. Дмитрий. Постаревший, но тот же.
— Это... это мой папа?
— Да.
Ольга вытерла руки. Села за стол.
— Где ты...
— Нашла в соцсетях. Месяц назад. — Вера говорила тихо. — Просто вбила имя: Дмитрий Соколов, архитектор. Их было много, но я узнала его по фото. У него такие же глаза, как у меня.
Ольга молчала.
— Я написала ему. Он ответил через два дня. Написал: "Вера? Моя Вера?" — Вера смотрела на мать. — Мам, он не знал обо мне. Правда?
— Правда.
— Почему?
Ольга встала, подошла к окну. За стеклом цвели деревья. Апрель, первая зелень.
— Я узнала, что беременна, через две недели после того, как мы расстались с Дмитрием. — Ольга говорила медленно. — Хотела позвонить. Сказать. Но бабушка узнала первой. Увидела тест.
— И что она сказала?
— Она сказала: "Ты хочешь, чтобы он отобрал ребёнка? Как твой отец хотел отобрать тебя? Оля, если скажешь ему и уйдешь к нему — я останусь одна. А я без тебя не справлюсь. Совсем". — Ольга обернулась. — Я испугалась. Мне было двадцать два года. Я была слабой. Зависимой. Я поверила ей.
Вера молчала.
— Вер, я не хочу оправдываться. Я украла у тебя отца. Это факт. Прости меня.
Вера встала, подошла к матери. Обняла.
— Ты сейчас сказала правду. Бабушка никогда бы не сказала. Вот в чём разница.
Они стояли, обнявшись.
— Мам, а он... он хочет встретиться. Со мной. В Москве, когда я приеду. — Вера отпустила мать, посмотрела в глаза. — Можно?
Ольга чувствовала, как внутри всё сжимается. Страх. Тот самый, что держал всю жизнь.
Что, если Вера выберет отца? Уедет и не вернётся? Останется там, в Москве, с ним?
— Мам, — Вера взяла руку матери. — Я не выбираю между вами. Я просто хочу знать его. Это ведь нормально.
Ольга стояла молча. Потом кивнула.
— Езжай. Познакомься с ним.
Вера обняла мать снова.
— Спасибо, мамочка.
***
Август 2025 года. Московский вокзал.
Поезд отправлялся в 10:15. Ольга и Вера стояли на перроне. Чемодан у ног, рюкзак на плечах у Веры.
Объявили посадку.
— Ну всё. Пора. — Вера взяла чемодан.
Ольга обняла дочь. Крепко. Не хотела отпускать.
— Звони?
— Каждый день.
— Ешь нормально. Не забывай.
— Мам, я взрослая. — Вера рассмеялась сквозь слёзы.
Она отпустила мать. Сделала шаг к вагону. Остановилась.
— Мам... папа встречает меня на вокзале. В Москве. Хочет помочь с вещами, довезти до общежития.
Ольга замерла.
— Мы с ним созванивались. Он предложил. Я согласилась. — Вера смотрела на мать. — Ты не против?
Внутри всё кричало: "Не отдавай! Не отпускай!"
Но Ольга вдохнула. Выдохнула.
— Нет. Конечно не против.
Вера обняла мать ещё раз.
— Спасибо, мам. За то, что отпустила. За то, что ты у меня такая.
Она побежала к вагону. Ольга стояла, смотрела, как дочь поднимается по ступенькам.
Вера высунулась из окна.
— Люблю тебя!
— Я тоже!
Поезд тронулся. Ольга махала, пока состав не скрылся за поворотом.
Потом стояла долго. Смотрела на пустые рельсы.
Август. Жара. Душно. Люди в лёгкой одежде спешили к своим поездам.
Ольга стояла одна на перроне. Дочь уехала.
К новой жизни.
***
Октябрь 2025 года. Выставка.
Галерея была полна людей. Ольга стояла у стены, держала бокал с водой. Нервничала.
Её картина висела на центральной стене. "Фонтанка. Февраль".
Мужчина подошёл к картине. Высокий, седые виски, тёмный костюм. Стоял долго. Потом повернулся, увидел Ольгу.
— Простите, вы не автор?
— Я.
— Игорь Лебедев. Я купил вашу работу.
— Ольга Михайлова. — Она пожала руку.
— Очень рад. — Игорь кивнул на картину. — Знаете, я не согласен с описанием в каталоге.
— С каким?
— Тут написано: "О потере и боли". — Он показал буклет. — А я вижу надежду.
— Надежду?
— Да. Эти фигуры идут вперёд. Они сделали выбор. — Игорь посмотрел на картину. — А женщина в окне... она тоже сделала выбор. Остаться. Это не всегда плохо.
Ольга молчала.
— Простите, если показалось грубым. Просто я узнал себя в этой картине. Я тоже когда-то ушёл. От матери, которая хотела, чтобы я жил её жизнью.
— И как?
— Страшно было. Но правильно. — Игорь улыбнулся. — Вы тоже уходили?
— Да. Не так давно.
— И как?
— Страшно. Но... легче дышать.
Они стояли рядом, смотрели на картину.
Максим подошёл, сияя.
— Ольга Михайловна! Вот ваш покупатель!
Ольга и Игорь переглянулись. Рассмеялись.
— Мы уже познакомились, — сказал Игорь. — И даже поспорили.
Максим ушёл. Они остались вдвоём.
— Можно... можно пригласить вас на кофе? — Игорь говорил немного неуверенно. — После выставки. Хочу узнать больше о художнице.
Ольга посмотрела на него. Добрые глаза. Искренняя улыбка.
— Можно.
***
Ноябрь 2025 года. Суббота.
Ольга позвонила матери. Как обычно, в десять утра.
— Здравствуй, мама.
— Здравствуй, Оля. — Голос Людмилы сухой, холодный.
— Как ты?
— Нормально. Тамара готовит. Убирает.
Пауза.
— Мам, у меня новость. Помнишь, я говорила про картину? Ту, что рисовала?
— Ну?
— Её купили. Ещё до выставки. За восемьдесят пять тысяч.
Тишина. Потом:
— Правда?
— Правда. — Ольга говорила, улыбаясь. — Покупатель - коллекционер. Игорь его зовут. Архитектор. Он увидел фотографию работы, сказал, что хочет купить. Мы встретились на выставке. Познакомились.
— Архитектор? — Голос Людмилы изменился. Напрягся.
— Да. Он хороший. Умный. Мы поговорили о живописи, об искусстве. Он пригласил меня на кофе.
Пауза. Долгая.
— Оля, ты... ты часто с ним видишься?
— Каждую субботу. После того, как тебе звоню.
Тишина.
— Понятно. — Людмила говорила тихо. — Ну что ж. Рада за тебя. Мне нужно идти.
— До субботы, мама.
Людмила не ответила. Повесила трубку.
Тамара вышла из кухни.
Людмила сидела у окна. Смотрела на Фонтанку. Ее руки дрожали. Губы подергивались.
— Людмила Сергеевна, вы не будете обедать?
— Не хочу.
Тамара подошла, вглядываясь в ее лицо.
— Что случилось?
Людмила молчала. Потом:
— Архитектор. Опять архитектор.
— О чём вы?
— У Оли... у неё кто-то появился. Мужчина. Архитектор. — Людмила сжала руки в кулаки. — Как тогда. Как Дмитрий.
Тамара смотрела на неё молча.
— Она уйдёт. Выйдет замуж. Уедет. — Людмила говорила быстро, нервно. — Я останусь одна. Совсем одна.
— Людмила Сергеевна...
— Вы не понимаете! — Людмила вскочила. — Я уже теряла её! Один раз! Когда этот Дмитрий появился! Я не могу снова!
Тамара встала. Подошла к Людмиле. Посмотрела прямо в глаза.
— Что вы сделали тогда? С Дмитрием?
Людмила отвернулась.
— Людмила Сергеевна, скажите. Что вы сделали?
Тишина. Потом, тихо:
— Я позвонила ему. После того, как Оля отказала. Через неделю. Сказала, что Оля встречается с другим. Что она его не любила. Что просила передать — пусть не звонит больше.
Тамара замерла.
— Вы... вы солгали ему?
— Да. — Людмила опустилась в кресло. — Он поверил. Уехал в Москву. А потом Оля узнала, что беременна. Но я... я сказала ей, что если она скажет Дмитрию — он отсудит ребёнка. Что она останется одна.
Тамара стояла неподвижно.
— Вы украли у неё жизнь. Мужа. Семью. Счастье.
— Я спасла её! — Людмила повысила голос. — Она была слабой! Несамостоятельной! Он бы её бросил! Как все бросают!
— Нет. — Тамара говорила спокойно, но твёрдо. — Вы боялись остаться одной. Вот и всё. Вы пожертвовали дочерью ради себя.
Людмила закрыла лицо руками. Плакала.
— Что мне делать? Опять архитектор. Она уйдёт. На этот раз точно...
— Людмила Сергеевна, — Тамара присела рядом. — Послушайте меня внимательно. Если вы снова попытаетесь помешать дочери — вы потеряете её навсегда. Она уже не та девочка. Она взрослая. Сильная. Она вышла из под вашего влияния, как вы говорите, ушла от вас почти год назад. И если вы сейчас что-то сделаете — она больше не вернётся. Никогда.
Людмила смотрела в окно.
— А если я ничего не сделаю?
— Тогда, может быть, она останется. В вашей жизни. Не рядом. Но в жизни.
***
Декабрь 2025 года. Телефонный звонок.
Людмила сидела у окна. Телефон зазвонил. На экране — "Вера".
Она ответила.
— Верочка?
— Привет, бабушка! Как дела?
— Нормально. Как учёба?
— Отлично! Слушай, я хотела тебе сказать... — Вера помолчала. — Я встречаюсь с папой. С Дмитрием. Ты знала?
Людмила побледнела.
— Да. Мама говорила.
— Бабушка, он классный! Правда! Мы ходим в музеи, он рассказывает про архитектуру. Помогает с проектами. Мы так быстро нашли общий язык. Жалко, что я его не знала раньше. — Вера говорила быстро, радостно. — Он столько всего рассказывает про маму. Как они познакомились, как он был в неё влюблён. Говорит, мама была его большой любовью.
Людмила молчала.
— Бабушка, ты тут?
— Да. Я тут.
— Слушай, а почему они расстались? Папа говорит, мама сказала, что у неё кто-то другой. Но это же неправда, да? У мамы никого не было.
Людмила закрыла глаза.
— Верочка, мне нужно идти. Извини.
— Хорошо. Целую!
***
Людмила положила трубку.
Сидела неподвижно.
Перед глазами вдруг всплыла картина.
Ольга. Молодая. Двадцать два года. В белом платье. Рядом Дмитрий в костюме. Свадьба. Они смеются, целуются.
Потом — Ольга с животом. Дмитрий гладит её живот, улыбается.
Потом — Вера маленькая. Дмитрий держит её на руках. Ольга рядом, обнимает их обоих.
Потом — квартира, светлая, большая. На стенах — картины Ольги. Мольберт у окна. Ольга рисует. Дмитрий приносит ей кофе, целует в макушку.
Потом — Ольга на выставке. Рядом Дмитрий, Вера. Они аплодируют. Гордятся.
Людмила открыла глаза. Слёзы текли по щекам.
Это могло быть. Это всё могло быть.
Если бы она не позвонила Дмитрию. Не солгала. Не испугалась.
Ольга могла быть счастливой. Женой. Матерью. Художницей.
А что вместо этого?
Ольга одна. Веры нет рядом. Дмитрия нет. Счастья нет.
Всё, что осталось — редкие звонки по субботам. Пять минут. Сухие фразы.
— Людмила Сергеевна, — Тамара вошла в комнату. — Вы плачете?
Людмила не ответила.
— Что случилось?
— Я... я увидела. Как могло бы быть. — Людмила смотрела в окно. — Если бы я не вмешалась. Если бы я не была такой... такой...
— Испуганной?
— Эгоистичной. — Людмила повернулась к Тамаре. — Я украла у неё жизнь. Всю жизнь. Ради чего? Чтобы она сидела рядом со мной? Чтобы я не была одна?
Тамара молчала.
— А я всё равно одна. Она всё равно ушла. Только теперь — ненавидя меня.
— Она вас не ненавидит.
— Должна. — Людмила встала. Подошла к окну. — Я ненавижу себя. За всё, что сделала.
Она стояла у окна долго. Смотрела на Фонтанку, на деревья Летнего сада.
Потом вдруг почувствовала — сердце сжалось. Резко. Больно.
— Тамара... мне плохо.
— Что?
— Сердце... — Людмила схватилась за грудь. Опустилась на пол.
Тамара бросилась к телефону. Набрала скорую.
***
Людмила лежала под капельницей. Открыла глаза. Рядом сидела Тамара.
— Что случилось?
— Гипертонический криз. Давление подскочило до двухсот. — Тамара взяла руку Людмилы. — Вы напугали меня. Но сейчас уже все хорошо.
— Извините.
— Врач сказал, стресс. Нервы. Вам нужно успокоиться.
Людмила закрыла глаза.
— Тамара Ивановна... я столько потеряла. Столько...
— Знаю.
— Дочь. Внучка. Любовь. Тепло. Семью. — Людмила плакала. — Ради чего? Ради того, чтобы сидеть одной в квартире?
Тамара молчала.
— Я хочу всё исправить. Но не знаю как.
— Наверное надо начать с малого. Позвоните Ольге. Скажите правду.
— Какую правду?
— Что вы боялись. Что вы ошибались. Что вы сожалеете.
Людмила открыла глаза. Посмотрела на Тамару.
— Она простит?
— Не знаю. Но вы должны попробовать.
— Тамара, у меня просьба. Не говори Ольге, что у меня была Скорая.
Тамара в ответ тихо пожала ее пальцы.
***
Декабрь 2025 года. Телефонный звонок.
Людмила набрала номер дочери. Не в субботу. В среду.
Гудки. Ольга ответила.
— Мама? Что случилось?
— Ничего. Всё хорошо. — Людмила сжимала телефон. — Оля, я... я хотела спросить. Этот мужчина. Игорь. Ты... ты всё ещё с ним встречаешься?
Пауза.
— Да, мама. Встречаюсь.
— Он хороший?
— Хороший.
— Ты... ты его любишь?
Тишина. Потом, тихо:
— Не знаю. Может быть. Рано ещё.
Людмила закрыла глаза.
— Оля, я... я хочу тебе сказать. Если ты счастлива с ним — я рада. Правда.
Ольга молчала, не веря.
— Мам, ты серьёзно?
— Серьёзно. — Людмила плакала. — Оля, прости меня. За всё. За Дмитрия. За институт. За жизнь, которую я у тебя украла. Прости.
— Мама...
— Я не прошу тебя простить прямо сейчас. Я просто... хочу, чтобы ты знала. Я сожалею. По-настоящему.
Тишина.
— Спасибо, мама. — Ольга говорила тихо. — Это очень неожиданно. Мне... мне нужно время. Подумать, осознать...
— Понимаю. До субботы?
— Я тебя люблю, мама. До субботы.
***
Февраль 2026 года. День рождения Людмилы.
Людмиле исполнилось шестьдесят восемь. Тамара помогла накрыть стол, приготовила любимые блюда.
Людмила оделась красиво. Надела алый шарф. Накрасилась. Причесалась. Королева. Как раньше.
Но теперь — другая.
В три часа раздался звонок в дверь.
Людмила открыла.
На пороге стояли: Ольга с мужчиной (высокий, седые виски, добрые глаза) и Вера с... Дмитрием.
Людмила замерла.
— Здравствуй, мама. — Ольга вошла, поцеловала в щёку. — С днём рождения.
— Спасибо, доченька.
— Мама, это Игорь. — Ольга взяла мужчину за руку.
Игорь протянул руку Людмиле. Улыбнулся.
— Очень приятно. Я много о вас слышал. Вы талантливая актриса. Легенда.
Людмила пожала руку. Посмотрела на него внимательно.
Игорь неожиданно:
— Постойте... я вас знаю.
Людмила удивленно посмотрела на него.
— Вы... вы та женщина. С картины. С красным шарфом. — Игорь смотрел на алый шарф Людмилы. — Ольга рисовала вас.
Людмила замерла.
— Я на картине?
— Да. В окне. На заднем плане. — Игорь улыбнулся. — Хотя сейчас вы другая. Вы... вы светитесь.
Людмила не знала, что сказать.
Вера подошла, обняла бабушку.
— С днём рождения!
— Спасибо, солнышко.
Дмитрий подошел ближе.
Людмила посмотрела на него. Он постарел. Седина. Но глаза — те же. Добрые.
— Здравствуйте, Людмила Сергеевна.
— Здравствуй, Дмитрий.
Тишина.
— Простите меня, — сказала Людмила тихо. — За то, что я сделала. За звонок. За ложь.
Дмитрий кивнул. Протянул букет цветов.
— Я простил. Давно. С Днем рождения!
Они прошли в гостиную. Сели за стол. Тамара подала блюда.
Разговаривали, смеялись. Вера рассказывала про учёбу. Дмитрий про архитектуру. Игорь про свою коллекцию.
Ольга сидела тихо, смотрела на всех. Улыбалась.
Людмила посмотрела на дочь.
— Оля, а ты... ты рисуешь что-то новое?
— Да. Работаю над новой картиной.
— Про что?
— Про весну.
Людмила кивнула. Потом, тихо:
— А может... может пора написать другую картину? Не ту, что с красным шарфом. Другую.
Ольга посмотрела на мать.
— Какую?
— Ту, где мы все вместе. — Людмила улыбнулась сквозь слёзы. — За этим столом. Вот так. Счастливые.
Ольга взяла руку матери.
— Может быть. Подумаю.
Они сидели за столом. Все вместе. Впервые за много лет.
За окном падал снег. Февраль. Зима ещё не закончилась.
Но весна была близко.
Эпилог
Ольга нарисовала ту картину. Все за столом. Людмила с красным шарфом, но уже не одинокая. Рядом — Вера и Дмитрий, Игорь, Тамара.
Назвала её: "Февраль. Перед весной".
КОНЕЦ
Начало здесь 👇, кликайте по ссылке
Часть 1 https://dzen.ru/a/aY4I4Qu1PzMeZK8k
Часть 2 https://dzen.ru/a/aY4r0gsrKFbp4TG7
Спасибо, что дочитали до конца! Ваше мнение очень важно.
Буду рада вашим лайкам, комментариям и размышлениям. Они вдохновляют на новые рассказы!
Наши фавариты:
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на мой канал "Поздно не бывает" - впереди еще много интересных историй из жизни!