— Ты сейчас шутишь, правда? Скажи мне, что это просто дурной розыгрыш, и я выдохну, — Ульяна замерла с чашкой кофе в руке, не донеся её до губ. Её взгляд, обычно цепкий и анализирующий, сейчас выражал полную растерянность.
— Если бы, Уля. Если бы, — Тарас тяжело опустился на стул напротив жены, проведя ладонью по лицу. Жест был уставшим, словно он только что разгрузил фуру с образцами тканей, а не просто поговорил по телефону. — Мать звонила десять минут назад. Тётка Галя решила, что лучший ресторан для празднования тридцатилетия её слюнтяя Славика — это наша квартира.
— В смысле «наша»? — переспросила Ульяна, аккуратно ставя чашку на стол, чтобы не расплескать напиток. — Тарас, мы женаты три года. Мы здесь живём, мы платим коммуналку, мы сделали ремонт в ванной и на кухне. Но юридически...
— Юридически это квартира матери, я знаю, — перебил её муж, и в голосе его прозвучала глухая досада. — И именно на эту мозоль она давит. Аргумент железобетонный: «Я вас пустила, живите, но уважьте родню». Тётка Галя, видите ли, пожаловалась, что у них сейчас «временные финансовые трудности», а у Славика юбилей. И квартира у нас в центре, транспортная развязка удобная, всем гостям добираться сподручно.
Ульяна медленно выдохнула, пытаясь структурировать услышанное. Как менеджер по закупкам крупного холдинга, она привыкла иметь дело с нелогичными поставщиками и горящими сроками, но семейная наглость выбивала почву из-под ног эффективнее любого форс-мажора.
— Давай по пунктам, — её голос стал жёстче, приобретая профессиональные нотки. — Тётка Галя хочет привести сюда толпу людей. Кто будет готовить? Кто будет покупать продукты? Кто будет потом всё это убирать?
— Бинго, — мрачно усмехнулся Тарас. — Ты задаёшь правильные вопросы, на которые у моей родни есть очень скользкие ответы. Мать сказала: «Ну вы же не чужие люди, накроете стол, по-родственному». Она уверена, что это честь для нас — принять её любимую сестру и племянника.
— По-родственному... — протянула Ульяна, и её губы искривились в саркастичной улыбке. — Это тот самый Славик, который на нашей свадьбе напился и пытался продать твоему коллеге какие-то палёные биодобавки? И та самая тётка Галя, которая громче всех кричала «Горько», но подарила нам пустой конверт, сказав, что деньги перевела на карту, а они так и не пришли?
— Они самые, — кивнул Тарас. — Я попытался матери объяснить, что это плохая идея. НЕТ, не так. Я сказал, что это катастрофическая идея. Напомнил ей, что у нас свои планы. Что я не нанимался аниматором и шеф-поваром для её сестры. Но ты же знаешь маму. Она включила режим «бедной родственницы» и начала причитать про сыновний долг и то, что мы зазнались.
Книги автора на ЛитРес
Тарас встал и подошёл к окну. Вечерний город мигал огнями, люди спешили по своим делам, и никому из них не было дела до того, что в одной отдельно взятой квартире назревает буря. Он работал байером в крупной сети магазинов одежды, подбирал ассортимент, чувствовал тренды, умел договариваться с капризными итальянцами и прижимистыми китайцами. Но договориться с собственной матерью, Ларисой Петровной, было сложнее, чем выбить скидку на эксклюзивный кашемир.
— Уля, послушай, — он повернулся к жене. — Я помню тот случай, два года назад. Помнишь, я рассказывал? Когда тётка затащила меня в то кафе.
— «Золотой карп»? — уточнила Ульяна.
— Да. Я тогда просто мимо проходил, она меня увидела в витрину, выскочила, чуть ли не за рукав затащила. «Ой, Тарасик, племянничек, зайди, мы тут со Славиком сидим, перекусываем». Я, дурак, повёлся. Думал, выпью кофе из вежливости и уйду. А они там, оказывается, банкет закатили. Устрицы, дорогое вино, стейки мраморные. Тётка щебетала, Славик чавкал, а когда официант принёс счёт, Галина вдруг картинно схватилась за сердце, начала искать кошелёк, потом заявила, что забыла карту в другой сумке. И смотрела на меня такими глазами... мол, ну ты же мужчина, ты же не дашь родной тётке опозориться перед персоналом.
— И ты заплатил, — констатировал факт Ульяна.
— Я заплатил. Почти половин у моей месячной зарплаты тогда. Она клялась вернуть «на днях». Прошло два года. Денег нет, зато есть новая просьба — теперь уже не кафе, а целый ресторан устроить у нас дома. За наш счёт, естественно. Я матери напомнил об этом случае прямо сейчас, по телефону. Знаешь, что она ответила?
— Что ты злопамятный и мелочный? — предположила Ульяна.
— Именно. И добавила: «Галочка тогда просто растерялась, а ты, как настоящий джентльмен, выручил семью. Гордиться надо, а не упрекать».
Ульяна покачала головой. В этой семье понятие «джентльмен» почему-то всегда было синонимом слова «дойная корова». Она посмотрела на свой старый ноутбук, лежащий на краю стола. Экран моргал, вентилятор гудел, как турбина самолёта. Ей срочно нужна была новая техника для работы из дома. А у Тараса машина «пиналась» при переключении передач — диагностика коробки передач стоила недёшево, и ремонт маячил на горизонте жирным знаком минуса в бюджете.
— Тарас, мы не можем себе это позволить, — твёрдо сказала она. — Дело даже не в деньгах, хотя и в них тоже. Дело в принципе. У нас на выходные запланирована поездка к Вадиму. Он банкрот, распродаёт всё, его участок у леса — это мечта. Мы копили на задаток полгода. Если мы сольём бюджет на кормление Славика и его свиты, мы упустим землю. Такой шанс выпадает раз в жизни.
— Я знаю, — Тарас сжал переносицу пальцами. — Я всё это понимаю. Но мать... она сказала, что уже дала им добро. Они считают, что вопрос решён.
— Значит, надо их переубедить. Или поставить такие условия, чтобы они сами отказались, — Ульяна встала и подошла к мужу, положив руку ему на плечо. — Ты должен позвонить тётке сам. Напрямую. Без испорченного телефона в виде твоей мамы.
— Думаешь, поможет?
— Не знаю. Но мы не можем просто сидеть и ждать, пока они оккупируют нашу кухню. Звони. Сейчас.
***
Тарас долго смотрел на экран смартфона, собираясь с духом. Разговор с тёткой Галиной всегда напоминал попытку объяснить голубю принципы квантовой физики: шума много, понимания ноль, и велика вероятность, что на тебя нагадят. Наконец, он нажал на вызов.
— Алло! Тарасик! — голос тётки прозвучал так громко, что Ульяна поморщилась даже на расстоянии метра. Фонило какой-то дешёвой попсой на заднем плане. — А мы тут как раз с мамой твоей разговаривали! Ты чего звонишь, соскучился?
— Здравствуй, тётя Галя. Есть разговор по поводу дня рождения Славика.
— Ой, да какой там разговор! Всё уже на мази! — перебила она, не давая вставить слово. — Мать твоя — святая женщина, дай ей Бог здоровья. Сказала: «Приходите, дети, празднуйте». Мы скромненько, по-семейному. Ты не переживай.
— Тётя Галя, послушай меня внимательно, — Тарас старался говорить спокойно, но твёрдо. — У нас с Ульяной сейчас сложный период. Финансы расписаны до копейки. В квартире ремонт ещё не до конца закончен, местами плинтусов нет. И главное — мы не планировали никаких гостей. У нас свои дела на выходные.
— Да какие дела могут быть важнее юбилея двоюродного брата? — возмутилась тётка, и в её голосе скользнули те самые хабалистые нотки, которые она обычно прятала под маской радушия. — Ты, Тарас, не бузи. Мы же не просим тебя ресторан «Пушкин» снимать. Так, посидим, салатики покрошим, картошечки сварим. Курочку купим, недорого.
— Кто купит? — уточнил Тарас.
— Ну... — заминка на том конце провода длилась долю секунды. — Мы с продуктами разберёмся, не парься. Я что-нибудь принесу, соленья свои открою. Славик торт купит. Ты главное, это, с Ульянкой своей организуй пространство. Стол раздвиньте, стульев у соседей попросите. И да, выпивка с вас, мужик должен поляну накрывать, всё-таки хозяин.
— Стоп, — Тарас почувствовал, как внутри закипает холодная злость. — Тётя Галя, давай начистоту. Я помню «Золотого карпа». Я не хочу повторения. Если вы хотите праздновать, я не против, но не у меня дома и не за мой счёт.
— Ты чего мне прошлым тычешь? — обиженно заявила тётка. — Фраер какой нашёлся! Подумаешь, помог тётке один раз, теперь всю жизнь попрекать будешь? Мелочный ты, весь в отца своего покойного, тот тоже копейку берёг. Короче, не трепи мне нервы. Мать твоя добро дала? Дала. Квартира её? Её. Так что не выступай. Придём в субботу к двум часам. Всё, у меня сериал начинается.
Она бросила трубку. Тарас посмотрел на погасший экран и медленно положил телефон на стол.
— Ну? — спросила Ульяна, хотя по его лицу всё было понятно.
— Она считает, что раз квартира матери, то моё мнение не учитывается. И да, алкоголь с нас. И стол накрыть. А они принесут «соленья», — Тарас скрипнул зубами. — Наглость — второе счастье, но тут, похоже, первое и единственное.
В этот момент телефон зазвонил снова. На экране высветилось: «Мама».
— Сейчас начнётся вторая серия, — мрачно предсказал Тарас и ответил. — Да, мам.
— Тарас! — голос Ларисы Петровны дрожал от возмущения. — Ты зачем Галю до истерики довёл? Она мне сейчас звонила, плачет! Говорит, ты её куском хлеба попрекнул, чуть ли не из дома выгнал, хотя они ещё даже не пришли! Как тебе не стыдно?
— Мама, я её не доводил. Я просто сказал, что мы не можем принять гостей. И я не «попрекал куском», а напомнил, что в прошлый раз её банкет оплачивал я.
— Ой, всё! Хватит считать деньги! — закричала мать. — Родная кровь не водица! У Славика круглая дата. У них сейчас денег в обрез, ипотеку платят, Славик работу ищет...
— Славик ищет работу уже пять лет, мам.
— Неважно! А ты... эгоист! Я просила тебя уважить тётку. Один раз! Квартира моя, имею право пригласить сестру! Всё, чтобы в субботу всё было готово. Ульяне скажи, чтобы холодец сварила, Галя просила, и оливье тазик. И нарезку красивую. Не позорьте меня перед родней!
Мать отключилась. Тарас стоял посреди кухни, и ему хотелось разбить телефон о стену. Но телефоны нынче дорогие, а лишних денег у них не было.
— Холодец, значит, — тихо произнесла Ульяна. — И тазик оливье.
— Знаешь, что самое паршивое? — Тарас сел и закрыл лицо руками. — Я ведь действительно чувствую себя виноватым. Она так умеет повернуть, что вроде как я чудовище, которое жалеет тарелку супа для голодающих родственников.
— Это манипуляция, любимый. Чистейшей воды, — Ульяна подошла и обняла его сзади. — Они не голодают. Тётка Галя прошлым летом в Турцию летала, фоточки в соцсетях выкладывала. А Славик ходит с последним айфоном. Это не нужда, это жадность и желание проехаться на чужой шее.
— И что делать? Мать имеет ключи. Если мы просто запрёмся, она откроет своим комплектом. Если мы не приготовим, они придут, увидят пустой стол и начнут скандал прямо здесь.
— Нам нужно больше информации, — глаза Ульяны сузились. — Тётка сказала «скромненько, по-семейному». Но мой опыт подсказывает, что понятие «скромно» у нас разное. Позвони Марине.
Марина была двоюродной сестрой Тараса, дочерью другого дяди. Она была единственным адекватным человеком в том крыле родни, работала логистом и отличалась прямолинейностью.
Вечером Тарас набрал Марине.
— Привет, сестрёнка. Слушай, ты не в курсе, что там у Славика за грандиозный сабантуй намечается в субботу?
— О, брат, прими мои соболезнования, — голос Марины сочился сарказмом. — Я слышала, тебя назначили главным спонсором этого цирка. Галина всем растрепала, что ты «проставляешься» по полной программе.
— В каком смысле «по полной»? Тётка говорила про узкий семейный круг.
— Ага, узкий, как МКАД в час пик. Слушай список, я сама офигела, когда узнала, что меня тоже позвали, хотя я Славика терпеть не могу. Будет Галина, её хахаль дядя Витя (тот ещё кадр, любит выпить на халяву), сам именинник со своей новой пассией, бабка Зинаида (готовь корвалол), и, внимание, Славик позвал трёх своих кентов. Типа «реальные пацаны», с которыми он какой-то бизнес мутить собирается. Итого человек двенадцать-пятнадцать, не считая вас.
— Пятнадцать человек... — Тарас почувствовал, как холодеют руки. — В нашу двушку?
— Да. И Галина всем сказала, что стол будет ломиться. Типа, брат мой (то есть ты) богатый, успешный, угощает. Славиковы друзья там уже чуть ли не меню обсуждают. Говорят, будет виски дорогой и шашлыки на балконе.
— Шашлыки на балконе? Они с ума сошли? У нас лоджия застеклённая, пластик!
— Им пофиг. Короче, Тарас, это не день рождения, это нашествие татаро-монголов. Я сразу сказала: НЕТ, меня не будет, у меня смена. И тебе советую валить. Это будет ад.
Тарас поблагодарил сестру и положил трубку. Ульяна, слышавшая разговор по громкой связи, сидела молча, уставившись в одну точку.
— Шашлыки, значит, — наконец произнесла она. — Друзья Славика. Виски.
— Это конец, — Тарас выглядел уничтоженным. — Если они придут, они разнесут квартиру. Соседи вызовут... ну, соответствующие службы. Мать меня проклянёт. А если я их пущу, я попаду на деньги, которых у нас нет.
— Нет, Тарас, — Ульяна выпрямилась, и в её глазах появился опасный блеск. Такое выражение лица Тарас видел у неё только раз, когда она отчитывала поставщика, пытавшегося подсунуть бракованную партию подшипников. — Мы не будем в этом участвовать. Мы не жертвы.
— Но ключи...
— Пусть ключи будут у твоей матери. Мы поступим иначе.
***
Следующие два дня прошли в режиме секретной спецоперации. Тарас и Ульяна вели себя тихо, на звонки матери отвечали уклончиво: «Да, готовимся», «Да, всё в процессе». Это была ложь во спасение, или, скорее, ложь ради выживания.
Ульяна составила план. Жёсткий, циничный, но единственно верный в сложившейся ситуации.
— Смотри, — говорила она вечером четверга, упаковывая ценные вещи в коробки. — Мы должны убрать всё, что нам дорого. Ноутбуки, документы, твою коллекцию винила, мои украшения. Всё это поедет в багажник машины.
— Ты думаешь, они будут рыться в вещах? — ужаснулся Тарас.
— Я думаю, что пятнадцать пьяных человек, среди которых «реальные пацаны» Славика, способны на всё. Плюс жадность тётки Гали. Помнишь, как пропали твои французские духи, которые я тебе подарила? Она просто «случайно» положила их себе в сумку, когда заходила в гости год назад.
Тарас молча кивал, помогая жене прятать хрупкий декор.
В пятницу вечером позвонил Вадим, друг Тараса.
— Тарас, здорово. Завтра всё в силе? Я буду на участке с десяти утра. Люди звонят, интересуются, но я держу для вас. Мне деньги нужны срочно, сам знаешь, банкротство — дело такое...
— Вадим, всё в силе. Мы приедем с деньгами. Это даже не обсуждается, — заверил его Тарас. — Для нас это сейчас вопрос жизни и смерти. В переносном смысле, конечно, но очень близко к тексту.
— Отлично. Место там шикарное, тишина, лес. Отдохнёте душой.
«Отдохнём», — подумал Тарас, глядя на пустой холодильник. Они с Ульяной специально ничего не покупали. В морозилке сиротливо лежала пачка пельменей и старый кусок льда. На полках — банка горчицы и полбутылки кефира.
Утром субботы они встали рано. Тарас чувствовал себя диверсантом, минирующим мост. Он перекрыл воду на стояке в ванной и на кухне, оставив лишь тонкую струйку — «на всякий случай, чтобы не сказали, что сломано». Газ перекрыли полностью. Двери в спальню и во вторую комнату (которая служила кабинетом) Ульяна заперла на ключ.
— Ключи от комнат я забираю с собой, — сказала она, пряча связку в сумочку. — Остаётся только коридор, кухня и санузел.
— Жестоко, — пробормотал Тарас. — Но справедливо.
В девять утра они вышли из квартиры. Тарас ещё раз оглянулся на дверь. Там, за этой деревянной преградой, вскоре должен был разразиться апокалипсис.
— Поехали, — сказала Ульяна, садясь в машину. — Нас ждёт наша земля.
***
Гости начали собираться к двум часам дня. Первой, как ни странно, приехала мать Тараса, Лариса Петровна. Она была при параде: в нарядном платье, с причёской, в руках — торт в пластиковой коробке. Она позвонила в дверь. Тишина. Позвонила ещё раз. Никого.
— Странно, — пробормотала она. — Может, в магазин вышли?
Достала свои ключи, открыла дверь. В квартире было тихо и как-то гулко. Пахло не пирогами и жареным мясом, а нежилой прохладой.
— Тарас! Ульяна! — позвала Лариса Петровна.
Ответом было молчание. Она прошла на кухню. Стол был пуст. Плита чистая и холодная. Никаких следов готовки. Она рванула ручку холодильника. Свет внутри загорелся, освещая одинокую банку горчицы.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла тётка Галина, пышная, раскрасневшаяся, в леопардовой блузке. За ней топтался дядя Витя с пакетом, в котором звякало дешевое спиртное. Следом поднимался именинник Славик — тридцатилетний детина в спортивном костюме «Адидас», и трое его приятелей, лица которых не были обезображены интеллектом. Замыкала шествие бабушка Зинаида, тяжело дышащая после подъёма на третий этаж.
— Ну что, Лариса, встречай гостей! — громогласно объявила Галина, отодвигая сестру бедром и вваливаясь в коридор. — Ого, а чего так тихо? Где музыка? Где именинный марш?
— Галя... — Лариса Петровна побледнела. — Их нет.
— Кого нет?
— Тараса и Ульяны. И еды нет.
Тишина, повисшая в коридоре, была страшнее крика. Галина метнулась на кухню. Увидев пустой стол и пустой холодильник, она издала звук, похожий на сдувающуюся шину.
— В смысле нет еды? — рявкнул Славик, протискиваясь следом. — Тёть Ларис, вы же сказали, всё будет ништяк! Мы пацанам обещали поляну!
— Это какое-то кидалово! — возмутился один из друзей Славика, лысый парень с татуировкой на шее. — Мы ехали через весь город, я такси оплачивал!
— Лариса! — взвизгнула Галина. — Что это значит? Ты же сказала, что договорилась с сыном! Мы надеялись! У меня денег с собой — только на проезд!
Лариса Петровна дрожащими руками достала телефон и набрала номер сына.
***
Тарас и Ульяна в этот момент стояли посреди поля, заросшего высокой травой. Вокруг шумел лес, пахло хвоей и свободой. Вадим показывал границы участка.
— Вот колышки, — говорил он. — Здесь можно дом поставить, здесь баню...
Телефон Тараса зазвонил. Он посмотрел на экран, глубоко вздохнул и включил громкую связь.
— Да, мама.
— Вы где?! — крик матери был слышен даже птицам в лесу. — Мы пришли! Все пришли! Холодильник пустой! Комнаты заперты! Вы что, издеваетесь?! Перед людьми как неудобно! Галя в шоке, у бабушки давление поднялось!
— Мама, — спокойно ответил Тарас. — Я же говорил тебе: у нас свои планы. Мы уехали.
— Но я же просила! Я требовала! Это моя квартира!
В этот момент в разговор вступила Ульяна. Она подошла к телефону и сказала ледяным, спокойным тоном:
— Лариса Петровна, вы хотели воспользоваться своей квартирой для праздника? Пожалуйста. Мы освободили вам помещение. Стены есть, крыша есть, стол и стулья на кухне есть. Вы хозяйка, распоряжайтесь. Но мы не нанимались поварами, официантами и спонсорами.
— Ах ты... гадина! — раздался в трубке голос тётки Гали. — Ты что творишь? У меня тут гости голодные! Славик рыдает практически! Быстро метнулись в магазин и привезли еду! Живо!
— Галина Ивановна, — голос Тараса стал жёстким. — Тон смените. Мы никому ничего не должны. Вы хотели «халявы»? Халява кончилась. Если хотите есть — заказывайте доставку. За свой счёт.
— Ты... ты пожалеешь! — орала тётка. — Лариса, скажи ему! Он нас позорит! Пацаны, вы слышите, что этот ботаник несёт?
На заднем фоне послышался мат (в виде неразборчивого гула возмущения) приятелей Славика.
— Мы заняты. — сказала Ульяна и нажала отбой. Затем она посмотрела на Тараса и улыбнулась. — Выключай телефон.
Тем временем в квартире разворачивалась драма, достойная пера сатирика.
— Ну и что нам делать? — зло спросил Славик, плюхаясь на табуретку. — Жрать охота. И выпить нечем закусить.
— Лариса! — Галина нависла над сестрой, как грозовая туча. — Это твой сын! Твоё воспитание! Ты нас сюда пригласила! Ты обещала стол! Решай проблему!
— Я... я не знала, что они так поступят... — лепетала Лариса Петровна, прижимая руки к груди.
— Меня не волнует, что ты знала! — орал муж Галины, дядя Витя, который уже успел приложиться к своей бутылке на голодный желудок. — У нас праздник сорван! Мы позорище перед людьми!
— Короче, так, — деловито заявил Славик. — Тёть Ларис, гоните бабки. Мы сейчас закажем пиццу, суши, мясо. И вискаря нормального. Раз уж ваш сынок нас кинул, вы должны компенсировать.
— У меня нет столько денег с собой... — испугалась Лариса.
— Кредитку доставай! — наседала Галина. — Или мы сейчас поедем в ресторан, а ты оплатишь счёт. Иначе я тебя знать не хочу! Ты мне праздник испортила! Сестра называется!
Под давлением кричащей родни, стонущей бабушки (которая, впрочем, быстро ожила при упоминании ресторана) и угрюмых взглядов «друзей», Лариса Петровна сломалась.
— Хорошо... поехали в кафе «У Ашота», тут недалеко... я заплачу... — выдавила она, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса перед будущим счётом.
Праздник в кафе превратился в вакханалию. Друзья Славика, почуяв безнаказанность и чужой кошелёк, заказывали самые дорогие блюда. Славик требовал коньяк по пять тысяч за бутылку. Галина заказывала песни у местных музыкантов, крича в микрофон тосты за здоровье «роднулечки» и проклиная «неблагодарных племянников». Лариса Петровна сидела в углу стола, бледная как полотно, и смотрела, как растёт сумма в чеке. Пятьдесят тысяч, семьдесят, сто...
Домой, в квартиру Тараса, они не вернулись. Лариса, отдав кредитную карту официанту и уйдя в глубокий минус, вызвала такси и развезла пьяную ораву по домам. Славик блевал в такси (за что пришлось платить отдельно), тётка Галина орала, что всё равно мало и «душа требует продолжения», а дядя Витя уснул лицом в салате еще в кафе, и его пришлось тащить волоком.
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Тарас и Ульяна вернулись домой поздно вечером. Они были уставшими, но счастливыми. В кармане у Тараса лежал предварительный договор купли-продажи и расписка о задатке. Земля была их.
Когда они открыли дверь квартиры, их встретила тишина. Но тишина напряжённая. На кухне, за пустым столом, сидела Лариса Петровна. Она не ушла домой. Она сидела в темноте, не включая свет.
Тарас щёлкнул выключателем. Мать подняла на него глаза. В них было столько ненависти, смешанной с отчаянием, что Тарасу стало не по себе.
— Вернулись? — хрипло спросила она.
— Вернулись, мам. У нас отличные новости, мы...
— Замолчи! — она ударила ладонью по столу. — Вы... вы меня уничтожили! Вы меня растоптали! Я сейчас отдала в ресторане сто двадцать тысяч рублей! СТО ДВАДЦАТЬ! Это все мои сбережения и ещё долг по кредитке!
— Мы тебя предупреждали, — тихо сказал Тарас. Снимая куртку. — Мы говорили тебе НЕТ. Ты нас не слушала.
— Ты должен был меня послушать! Ты должен был уважать мать! — кричала она, и слюна летела изо рта. — Галя теперь со мной не разговаривает, говорит, что я её опозорила, что стол был бедный, даже в кафе! Славик названивает, требует добавки! А всё из-за вас, жлобов!
Ульяна прошла на кухню и встала рядом с мужем.
— Лариса Петровна, прекратите истерику, — сказала она твёрдо. — Никто вас не заставлял вести этот табор в ресторан. Вы могли просто развернуть их. Или отправить домой. Вы сами выбрали путь наименьшего сопротивления, испугавшись свою сестру.
— Вы мне теперь должны эти деньги! — заявила свекровь, глядя на них безумными глазами. — Вы вернёте мне сто двадцать тысяч! Прямо сейчас! Переводите!
Тарас переглянулся с Ульяной. В его глазах больше не было вины.
— Нет, — сказал он. — Мы ничего тебе не вернём. Это был твой выбор. Твои гости. Ваш праздник. Мы к этому не имеем никакого отношения. Мы сегодня потратили деньги на другое.
— На что?! На что вы могли потратить?!
— Мы купили землю, — сказала Ульяна. — Земельный участок. Мы будем строить свой дом. Там, где не будет нежданных гостей и где никто не сможет открыть дверь своими ключами без спроса.
Лариса Петровна замерла.
— Землю... Вы купили землю, пока мать влезала в долги?! Да как вы смеете?! Предатели! Твари!
Она вскочила.
— Я сестре в глаза смотреть не могу! А вы... вон! Вон из моей квартиры! УБИРАЙТЕСЬ! Чтобы духу вашего здесь не было!
— Мы съедем, — спокойно ответил Тарас. — Не переживай. Найдём съёмную, пока не построимся. Но платить за твою и тёткину глупость мы не будем. Ни копейки.
Лариса Петровна выбежала из квартиры, хлопнув дверью.
Тарас сел на стул, который только что поднял. Ульяна налила воды в стаканы.
— Ну вот и всё, — сказал Тарас. — Теперь мы враги народа. Тётка нас ненавидит, мать нас ненавидит, Славик и его гоп-компания, наверное, уже строчат проклятия в соцсетях.
— Зато мы свободны, — Ульяна сделала глоток воды. — И у нас есть клочок земли. Настоящей, своей.
— Знаешь, — Тарас грустно усмехнулся. — Жалко только, что они так ничего и не поняли. Мать сейчас думает не о том, что её сестра использовала как кошелёк, а о том, что мы «плохие дети». Она будет платить этот кредит, жалеть себя и носить гостинцы Славику, который её ни во что не ставит.
— Это её выбор, Тарас. Мы не можем спасти того, кто не хочет спасаться. Но мы можем спасти себя.
Они сидели на пустой кухне, в квартире, которая уже не казалась домом. Где-то в городе тётка Галина поливала грязью сестру по телефону, Славик страдал от похмелья, а Лариса Петровна пила валокордин, подсчитывая проценты по кредиту. Жадность и наглость наказали сами себя, но урок, как это часто бывает, усвоили только те, кто в нём не нуждался.
— Давай завтра начнём собирать вещи, — предложил Тарас. — Вадим говорил, у него есть квартира на съем, ему деньги нужны.
— Давай, — согласилась Ульяна.
За окном сгущалась ночь. Город засыпал, равнодушный к семейным драмам. А Тарас и Ульяна впервые за долгое время чувствовали, что их жизнь действительно принадлежит только им.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»