— Анечка, деточка, ты только не пугайся, но у тебя там под дверью какой-то балаган творится, — голос соседки, Зинаиды Павловны, дребезжал в трубке, словно старая жестяная банка на ветру. — Дети плачут, в дверь колотят ногами, кричат «открой». Я вышла, глянула в глазок — никого взрослых нет. Одни малые.
— Какие дети, Зинаида Павловна? Вы ничего не путаете? — Анна зажала телефон плечом, одновременно пытаясь закрыть таблицу с отчетом по продажам. Ей, как менеджеру интернет-магазина, конец месяца всегда давался нелегко: цифры прыгали перед глазами, поставщики срывали сроки, а клиенты требовали невозможного. — У меня нет никаких детей. Может, этажом ошиблись?
— Да как же ошиблись, милая? — соседка понизила голос до шуршащего шепота. — Это ж эти... твоей золовки отпрыски. Я их по курткам узнала, они ж ядовито-салатовые, глаза режут. Стоят, ревут белугой. Ты бы приехала, Аня. Жалко ведь, сердце кровью обливается.
Анна замерла. Курсор на экране застыл над кнопкой «Сохранить». Золовка Лариса. Салатовые куртки. Пашка и Маша. Пять и семь лет соответственно.
— Я сейчас буду. Спасибо, что позвонили.
Она не помнила, как спустилась в лифте бизнес-центра, как села в машину. В голове билась одна мысль: этого не может быть. Лариса жила на другом конце города. Привезти детей и бросить их под дверью, не позвонив, не предупредив? Это было за гранью даже для их специфической семейки.
Поднявшись на свой этаж, Анна еще от лифта услышала вой. Это был не просто плач, а требовательный, истеричный ор, переходящий в визг. У ее двери, прямо на коврике, сидели двое. Рядом валялись два рюкзака с изображением популярных супергероев.
— Тетя Аня! — завидев её, старший, Пашка, вскочил и, не вытирая сопливого носа, бросился к ней. — Мы пить хот-тим! И в туалет! Мамка сказала, ты дома!
Книги автора на ЛитРес
Анна открыла дверь, пропуская детей внутрь. Они тут же, не разуваясь, рванули вглубь квартиры, оставляя на ламинате следы.
— Стоять! — гаркнула Анна, но было поздно.
Она достала телефон. Руки не дрожали. Внутри разливался холод. Она набрала номер Ларисы. Гудки шли долго, перемежаясь с какой-то веселой, ритмичной музыкой на заднем фоне.
— О, Анютка! — голос золовки был звонким, явно навеселе. — Чё, мои спиногрызы уже добрались до твоего мозга?
— Лариса, ты где? — Анна старалась говорить ровно, хотя голос предательски твердел. — Почему твои дети у меня под дверью?
— Ой, да не парься ты так! — хмыкнула трубка. — У меня тут тема нарисовалась, горящая путевка, девочки позвали на базу отдыха, чисто релакс, спа, все дела. Я Витьке звонила, он на смене, абонент не абонент. А тебе чё, жалко? Ты ж все равно дома сидишь, в свой компьютер пялишься. Покормишь, мультики включишь. Я в воскресенье вечером заберу. Всё, связь лагает, чмоки!
— ЛАРИСА, СТОЙ! Я не могу, у меня...
Связь оборвалась. Анна посмотрела на экран. «Вызов завершен».
Из кухни донесся звон разбитой посуды.
— Ой, — сказал Пашка. — Это не мы, оно само.
Анна вошла на кухню. На полу, в луже воды, лежали осколки вазы ручной работы, которую она привезла из командировки. Маша, младшая, стояла на стуле и пыталась достать с верхней полки коробку с конфетами, грязными ботинками попирая обивку сиденья.
— Слезь немедленно, — тихо сказала Анна.
Она набрала мужа. Игорь, заведующий складом крупной логистичекой фирмы, должен был быть на работе.
— Да, зай, ну чё там? У меня тут завал, фуры не разгружены, накладные перепутаны, — голос мужа звучал раздраженно.
— Игорь, твоя сестра подкинула нам детей и уехала. Они разбили вазу. Они ходят в обуви. Я не могу с ними сидеть, мы завтра с мамой собирались к папе на кладбище, ты забыл? Четвертая годовщина.
В трубке повисла тишина, а потом Игорь выдал:
— Слышь, Ань, ну не гунди. Ну, Ларка, конечно, косячница, но это ж племянники. Родная кровь. Куда ты их денешь? На улицу выкинешь? У тебя детей нет, потренируйся хоть. А с матерью своей потом съездишь, никуда могила не денется.
— Игорь, ты не понял. Я не буду с ними сидеть. Приезжай и разбирайся со своей сестрой.
— Ты чё, берега попутала? — тон мужа сменился на агрессивный. — Я на работе, бабки зарабатываю. А ты там сидишь в тепле. Всё, давай, не выноси мозг. Вечером буду поздно, с пацанами еще надо перетереть вопросы по логистике.
Он отключился. Анна осталась стоять посреди кухни, глядя на осколки вазы и жующих конфеты детей. В этом холодном безразличии мужа и наглости его сестры было что-то завершенное, финальное. Словно последний пазл встал на место.
***
Дети требовали еды. Не супа, который был в холодильнике, а пиццы и картошки фри. Анна механически заказала доставку, просто чтобы заткнуть этот бесконечный фонтан требований и капризов. Пашка включил телевизор, найдя какой-то безумный мультфильм с визгливой озвучкой.
Анна ушла в спальню и закрыла дверь. Нужно было сделать еще один звонок. Свекровь, Любовь Петровна. Женщина, которая всегда позиционировала себя как хранительница очага и мудрости.
— Алло, Любовь Петровна, добрый вечер.
— Здравствуй, Аня. Что-то случилось? Голос у тебя какой-то... нервный.
— Лариса привезла мне детей и уехала на базу отдыха. Без предупреждения. Оставила под дверью. Игорь сказал, что придет поздно. У меня были планы на выходные, очень важные для меня. Вы не могли бы забрать внуков? Или хотя бы приехать помочь? Они неуправляемые.
Свекровь вздохнула, театрально и протяжно.
— Анечка, ну что ты как маленькая? Ну, почудила Лариска, молодая она еще, ей развеяться надо. У неё жизнь тяжелая, двое детей, муж вечно на работе. А ты... Тебе помогать? У меня голова раскалывается, давление скачет, да и подруга ко мне приехала из Саратова, мы сто лет не виделись. Я же не могу гостью бросить и ехать сопли подтирать. Ты уж потерпи. Чай, не чужие люди, семья. Будь мудрее.
— Мудрее? — переспросила Анна. — То есть, вы считаете нормальным, что она их бросила?
— Не бросила, а доверила! — отрезала Любовь Петровна. — Всё, мне некогда, у меня сериал начинается. И не звони Игорю, не отвлекай мужика от работы, а то он и так на нервах.
Гудки. Опять гудки. Это была не просто наглость. Это было тотальное, абсолютное неуважение. Они считали её функцией. Удобным приложением к квартире, к быту, к их проблемам.
В дверь позвонили. Это была не доставка. На пороге стояла Оля, лучшая подруга Анны, с которой они дружили со школы. Оля была не одна, а со своим пятилетним сыном Артемом, который держал маму за руку и спокойно смотрел на происходящее.
— Привет, я мимо проезжала, дай, думаю, заскочу, у меня тут... — Оля осеклась, увидев разгром в прихожей и услышав дикие вопли из гостиной. — Ань, у тебя там что, стадо бизонов?
— Хуже. Племянники Игоря.
Анна провела подругу на кухню. Пока они пили чай, перекрикивая телевизор, Анна рассказала всё. Оля слушала, и глаза её расширялись.
— Подожди, — Оля отставила чашку. — Она их просто оставила? Под дверью? И уехала бухать? А свекровь сказала «будь мудрее»?
— Именно так.
— Аня, это же... это же днище. Я своего Артема на пять минут боюсь одного в комнате оставить, мало ли что. А тут — чужому человеку, по сути... Ну прости, ты им не мать. А если у кого-то из них аллергия? А если аппендицит? Ты же не знаешь их медкарту. Это статья, Ань. Оставление в опасности.
— Я знаю, Оль. Но что мне делать?
Телефон зазвонил снова. Это была мама Анны, Галина Сергеевна.
— Анюта, мы завтра выезжаем в восемь? Я цветы заказала, твои любимые гвоздики для папы.
Анна закрыла глаза. Слёзы, которые она сдерживала последние два часа, наконец хлынули.
— Мам... Я не могу. Всё отменяется.
— Что значит отменяется? — голос Галины Сергеевны стал холодным. — Дочь, ты плачешь? Я еду. Сейчас же.
— Не надо, мам, тут...
— Я сказала, я еду. Через сорок минут буду.
Оля покачала головой:
— Правильно. Она нужна здесь как воздух. Она этим паразитам быстро мозги вправит.
***
Галина Сергеевна вошла в квартиру, как адмирал на мостик корабля во время шторма. Она оглядела грязную обувь в коридоре, услышала хруст чипсов под ногами в гостиной, увидела Машу, прыгающую на диване.
— А ну, цыц! — гаркнула она так, что дети замерли, а Маша плюхнулась на подушку. Телевизор был выключен пультом, который Галина Сергеевна перехватила с ловкостью фокусника.
— Всем сидеть тихо. Кто пикнет — останется без сладкого на год.
Она прошла на кухню, где Анна сидела, обхватив голову руками.
— Рассказывай. Подробно.
Анна пересказала историю второй раз. Про звонок соседки, про Ларису, про Игоря, про свекровь.
Галина Сергеевна слушала молча, лишь желваки играли на её лице. Когда дочь закончила, она встала и подошла к окну.
— Аня, скажи мне, зачем тебе этот муж? — спросила она, не оборачиваясь. — Зачем тебе эта семья, которая тебя презирает? Которая считает тебя обслугой? Ты менеджер, ты управляешь процессами, ты умная женщина. А живешь с человеком, который даже не ночует дома, когда у тебя проблемы.
— Я не знаю, мам. Привычка. Четыре года всё-таки. Вроде всё было нормально...
— Нормально? — мать резко повернулась. — Это не нормально. Они тебя жрут, Аня. И будут жрать, пока ты не превратишься в пустую оболочку. Игорь живет в квартире, которую мы купили, ездит на машине, кредит за которую платишь ты напополам, а сам строит из себя царька.
— Что мне делать, мам? Выгнать детей на улицу я не могу.
— Нет, на улицу нельзя, — глаза Галины Сергеевны холодно блеснули. — Есть один радикальный метод. Он тебе не понравится. Он жестокий. Но он единственный, который научит этих людей ответственности. Раз и навсегда.
— Я готова, — тихо сказала Анна. — Я так больше не могу.
— Детей тебе не передавали. Документов на них у тебя нет. Доверенности нет. Ты их нашла. Их бросили. По закону, ты обязана сообщить в соответствующие органы.
— Опека? — прошептала Анна. — Но это же... это клеймо. Ларису могут прав лишить.
— А оставить детей на пороге — это не клеймо? А если бы ты не пришла вовремя? А если бы короткое замыкание? — Галина Сергеевна ударила ладонью по столу. — Звони. Или ты звонишь, и мы ставим точку в этом унижении, или ты дальше терпишь. Но учти, я на это смотреть не буду.
Анна посмотрела на мать. Потом на Олю. Оля кивнула:
— Аня, она права. Это единственный язык, который до них дойдет.
Анна взяла телефон. Пальцы немного немели, но решение было принято.
— Алло? Полиция? Я хочу заявить об обнаружении безнадзорных детей в моей квартиры. Родителей нет, связи с ними нет. Приезжайте.
***
Следующий день, суббота. Кладбище.
Анна с матерью стояли у могилы отца. Здесь было тихо. Ветер шелестел листвой берез, солнце мягко грело гранит. Анна чувствовала странное опустошение и одновременно легкость. Телефон она специально выключила, оставив его в машине.
Они провели у могилы два часа, приводя её в порядок, вспоминая, разговаривая. Это был тот самый момент единения, которого Анна так хотела. Без суеты, без чужих капризов.
Когда они вернулись к машине и Анна включила телефон, аппарат чуть не взорвался. 48 пропущенных от Игоря. 35 от Ларисы. 12 от свекрови. Сообщения в мессенджерах сыпались сплошным потоком, полным восклицательных знаков и гневных эмодзи.
— Началось, — констатировала Галина Сергеевна. — Поехали домой. Шоу должно продолжаться.
Они подъехали к дому к обеду. У подъезда стояла машина Ларисы. Сама золовка, растрепанная, с размазанной тушью, металась у домофона. Рядом курил Игорь, помятый, в той же одежде, что ушел вчера утром. Тут же была и Любовь Петровна, прижимающая платок к груди, и еще какая-то тетка — кажется, сестра свекрови, известная своим скандальным нравом.
При виде Анны эта толпа всколыхнулась.
— ТЫ! — Лариса бросилась к Анне, но Галина Сергеевна вовремя встала между ними, выставив вперед сумку как щит. — Ты что натворила, овца?! Где мои дети?!
— Понятия не имею, — холодно ответила Анна, глядя золовке прямо в переносицу.
Игорь подскочил к жене, пытаясь схватить её за руку:
— Ты чё несешь, Аня?! Ларка пришла, дверь никто не открывает, детей нет! Ты куда их девала? Ты же с ними была!
— Я с ними не была, — Анна высвободила руку. — Я, как и планировала, была на кладбище у отца.
— Ты чё, гонишь? — взревел Игорь. — Тебе детей привезли!
— МНЕ их никто не привозил, — четко, разделяя слова, произнесла Анна. — Я пришла домой и обнаружила посторонних несовершеннолетних, брошенных без присмотра. Родители на связь не выходили, заявили, что уехали развлекаться. Я, как законопослушный гражданин, вызвала органы опеки и полицию. Детей забрали. Сейчас они в центре временного содержания.
Повисла гробовая тишина. Слышно было только, как шумит проспект вдалеке.
— Ты... ты сдала их в детдом? — просипела Лариса. — Ты сдала родных племянников в приют?!
— Родных? — Анна усмехнулась. — Родные матери не бросают детей под дверью как мешок с картошкой. И не уезжают пить коктейли, когда их дети орут от голода в чужой квартире.
— Иродка! — заголосила свекровь, взмахнув руками. — Да как же земля тебя носит! Игорь, сынок, ты посмотри, на ком ты женился! Это ж змея подколодная!
— Заткнитесь! — вдруг рявкнула Галина Сергеевна. Её голос перекрыл причитания свахи. — Вы все! Вы устроили из жизни моей дочери ад. Вы использовали её, унижали, а теперь смеете открывать рот? Лариса, ты сама виновата. Тебе звонили из опеки?
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
— Звонили, — всхлипнула Лариса. — Сказали, протокол будут составлять. Штраф... На учет поставят...
— Мало тебе, — бросила Анна. — Игорь, пошли домой. Нам надо поговорить.
— Я с тобой никуда не пойду, дрянь! — заорал Игорь, чувствуя поддержку родни. Он снова попытался схватить Анну, но теперь уже действовал агрессивнее. — Ты сейчас поедешь и заберешь их! Быстро!
Анна размахнулась и влепила мужу пощечину. Звонкую, хлесткую. Игорь опешил, схватился за щеку.
— Не смей меня трогать, — прошипела она. — Еще раз прикоснешься — напишу заявление за домашнее насилие. А теперь слушай меня. Вещи свои можешь не собирать, я их сама соберу и выставлю. Ключи достал и отдал мне. И УБИРАЙТЕСЬ отсюда. Все!
— Ты меня выгоняешь? — Игорь вылупил глаза. — Из моего дома?
— Из моего, — поправила Галина Сергеевна. — Квартира оформлена на меня. Ты здесь никто, Игорь. Прописан ты у мамочки. Вот туда и иди.
— Да пошли вы! — Игорь сплюнул на асфальт, пытаясь сохранить остатки фальшивого достоинства. — Я найду себе нормальную бабу, а ты сгниешь со своей мамашей-ведьмой!
— Чемоданы будет у подъезда через час, — сказала Анна и, взяв мать под руку, направилась к подъезду.
Вслед ей неслись проклятия свекрови и рыдания Ларисы, которая судорожно пыталась дозвониться до мужа, чтобы объяснить, почему их дети оказались в казенном доме.
***
Вечер того же дня в квартире Любови Петровны напоминал сцену из дешевой драмы. В маленькой «двушке» собрались все: сама хозяйка, Лариса, Игорь и тетка, которая не упускала случая подлить масла в огонь.
— Опозорили! На весь город опозорили! — причитала Любовь Петровна, хватаясь за сердце. — Теперь опека будет ходить, проверять. Соседи узнают!
Лариса сидела на диване, тупо глядя в одну точку. Детей ей отдали только к вечеру, после долгих разбирательств, унизительных объяснений и подписания кучи бумаг. Вид у неё был жалкий. Но самое страшное было впереди.
Дверь распахнулась, и вошел Виктор, муж Ларисы. Он был в рабочей робе, прямо с завода. Лицо его было серым от бешенства.
— Витя... — начала Лариса.
— Молчи, — тихо сказал он. — Я всё знаю. Мне участковый звонил. Ты сказала, что отвезешь детей к своей матери. А сама...
Он посмотрел на Игоря, который сидел за столом и пил пиво, пытаясь изображать безразличие.
— А ты, братец? Знал?
— Да чё я знал? — огрызнулся Игорь. — Это всё Анька, стерва, подстроила.
— Анька, значит... — Виктор покачал головой. — Анька детей бросила? Или моя жена? Или ты, дядя чёртов, который жопу не поднял, чтобы помочь?
Виктор прошел в комнату, где спали измученные дети. Через минуту он вышел, держа в руках сумку с их вещами.
— Собирайся, Пашка, Маша. Мы уезжаем.
— Куда?! — взвизгнула Лариса. — Витя, ты что?!
— К маме моей. А ты... ты живи тут. С мамой, с братом своим замечательным. В этом гадюшнике. Я на развод подаю, Лариса. Я выходки твои терпел долго, но детей в детдом сдать из-за гулянки... Это финиш. Я тебе детей не оставлю.
Он забрал детей. Дверь захлопнулась.
В квартире повисла тишина. Теперь они остались втроем. В тесноте. Игорь, привыкший к просторной квартире жены, с ужасом понял, что ему придется спать на раскладушке в одной комнате с матерью, потому что вторую комнату занимала Лариса.
— Ну что, сынок, — язвительно сказала тетка, собираясь домой. — Допрыгались? Эх, такую невестку потеряли. Анька-то баба с головой была, терпела вас, дураков. А теперь кукуйте.
Скандал между родственниками вспыхнул мгновенно. Лариса обвиняла Игоря, что он не приехал. Игорь орал на мать, что она не забрала внуков. Мать визжала, что они оба неблагодарные свиньи. Этот клубок претензий, жадности и глупости затянулся тугим узлом.
***
Прошла неделя.
Анна сидела в уютном кафе недалеко от работы. Напротив неё сидел Виктор. Он выглядел уставшим, но спокойным.
— Прости меня, Аня, — сказал он, размешивая сахар. — За все. За Лариску, за семью эту чокнутую. Я правда не знал. Я был в ночную, потом отсыпался, телефон сел... Думал, они у бабушки.
— Я знаю, Вить. Я на тебя зла не держу. Как дети?
— Нормально. Стресс, конечно. Психолог с ними работает. Моя мать помогает. С Ларисой разводимся. Она сейчас пытается манипулировать, детьми шантажировать, но там опека на моей стороне. После такого залета ей детей не доверят.
— А Игорь?
— А Игорь пьет, — махнул рукой Виктор. — С работы его, говорят, скоро попрут, недостачу нашли. Он же привык, что ты его тылы прикрываешь, расслабился. Теперь они там втроем грызутся с утра до ночи. Лариса орет, тёща за сердце хватается, Игорь всех посылает. Ад, короче.
Анна отпила кофе. Ей было легко. Впервые за четыре года она чувствовала, что дышит полной грудью. Больше никто не называл её «бесплодной», никто не требовал обслуживания, никто не обесценивал её труд.
— Знаешь, Вить, — сказала она задумчиво. — Я ведь думала, что это конец света. А оказалось, это было начало нормальной жизни.
— Ты сильная, Ань. У тебя всё будет хорошо. А они... они получили то, что заслужили. Каждый сам кузнец своего несчастья.
Они попрощались тепло, как старые друзья, пережившие кораблекрушение. Анна вышла на улицу. Город жил своей шумной жизнью, но теперь в этом шуме для Анны звучала музыка свободы. Жестокий урок был усвоен всеми. Но только Анна и Виктор смогли выйти из него людьми. Остальные остались там, где им и место — в замкнутом круге взаимных обид и эгоизма.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»