Пожалуй, на сегодня хватит, увидимся завтра. Надеюсь, вам понравился рассказ. Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержать канал денежкой 🫰
Илья стоял в коридоре. Помятый, сгорбленный, весь как будто уменьшившийся в размерах.
— Лизонька... — надломленный выдох сорвался с его губ. Он сделал неуверенный шаг вперед и раскинул руки, — я… я так скучал. Дай мне обнять тебя, моя крошка...
— Папа! — взвизгнула она и, метнувшись к отцу, повисла у него на шее.
Илья гладил ее по спине, вжимал губы к макушке, и всё это выглядело бы трогательно... если бы не казалось таким постановочным.
В этих объятиях было что-то нарочитое, фальшивое. Словно он репетировал эту сцену в голове не один раз.
— Папа, ты вернулся…
Я стояла, как парализованная. Всё тело вдруг стало тяжелым.
А сердце билось в груди так, слово я падала в пропасть. Прямо в глубину всего того, о чем мне не хотелось думать, вспоминать.
— Пап, а когда мы пойдем в кино? — робко, с надеждой спросила Лиза.
Илья прижал ее к себе крепче, моргнул, словно желая выдавить фальшивую слезу.
— В кино? Да хоть сегодня, зайка… — пробормотал он с натянутой теплотой, со спешкой. Казалось, он уже мысленно начал искать в голове отговорки.
Внутри всё сжималось от чего-то невыносимо горького. От отвращения. От обиды, которую невозможно было выразить словами.
А ведь он даже ни разу не глянул в мою сторону, будто я просто стенка, пустота. А может, наоборот, он боялся встретиться со мной глазами, потому что знал, что не в силах ничего изменить.
— Лиза, милая, — я мягко коснулась ее плеча, — а почему бы тебе не показать папе свой подарок?
Дочка нахмурилась, задумалась, но в глазах сразу вспыхнул огонек.
— А можно? Я же его еще не доделала…
— Ничего страшного, зайка. Ты можешь доделать его прямо сейчас. Папе будет очень приятно.
— Хорошо. Только, пап, не подглядывай! — Она строго погрозила ему пальцем и унеслась в свою комнату, счастливая, взволнованная.
Как только ее шаги стихли, я выпрямилась. Сделала шаг к Илье. Встала напротив и заглянула ему прямо в лицо.
— Как у тебя вообще хватило наглости заявиться сюда после всего? Я же просила, не здесь! — прошипела я беззвучно, чтобы дочь не услышала.
— Я пришел к себе домой, Ань. — ответил он нарочито спокойным тоном.
— Ошибаешься. Твой дом больше не здесь.
Илья усмехнулся, качнул головой, словно я сморозила глупость, которую он даже не собирался воспринимать всерьез.
— Да брось, Ань. Ты же не думаешь на полном серьезе, что всё вот так… закончится? Мы с тобой столько лет вместе. Неужели ты не дашь мне шанс всё исправить?
— Даже не надейся, — отрезала я. — Я подала на развод!
Он вздрогнул и посмотрел на меня недоверчиво.
— Уже? Так быстро? Даже не попытавшись выслушать меня? — выдохнул с недоумением.
— Не вижу причин затягивать с этим, — спокойно ответила, — как не вижу смысла пытаться выслушать тебя. Я всё уже решила.
Илья выдохнул обреченно. Медленно крутанувшись на пятках, отвернулся, уставился в стену и сцепил пальцы за головой, словно пытаясь сдержать крик. Молчал. Глотал злость. А потом резко повернулся ко мне.
— Но Лиза… — бросил он сдавленно. — Как ты объяснишь это нашей дочери, а? Ты хоть подумала о ней? О ее чувствах? Или тебе наплевать?
— Даже не пытайся надавить на меня с помощью дочери, — процедила я тихо, но весьма доходчиво. — Лиза умная девочка. Со временем она всё поймёт.
Всего секунда, а затем Илья вспыхнул.
— Не смей! Слышишь, не смей говорить так! — его голос сорвался на крик. — Я ее отец! Что бы между нами ни произошло, она не будет страдать из-за тебя! Из-за твоей обиды и глупых решений! Господи, ну оступился я, да! Запутался! Как будто ты без греха! Зато сейчас я всё осознал. Я всё понял.
Он так говорил, словно не видел в своих изменах проблемы. Словно это обычное дело – крутить роман с замужними учительницами. Словно об этом можно забыть, сказав: я всё понял.
— Тогда пойми еще одну вещь. Если Лиза будет страдать, то не из-за меня. А из-за тебя. Из-за того, что ты не просто предал меня, ты смешал с грязью нашу семью. Ты врал мне в глаза и спутался с женщиной, которую наша дочь запомнит на всю жизнь, как свою первую учительницу. Но видит бог, я не хочу, чтобы она запомнила ее еще и как папину любовницу.
Илья отшатнулся, но не сказал ни слова. Понял, что рефлексировать бесполезно.
— Так что не перекладывай вину. Не нужно строить из себя жертву. И, самое главное… — я подалась вперед и процедила ему в ухо, — не смей. Повышать. На меня голос. Ни здесь. Ни в присутствии нашей дочери. Никогда.
— Папа, смотри! — внезапно воскликнула Лиза, залетая в кухню с вытянутой рукой.
В ее раскрытой ладошке лежал самодельный браслет из черных бусин. Небрежно связанный, местами кривоватый, но в него было вложено столько ее любви..
— Вот, я сама делала! — с гордостью сообщила она. — Специально к твоему приезду. Видишь, тут написано “папочка”? А вот рядом – сердечко. Я долго мучилась с ним, чтобы ровно получилось.
Илья выпрямился, и на лице его появилась улыбка. Та самая, которую я знала слишком хорошо. Мягкая, чуть натянутая, как маска, которую он надевает по необходимости.
Он подхватил фенечку двумя пальцами, посмотрел на нее пару секунд… И я не разглядела в нем никакой заинтересованности. Даже ни намека на восторг.
Его дочь вчера целый день старалась, а он даже не в состоянии изобразить на лице хоть что-то стоящее.
— Ого… — наконец выдавил он. — Спасибо, дочь… Это очень…очень стильно. Мне нравится. Ты у меня умничка.
Ну хоть что-то… И на том спасибо.
Илья погладил Лизу по голове. А та светилась от счастья, не замечая, что его слова прозвучали неискренне. Что он даже не надел этот браслет. Просто засунул в задний карман джинсов.
И это стало последней каплей моего терпения.
— Солнышко, попрощайся с папой, он скоро снова уезжает, — сказала я нарочито ласково.
Лиза кивнула, не подозревая подвоха, и с силой вцепилась в отца, уткнувшись носом в его живот.
— Не понял? — Илья вздернул бровь. — То есть, я не успел прийти, а меня уже выставляют за дверь?
Я резко повернулась к нему, глаза предупредительно расширились.
— Не сейчас, Илья.
— А когда, Аня? — Он вдруг засмеялся, посмотрев вниз, на Лизу, которая по-прежнему обнимала его за пояс. — Когда ты сочтешь нужным рассказать всё нашей дочери? Или хочешь, чтобы она всю жизнь думала, что папа сам вас бросил?
Лиза застыла, как кролик перед удавом.
— Папа? Что… рассказать?
Илья медленно провел рукой по ее волосам, и в этом жесте было больше расчета, чем любви.
— Что твоя мама разлюбила меня, — выплюнул он, и я едва сдержалась, чтобы не зарядить ему пощечину. За то, что он начал всё изворачивать по-своему, как ему выгодно. — Потому что мама решила, что вам будет лучше без меня. Она хочет вычеркнуть меня из вашей жизни, понимаешь, сладкая? Она хочет разлучить нас…
— Прекрати. — Я шагнула вперед. Голос мой дрожал от ярости. — Очнись, Илья. Ты переходишь черту!
— А мне так не кажется, — он развел руками театрально. — Пусть Лиза знает, что папа не сам решил уйти. Папу выгнали. Просто мама думает только о себе. Ей плевать на меня. И на тебя, Лиза, ей тоже наплевать.
Лиза уставилась на него в ужасе, затем перевела испуганный взгляд на меня. Губы ее дрожали, а в глазах плескались растерянность и страх.
Боже… Что он творит…
Вот сейчас… сейчас мне особенно сильно хотелось ударить его. Со всей дури. Промеж глаз. Закричать на него. Выставить вон! Но я не могла себе позволить опуститься до такого… Не могла сломаться перед Лизой.
— Это неправда… — выдохнула я, но Лиза уже сжалась в комочек, не зная, на кого смотреть. — Не слушай его, милая. Папа просто…
— Папа не сделал ничего плохого, за что можно было бы выгонять меня из дома и разлучать с дочкой… — перебив меня, он шагнул ко мне ближе, нахмурившись, лицо исказилось. Он знал, что я не смогу травмировать дочь, рассказав о Екатерине Алексеевне. Знал и этим пользовался. — Но если ты продолжишь в том же духе, Аня, клянусь, я сделаю всё, чтобы тебе это не сошло с рук. Ты еще пожалеешь.
— Папа, не надо… — жалобно пробормотала Лиза и вцепилась в его руку. — Пожалуйста… не надо ругаться…
— Я и не ругаюсь, солнышко, — произнес он ласково, как обычно, желая казаться хорошим. — Просто хочу, чтобы ты поняла, кому стоит верить. А кому – нет. Мама… твоя мама часто делает вид, будто ей больно, чтобы вызвать у тебя жалость. Но она обманывает тебя, Лиз. Манипулирует. И ты должна сама решить, кого ты любишь больше: маму или меня?
Я пребывала в шоке… Из-за того, что в этой, не побоюсь этого слова, войне он делал нашу дочь орудием. Совершенно не задумываясь о последствиях.
— Илья, замолчи, — сжала я свои кулаки. — Сейчас же!
— Почему? Больно слышать? — Илья вскинул брови и усмехнулся, зло, с вызовом. — Боишься, что Лиза выберет меня? Что она увидит, кто здесь настоящий предатель?
Лиза судорожно вцепилась в меня, прижалась к моим ногам, как испуганный зверек.
Глаза были полные ужаса, губы дрожали.
— Мама, папа, пожалуйста… не надо… — прошептала она, но в ее словах прозвучал такой надлом, что у меня подкосились колени.
Сердце сжалось. В горле встал ком.
Я медленно опустилась рядом, обняла ее, укутывая своим телом от этой ледяной реальности.
— Тсс, солнышко… — осторожно убрала с ее щек мокрые пряди и поцеловала в висок. — Не плачь, родная. Ты не должна выбирать между нами. Никогда. Мы оба тебя любим. Просто... взрослые иногда совершают ошибки.
Я бросила на Илью ненавистный взгляд. Он знал, что делает. И всё равно продолжал.
— О, конечно… — процедил он с усмешкой. — Только вот мои “глупости” – это следствие твоего тотального эгоизма.
Я на секунду онемела.
Как?
Как можно было прожить с человеком четырнадцать лет и не увидеть, насколько он мелочен? До чего же он трусливый и подлый!
Я вкладывала в нас всё, что могла. Работала допоздна, считала каждую копейку, думала, как бы нам жить лучше, стабильнее.
Да, я уставала. Особенно последний год, когда ситуация с работой мужа резко ухудшилась. Но я никогда не позволяла себе упрекнуть его этим. Никогда не пилила.
Господи… а надо было пилить. Надо было не тащить всё в одиночку, пока он плавал по течению, подбирая себе “учительниц”.
— Лиза, — сказала я тихо, медленно поднявшись, — беги в свою комнату. Послушай музыку в наушниках. Хорошо?
— А вы?
— А мы поговорим с папой.
Лиза смотрела на нас, будто стоя на краю пропасти. А я в это время мысленно молилась, чтобы она услышала меня.
— Ладно… — прошептала она со слезами на глазах и ушла с поникшей головой.
Дверь в детскую тихонько захлопнулась, и только тогда я смогла выдохнуть.
— Ты… — процедила я со всем гневом. — Ты смеешь мне говорить об эгоизме, но даже не слышишь, как это звучит из твоих уст. Тебе правда не стыдно?
— А за что мне должно быть стыдно? — фыркнул Илья. — За правду?
— Ты сейчас стоял тут перед своей дочерью и просил ее выбрать между родителями, которых она любит всем сердцем! Ты серьезно? Это ли не эгоизм?
Илья усмехнулся, но я знала, что смогла уязвить его самолюбие.
— У каждого свои методы. Может, я хочу сделать тебе больно? Чтобы ты осознала, какую ошибку совершаешь.
— Хочешь причинить боль – причиняй. Режь, бей, унижай… я вынесу всё. Но нашу дочь не впутывай в эту грязь. С сегодняшнего дня ни звонков, ни встреч, ничего. Пока суд не решит. И если в тебе осталась хоть что-то человеческое – просто уйди. Прямо сейчас. Пока я не рассказала Лизе, кем на самом деле является ее отец.
Глаза Ильи налились кровью, его пальцы судорожно сжались в кулаки. Он сделал шаг вперед, занося руку для удара, но в последний момент опустил ее, лишь нервно провел ладонью по лицу.
— Ты думаешь, всё так просто? — его голос внезапно стал тихим и опасным. — Подожди, пока закончатся деньги. Подожди, когда все твои карьерные планы развалятся. Когда поймешь, что одна с ребенком ты никто в этом мире… Ты приползешь. На коленях. Будешь умолять меня вернуться.
Его губы растянулись в уродливой пародии на улыбку.
— Но тогда уже я буду решать... стоит ли мне возвращаться к жалкой, сломленной тени той женщины, которой ты себя сейчас мнишь.
— Ты... ты вообще слышишь, что несешь?! — процедила я, покрутив пальцем у виска.
— О, я прекрасно слышу, — протянул Илья, явно наслаждаясь моментом. — И я искренне не понимаю, зачем тебе доводить до такого? Ты же всё равно меня простишь, Ань. Стоит мне разбогатеть и показать свой счет с семью нулями, и ты приползешь обратно. Это неизбежно. Ты не сможешь это изменить.
Я смотрела на него и не понимала – откуда в нем эта уверенность? Этот слепой, почти фанатичный взгляд, будто он знает будущее, словно всё уже предрешено.
Но он ошибался.
Да, раньше я прощала ему многое. Его капризы, его эгоизм, его вечное недовольство. Я закрывала глаза на его слабости, потому что любила. Но предательство – это та грань, за которой нет возврата.
И вот сейчас он стоял передо мной, убежденный в своей победе, даже не осознавая, что уже проиграл. Что та женщина, которая когда-то готова была терпеть его неудачи ради семьи, больше не существует.
И никакие деньги, никакое одиночество, никакие угрозы не заставят меня забыть, на что он способен.
Илья предпринял попытку бросить очередную угрозу, но в этот момент раздался звонок.
Его телефон запищал в кармане.
Илья нахмурился, но не стал игнорировать звонок.
Наоборот, он нарочито медленно достал телефон, вытянул руку, демонстрируя имя контакта на экране: “Училка Лизы”.
Ну, конечно. Самое время отвечать на звонки любовниц….
Я закатила глаза, а Илья тем временем нажал на громкую связь. Очевидно, желая задеть меня.
— Да, зайка… — пробормотал он с ехидной усмешкой, словно нарочно дразня меня, провоцируя.
Но что-то не ладилось… Голос, ответивший с той стороны, был явно не женским.
— Я тебе сейчас такую зайку покажу… Выходи! Поговорим по-мужски... — послышался грубый бас, злой, с явной угрозой.
Илья тотчас побледнел.
— К-кто это?! — вырвалось у него.
— Ты что, не узнаешь? — раздался ледяной смех. — Я муж той самой “зайки”. Вот, вернулся в город и узнал, что моя женушка ненаглядная мне изменяла целых полгода, оказывается.
Илья замер. В глазах мелькнул животный страх. Он бросил взгляд на меня, потом на дверь, словно оценивая, успеет ли сбежать.
— Послушай, мужик... ты явно обратился не по адресу... — он закашлялся, внезапно охрипнув.
— Выходи. Сейчас же! — голос в трубке стал тише, но от этого только страшнее. — Или я зайду сам, по адресу. Номер квартиры я знаю. И тогда… Тогда мы поговорим уже не только о моей жене.
Илья резко проглотил слюну. Его рука с телефоном дрогнула.
Я скрестила руки на груди, наблюдая, как с его лба скатывается первая капля пота.
Ну что, Илья? Где твоя бравада теперь?
— Ладно... ладно, хорошо! — брякнул Илья, срываясь на визгливые нотки. — Давай... давай встретимся завтра, в центральном парке, у входа. Я... я сегодня не могу, я не дома...
В трубке раздался хриплый, издевательский смех.
— Ты меня за идиота держишь? Завтра ты уже свалишь из города, и ищи-свищи потом тебя. А я знаю, что ты дома, видел, как ты заходил в подъезд.
Илья резко облизнул пересохшие губы. Глаза заметались по кухне, как у загнанного зверя.
— Я... я не... — он бессильно замолчал, понимая, что любые оправдания бесполезны.
Так ему и надо! “Бумеранг” всё же существует…
— Выходи, по-хорошему! Пока я еще добрый! Или я начну ломать дверь, — прозвучало в трубке угрожающе. — У тебя три минуты.
Илья вдруг отбросил от себя телефоном. С резкостью, словно корпус внезапно раскалился.
— Три минуты… три минуты… — забормотал он, как в бреду, и вдруг рванул к окну, с силой раздвигая тюль.
Я не удержалась и тоже подошла к окну, выглянув во двор.
У подъезда, прислонившись к грязному военному УАЗику, стоял огромный мужик в камуфляже. Шея как у быка. Руки, похожие на кувалды, спокойно сложены на груди. Он курил, не торопясь, но взгляд его уперся прямо в наше окно. Будто знал, где мы стоим.
Илья задрожал всем телом.
— Анют… — он схватил меня за руку липкими от пота пальцами. — Позвони в полицию... Скажи, что на нас покушаются!
Он смотрел на меня с настоящей, неприкрытой мольбой о помощи, но я лишь медленно освободила свою руку.
— Нет, дорогой. Покушаются не на нас, а на тебя. Ты сам влез в это, теперь наслаждайся последствиями.
Его лицо тут же исказила гримаса ужаса, глаза, полные паники, округлились.
— Но он же меня убьет! — вскрикнул.
— Возможно, — равнодушно пожала плечами. — Но согласись, это уже твои проблемы.
— Аня, ради всего святого! — Илья бросился к выходу, но замер у кладовой и вцепился в дверной косяк. — Давай я просто пережду здесь, в кладовке... Он же не будет всерьез ломать дверь, если...
Я не стала даже слушать. Молниеносно распахнула входную дверь. Так, что та врезалась в стену.
— Вон отсюда! — процедила, указывая на выход.
Илья отпрянул от меня, словно я ударила его.
— Ты с ума сошла?! Он же...
— А мне всё равно, — перебила я его жестко. — Наша дочь не станет свидетелем твоей расправы. Ты и так принес в наш дом достаточно проблем.
Илья заметался между мной и лестничной клеткой, его дыхание стало частым и прерывистым.
В этот момент снизу донесся оглушительный хлопок. Подъездная дверь распахнулась с такой силой, что стены дома задрожали.
— Ну где ты там, Казанова? Вылезай! — послышался рык военного.
Илья вздрогнул всем телом, судорожно цепляясь пальцами за перила. Бросил на меня последний взгляд, наполненный ненавистью и животного страха, а затем рванул вверх по лестнице, решив уйти от военного через чердак.
Только вот он забыл, что люк уже давно заварили.
Я резко захлопнула дверь, прислонилась к холодной поверхности и зажмурилась, словно могла так отгородиться от происходящего.
Дальше сквозь дверь доносились приглушенные звуки: тяжелые шаги, сдавленные стоны, глухие удары, от которых сжималось сердце. И этот противный, жалобный визг Ильи:
"Нет, прошу, хватит! Я больше не буду!"
Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.
Казалось, вся наша совместная жизнь, годы терпения, уступок, надежд… Всё это сжалась в один мерзкий момент: как мой муж, отец моего ребенка, скулил за дверью, как побитая собака.
И самое ужасное – мне было не жаль его. Вообще.
— Мам? — тонкий голосок заставил меня вздрогнуть.
Я открыла глаза и увидела Лизу, стоящую в полумраке коридора.
— А где папа? — спросила она, теребя провода наушников.
В этот момент я мысленно проклинала Илью. Он же не только устроил этот цирк, но и заставил меня объяснять всё дочери. Одной.
— Лизонька… — Я присела перед ней, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — А папа… Он больше не может жить с нами. Но это не значит, что ты не будешь с ним видеться. Всё останется как прежде, просто…
Я замолчала, не зная, как объяснить семилетнему ребенку, что иногда взрослые разрушают всё вокруг, даже то, что должно быть святым.
— ..Просто так бывает. Иногда родители расходятся.
Лизу словно ударило что-то. Она сжала кулачки, и ее нижняя губа дрогнула.
— Он… он ушел? Насовсем?
Я хотела сказать “нет”. Хотела обнять ее и пообещать, что всё наладится. Но ложь застряла в горле.
— Да, родная. Он ушел. Но он всё еще твой папа, и всегда им будет. И он будет приходить к тебе. Хочешь, мы позвоним ему на днях?
Она кивнула, быстро вытирая ладонью глаза.
А внизу, из подъезда, донесся последний приглушенный стон Ильи, прежде чем хлопнула подъездная дверь и во дворе заурчал УАЗ.
Я обняла Лизу и закрыла ей уши.
— Это просто ветер, солнышко. Всё в порядке.
Но в душе я знала, что ничего “в порядке” больше не будет. И виной всему его бесконечный эгоизм.
Как же я ненавидела его в тот момент. Ненависть к нему была такой острой, что перехватывало дыхание. Но хуже всего было осознание, что от Ильи мне так просто не отвязаться.
Я не могла, как этот военный, решить всё парой сильных ударов. Не могла физически заставить его исчезнуть из нашей жизни.
Оставалась лишь жалкая надежда, что после сегодняшнего "урока" Илья хотя бы на несколько дней заляжет на дно. Что боль и страх хоть ненадолго затмят его наглость, и он больше не рискнет явиться сюда.
Зря надеялась...
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Двойная жизнь мужа. Он думал, я прощу", Лена Лорен ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6
Часть 7 - продолжение ❤️ (грядет финал)