Три дня спустя
Илья не звонил. Не писал. Не появлялся дома.
Все его вещи я, как и обещала, разложила по коробкам и отправила на адрес его офиса.
Но я всё равно жила в постоянном напряжении. В ожидании неминуемого взрыва. Я знала, что рано или поздно он объявится.
Но если это затишье – лишь тактика выжидания. Если Илья надеется, что время излечит все раны, что я забуду, смирюсь с предательством, то его ждет жестокое разочарование.
Моя решимость – это не сломленный порыв отчаяния. Она въелась в меня, пустила корни в самое сердце, и ничто не заставит меня отступить.
И первый шаг был уже сделан. Сегодня с утра я подала заявление на развод. Правда, пока никому ничего не рассказывала. Ни дочке, ни подругам, ни даже маме.
Только нашу нянечку поставила в известность. Частично. Тамара Георгиевна жила в соседнем подъезде и временами очень нас выручала.
Но даже ей мне было тяжело говорить о проблемах в семье. А иначе я не могла, ведь именно Тамара Георгиевна сидела эти дни с приболевшей Лизой, пока я была на работе.
В тот момент, когда решалась судьба моего повышения, я просто не могла позволить себе частые отгулы. Не тогда, когда Игорь Васильевич уже потирал руки в предвкушении моего провала.
Так что сложности были улажены.
Мне оставалось только решить вопрос с Екатериной Алексеевной до возвращения Лизы в школу.
Пока дочь на больничном, время работало на меня, но к моменту ее выздоровления эта женщина должна исчезнуть из школы.
Прогнав назойливые мысли об учительнице, я поставила чайник, как вдруг зазвонил телефон.
Городской номер.
Знала, что рано или поздно мне позвонят со школы. Но сердце всё равно сжалось.
— Анна Семёновна, — узнала я женский голос.
— Да, слушаю.
— Это Наталья Викторовна, директор школы. Нам нужно встретиться. Желательно сегодня.
— Что-то случилось?
— Нет, всё в порядке. Просто... нужно обсудить кое-какой вопрос. С глазу на глаз.
Интонация ее была обернута в формальную вежливость, но под ней скрывалось нечто напряженное. Я ощутила это мгновенно.
— Сможете подойти в течение часа?
— Да, конечно, — ответила я, заранее зная, что эта встреча будет не простой.
Быстро собравшись, я дождалась Тамару Георгиевну и, чмокнув Лизу в щеку, поехала в школу. С ощущением, будто возвращаюсь на место преступления.
Через двадцать минут я уже стояла перед дверью директора. Сердце билось в висках.
Переводя дыхание, я постучала. Открыла дверь.
Женщина за пятьдесят, в идеально сидящем брючном костюме и с короткой стрижкой, встретила меня дежурной улыбкой. Но не только она...
Почему она всё еще здесь?
Рядом, чуть в стороне, сидела Екатерина Алексеевна. Спокойная. Выдержанная. Руки сложены на коленях, спина прямая, взгляд чист и невинен, словно плевок в лицо.
Как будто ничего не было. Как будто я не застала ее в объятиях своего мужа. Будто еще три дня назад она не умоляла меня не рассказывать всё директору.
Мое упущение.
Надо было не слушать ее. Нужно было изначально принять более жесткие меры, а не верить в этот дурацкий слезливый спектакль.
Я вошла молча. В кабинете повисла пауза.
Директор слегка напряглась. А вот Екатерина держалась удивительно спокойно. Слишком спокойно. Как человек, заранее уверенный, что выйдет сухим из воды.
— Присаживайтесь, Анна Семёновна, — проговорила Наталья Викторовна, деликатно указывая на стул.
Я опустилась, расправила плечи. Села так, будто за этим столом я судья, а не ответчик.
— Анна Семёновна, — начала директор, — я понимаю ваше беспокойство, но должна вам сказать... Мы не можем уволить Екатерину Алексеевну только на основании вашей личной неприязни.
Я почувствовала, как по спине пробежала неприятная дрожь.
— Как вы сказала? Личной неприязни? — я с силой сжала ручку сумки и медленно перевела взгляд на Екатерину Алексеевну.
Та сидела, слегка склонив голову, с тем самым кротким выражением "невинной жертвы", которое я уже видела, когда застала их с Ильёй. Но теперь в уголках ее губ читалась едва уловимая усмешка.
— Это... она вам так “красиво” всё преподнесла? — выплюнула я.
Директор растерянно заморгала.
— Ну, Екатерина Алексеевна действительно упоминала, что между вами есть... некоторое недопонимание… на основании которого вы попросили ее написать заявление по собственному. Но имейте в виду, я пока не приняла это заявление.
Я не сводила глаз с "невинной" учительницы.
Она искусно опустила ресницы, но я видела, как ее пальцы слегка дрожали, сжимая подол юбки. Змея наслаждалась этим моментом, этой своей маленькой победой.
— Какое интересное... недопонимание, — проговорила я, намеренно растягивая слова.
— Анна Семёновна, сейчас начало учебного года, — продолжила директора, воспользовавшись заминкой. — Найти замену Екатерине Алексеевне будет крайне сложно. Она профессиональный педагог с безупречной репутацией, жена военнослужащего...
— Поставьте на ее место Ольгу Борисовну, — резко перебила я. — Она ведь всегда подменяла Екатерину Алексеевну, когда ей нужно было сбежать на свиданку с любовником посреди учебного дня.
Директор побледнела. Настолько, что стали видны вены на висках. Она бросила быстрый, подозрительный взгляд в сторону Екатерины Алексеевны.
На мгновение в ее взгляде даже вспыхнуло осознание, но тут же погасло, задавленное трусливым “лишь бы не было шума”.
— Вы понимаете, обвинения такого рода требуют доказательств… — сказала Наталья Викторовна, ведь ей было удобнее тихо отсидеться, но она еще не знала, с кем имеет дело. — Екатерина Алексеевна работает у нас пять лет, и никогда...
— Никогда не попадалась? — закончила я фразу, после чего фыркнула. — Что ж, с дебютом вас.
Екатерина Алексеевна подняла на Наталья Викторовну чистый, невинный взгляд, и та вздохнула, обращаясь ко мне:
— Извините, но без конкретных доказательств или официальной жалобы...
— Конкретные доказательства? — я резко повернулась к Екатерине. — Вы хотите, чтобы я принесла личные переписки? Или, может, показания свидетелей?
Екатерина Алексеевна лишь слегка подняла брови, сохраняя невозмутимое выражение лица.
— Анна Семёновна, — сказала она мягко, — я искренне не понимаю, о чем вы. Но если у вас ко мне есть претензии, давайте обсудим их цивилизованно.
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Цивилизованно? После того как я застала вас с моим мужем в школьном коридоре? Мужем, который вместо цветов дарит вам квартиры? После того как вы умоляли меня не рассказывать об этом?
Директор резко подняла голову. После сброшенной “бомбы” в кабинете повисла тяжелая тишина.
— Это... очень серьезное обвинение, — наконец произнесла Екатерина Алексеевна, делая ударение на каждом слове и медленно складывая руки на столе. — И, если честно, довольно оскорбительное, поскольку я знать не знаю вашего мужа. У вас есть доказательства?
Я замерла.
Как же гладко она стелет…
В голове тут же пронеслось: "Она блефует. Она знает, что у меня нет ни фотографий, ни переписок, а сейчас просто проверяет меня."
— Вы действительно хотите, чтобы я публично озвучила все детали? — спросила я, глядя ей прямо в глаза. — Перед всем педагогическим составом? Перед родителями? Хорошо! Давайте созовем экстренное родительское собрание! Кто знает, может, у Екатерины Алексеевны не один любовник среди отцов ваших учеников.
Наталья Викторовна резко встала.
— Попрошу без угроз! Анна Семёновна, если у вас есть конкретные претензии...
— Моя претензия в том, — перебила я, — что эта женщина влезла в мою семью. И теперь я не хочу, чтобы она обучала мою дочь. Я хочу, чтобы ее уволили по статье. И это не личная неприязнь… Это вопрос морали и профессиональной этики!
Екатерина Алексеевна вдруг изменилась в лице. Её "педагогическая" маска дала трещину.
— Это клевета! Вранье! — воскликнула она. — Наталья Викторовна, я же предупреждала вас, что эта женщина будет всячески наговаривать на меня! Она просто мстит мне, потому что больше некому! Потому что ее брак вот-вот распадется! Тоже мне, нашла крайнюю!
— Нет, Екатерина Алексеевна, — я медленно встала, опираясь на стол. — Я просто хочу, чтобы вы поняли… Я не позволю вам остаться безнаказанной. И если школа не может принять меры, мне придется обратиться выше. В управление образования. В СМИ. Я уверена, многим родителям будет интересно узнать, кто преподает их детям.
Директор нахмурилась.
— Анна Семёновна, давайте не будем торопиться...
— А я не тороплюсь, — сказала я, собирая сумку. — Я даю вам ровно три дня. Либо Екатерина Алексеевна уходит из школы, либо я начинаю действовать. Выбор за вами.
Повернувшись к двери, я почувствовала, как Екатерина Алексеевна напряглась, в глазах мелькнула паника.
А я ведь могла бы уладить вопрос мирным путем. Я хотела дать ей возможность уйти тихо, сохранив лицо.
Но нет.
Она решила, что сможет переиграть меня, разыграв карту невинной жертвы. Решила, что сможет выставить меня истеричкой, которая всё выдумала.
Милая моя, ты не на ту напала.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Двойная жизнь мужа. Он думал, я прощу", Лена Лорен ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 5 - продолжение