Из серии «Женщина-огонь»
В прихожей Маргарита стояла в дверях собственной спальни, сжимая в руке кружку с остывшим чаем. Керамика холодила пальцы, но внутри разливался кипяток — густой, черный, токсичный. Это была не истерика, не обида. Это была злость. Чистая, концентрированная, как кислота, которой она травила цинковые пластины в своей мастерской.
Из гостиной доносился гогот. Там, на итальянском диване, который она выбирала полгода, развалился Илья и его «свита». Сегодня, кажется, был день открытых дверей для всех неудачников города.
— Ритуля! — крикнул Илья, даже не оборачиваясь, взмахнув рукой, в которой была зажата банка пива. — Организуй пацанам закуску! У нас тут стратегическое совещание.
«Стратегическое совещание» представляло собой сборище, от которого хотелось проветривать помещение неделю. Рядом с Ильей сидел его брат, Вадим — человек с вечно бегающими глазками и липкими ладонями. Чуть поодаль, прямо на полу, устроился Саня по кличке Гараж, потому что там он и жил последние три года. Замыкал круг дядя Витя, грузный мужчина с красным лицом, который считал себя великим рыбаком, но рыбу видел только в консервах.
— В холодильнике есть сыр, — ровно ответила Маргарита. Голос её звучал глухо, будто из-под ватного одеяла.
— Ну ты чё, мать? — подал голос Саня Гараж, почесывая живот под засаленной футболкой. — Мы гости или где? Поухаживай за добытчиками.
Книги автора на ЛитРес
Илья захохотал, довольный шуткой. Он был уверен в своей неотразимости. Хозяин жизни, владелец точки проката квадроциклов и снегоходов. Король грязи и стертых покрышек.
— Илья, время час ночи, — сказала Маргарита, делая шаг в гостиную. — Мне завтра рано вставать. У меня группа, просмотр работ.
— Ой, опять твои мазилки, — пренебрежительно фыркнул Вадим. — Илюх, реально, скажи жене, чтоб не гундела. Художница, блин. Пользы — ноль, только место занимает.
Илья вальяжно потянулся, хрустнув шеей.
— Рит, не начинай. Люди пришли по делу. Мы обсуждаем расширение бизнеса. Тебе не понять, ты в своих облаках летаешь. Иди спи, только дверь плотнее закрой, чтоб нас не слышать. И да, утром захвати мусор по дороге, там пакет у входа.
Маргарита смотрела на него и видела не мужа, а чужого, неприятного человека. Когда они познакомились, он казался душой компании, легким, веселым. Теперь эта легкость обернулась чугунной тяжестью на её плечах. Он притаскивал в их дом всех: случайных знакомых, дальних родственников, «нужных людей». Квартира, доставшаяся ей от бабушки в тихом центре, превратилась в ночлежку.
— Ты хочешь развода? — тихо спросила она.
Музыка на фоне внезапно стихла — трек переключился. В тишине вопрос прозвучал отчетливо.
Илья медленно повернул голову. В его глазах читалось искреннее недоумение, смешанное с презрением.
— Я хочу спокойствия! — вдруг рявкнул он, ударив ладонью по подлокотнику. — Если для этого нужен развод — то да, черт возьми, я хочу развода! Но больше я хочу, чтобы ты не пилила мне мозг при пацанах! Вали в комнату!
Его друзья одобрительно загудели. Маргарита не шелохнулась. Она просто развернулась и ушла. Но не плакать в подушку. Она пошла на кухню, вылила чай в раковину и посмотрела на свои руки. Сильные, привыкшие работать с резцами, офортным станком и тяжелыми рамами. Кожа была сухой, но мышцы под ней были переплетены, как стальные тросы.
Она вдруг поняла: её не пугал развод. Её пугало то, что она терпит. Но терпение — это ресурс, и он исчерпаем. А злость — это топливо. И бак был полон под завязку.
***
Мастерская располагалась в полуподвальном помещении старого здания с высокими потолками. Здесь пахло типографской краской, растворителем и сыростью, но для Маргариты это был запах свободы.
Она с силой давила штихелем на линолеум, вырезая глубокую борозду. Стружка закручивалась в спираль и падала на пол. Рисунок выходил мрачным: переплетенные корни, душащие друг друга.
В дверь постучали особым ритмом — три коротких, два длинных.
— Открыто! — крикнула Рита, не отрываясь от работы.
Вошла Ленка, её школьная подруга. Она выглядела как человек, который не спал с прошлого века. Трое детей, муж, собака и свекровь в двухкомнатной хрущевке делали из неё мученицу быта.
— Можно я просто посижу тут в тишине? — спросила Лена, падая на старый венский стул. — У меня дома дурдом. Свекруха решила переклеить обои в коридоре, дети дерутся, муж смотрит футбол.
— Сиди, — кивнула Маргарита. — Чайник сама включишь.
— Как твой? — Лена кивнула на телефон Риты, который вибрировал на столе уже в пятый раз.
— Веселится. Вчера опять устроил тусовку. Сказал, что я ему мешаю жить.
— И что ты?
— А что я? — Маргарита отложила резец. — Я думаю, как его наказать.
— В смысле? Измену простить не можешь?
— Да при чем тут измены, — отмахнулась Рита. — Там не до баб, там любовь к самому себе таких масштабов, что никто третий не влезет. Там другое. Неуважение. Он считает меня вещью. Дополнением к дивану. А его родня и дружки — это, видите ли, святое.
Телефон зажужжал снова. На экране высветилось «Свекровь». Маргарита поморщилась, но ответила.
— Маргарита, здравствуй, — голос Тамары Павловны, матери Ильи, звучал строго, но без привычной для многих свекровей язвительности. Она была женщиной жесткой, старой «партийной» закалки.
— Здравствуйте, Тамара Павловна.
— Мой оболтус звонил. Жаловался, что ты его голодом моришь и друзей из дома гонишь. Сказал, ты мегера.
— А вы что?
— А я сказала, что он идиот, — отрезала Тамара Павловна. — Рита, ты слишком мягкая. Я своего покойного мужа, отца этого недоумка, один раз скалкой встретила, когда он зарплату пропил. С тех пор как шелковый ходил. А Илюша берега попутал. Ему кажется, что мир крутится вокруг его «хотелок».
— Я знаю, Тамара Павловна.
— Не знаешь. Ты думаешь, он изменится. А горбатым только одно место поможет, и это не санаторий. Гляди, доиграется он. Квартира-то чья? Твоя. А ведет он себя так, будто ты у него приживалка. Не дело это.
Маргарита удивилась. Обычно матери защищают сыновей до последнего.
— Спасибо за поддержку.
— Это не поддержка, это констатация факта. Ладно, работай. И не будь тряпкой.
Маргарита положила трубку. Лена смотрела на нее широко раскрытыми глазами.
— Это что сейчас было? Свекровь на твоей стороне?
— Представь себе. Она женщина умная, в отличие от сына.
В этот момент дверь распахнулась без стука. На пороге возник Илья. Он был в грязной куртке с логотипом своего проката, злой и взъерошенный.
— Ты чего трубку не берешь? — рявкнул он, игнорируя Лену. — Я полчаса долблюсь! Ключи от гаража где?
— В тумбочке, — Маргарита снова взялась за резец.
— В какой тумбочке?! Я всё перерыл!
— В той, куда ты их вчера бросил, когда пьяный пришел. В прихожей, под зеркалом. Если бы ты разул глаза, нашел бы.
Илья подошел вплотную, нависая над ней. От него несло бензином и застарелым потом.
— Ты как со мной разговариваешь, художница? Ты мне ещё указывать будешь? Собралась, поехали, найдешь.
— Я работаю, — холодно ответила она, не поднимая головы.
Илья схватил её за плечо и резко дернул. Резец соскочил, оставив глубокую царапину на линолеуме, испортив час работы.
— Я сказал — поехали! Мне перед дядей Витей неудобно, мы на рыбалку собрались, а снасти в твоем чертовом гараже заперты!
Маргарита медленно встала. Внутри неё что-то щелкнуло. Громко, как выстрел. Она посмотрела на испорченную форму, потом на мужа.
— Уходи, — тихо сказала она.
— Чё?
— Уходи вон. Ключи сама привезу через час.
Илья усмехнулся, глядя на Лену.
— Во дает, а? Командирша. Ладно, веси. Но если опоздаешь хоть на минуту — пеняй на себя. Вечером дома поговорим, я тебе устрою разбор полетов.
Он вышел, громко хлопнув дверью так, что с полки упала банка с гуашью.
Лена сидела бледная.
— Рит, ты как? У тебя руки...
Маргарита посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Они сжимались в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.
— Я отлично, — сказала она. — Просто отлично.
***
Гаражный кооператив «Стрела» был местом, где время застыло в девяностых. Ржавые ворота, кучи металлолома и бесконечные разговоры «за жизнь» под дешевое пиво.
Илья и его команда уже «разогревались» возле бокса Сани Гаража, ожидая ключи от соседнего бокса, который принадлежал Маргарите (достался от деда) и использовался Ильей как склад для его хлама.
— Бабы сейчас пошли — ни ума, ни фантазии, — вещал дядя Витя, насаживая кусок колбасы на нож. — Вот моя первая жена, царствие ей небесное, слова поперек не говорила. А эта твоя, Илюха, больно умная. Рисует чё-то, воображает.
— Да сломаю я её, — небрежно бросил Илья, сплевывая на землю. — Повыеживается и успокоится. Куда она денется? Квартира классная, центр. Я уже прикинул: сделаем там перепланировку, стену снесем, будет у нас огромная студия. Бильярд поставлю.
— А она согласится? — спросил Вадим, роясь в телефоне.
— А кто её спрашивать будет? — Илья захохотал. — Я мужик, я решаю. Она без меня кто? Учителка с грошами. Это я бабки в дом несу. Ну, когда сезон есть.
Саня Гараж вылез из своего жилища — прокуренной каморки в глубине бокса.
— Слышь, Илюх, а может, зря ты так? Она ж вроде нормальная баба. Тихая.
— Вот именно, что тихая. Скучная. Мне драйв нужен, эмоции. А она как рыба мороженая. Приходится её... воспитывать. Встряску давать.
В этот момент подъехало такси. Из машины вышла Маргарита. Она была в рабочей одежде — джинсы, заляпанные краской, грубые ботинки, старая парка. Волосы стянуты в тугой узел.
Она подошла к компании молча. В руке зажата связка ключей.
— Наконец-то! — возмутился дядя Витя. — Солнце уже высоко, клева не будет!
Илья шагнул к жене, протягивая руку.
— Давай сюда. Чё так долго? Пешком шла?
Маргарита не отдала ключи. Она подбросила их на ладони.
— Ты хотел «встряску»? — спросила она. Голос был ровным, но в нем слышалось гудение высоковольтных проводов. — Хотел, чтоб не скучно было?
— Рит, не беси меня при людях. Отдай ключи.
— Я слышала про перепланировку, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Про бильярд. Про то, что я никто.
Илья нахмурился.
— Ты чё, подслушивала? Или у тебя жучки стоят?
— У тебя голос громкий, Илья. И совесть тихая. Ты забыл одну вещь. Гараж — мой. Квартира — моя. Машина, на которой ты свою задницу возишь, — тоже оформлена на меня, потому что у тебя долги перед приставами были.
Повисла тишина. Дядя Витя перестал жевать колбасу.
— Ты, кажется, забыл, кто здесь хозяин, — процедил Илья, краснея. Он не ожидал такого отпора. — Ты моя жена, всё наше — общее.
— Нет, — Маргарита сжала ключи так, что металл врезался в кожу. — Семья — это когда общее. А у нас — я донор, а ты паразит.
Она размахнулась и швырнула ключи. Но не Илье в руки. Она зашвырнула их далеко, в густые заросли крапивы и мусора за гаражами.
— Ищи, — бросила она. — Хочешь рыбалку — копай червей.
Илья стоял, открыв рот. Вадим хихикнул в кулак. Саня присвистнул.
— Ты чё натворила, дура?! — взревел Илья, бросаясь к ней.
Маргарита не отступила. Она смотрела на него с холодной брезгливостью.
— Не смей меня трогать, — тихо сказал она. — Иначе пожалеешь.
Илья замахнулся, но остановился. Что-то в её взгляде было такое, чего он раньше не видел. Не страх, не обида. Обещание. Обещание того, что если он переступит черту, назад дороги не будет.
— Вали отсюда! — заорал он. — Чтоб духу твоего не было! Вечером приду — убью нафиг!
Маргарита развернулась и пошла прочь. Она знала: сегодня вечером всё закончится.
***
Рыбалка не задалась. Ключи нашли через час, переругавшись и исжалив руки крапивой. Настроение было испорчено. Вместо красивого озера поехали на ближайший пруд, где берег был усыпан пластиковыми бутылками.
Илья пил водку теплую, из пластикового стаканчика, и его накрывало. Злость на Риту смешивалась с каким-то липким, неприятным страхом. Она никогда такой не была. Всегда молчала, терпела, ну поплачет и успокоится. А тут — глаза как у волка.
— Бабу надо держать в узде, — поучал дядя Витя, уже изрядно набравшись. — Распустил ты её, Илюха. Демократию развел. Приди сегодня и покажи, кто в доме с яйцами. Кулаком по столу! А если не поймет — то и по столу можно её мордой. Чтоб знала.
— Да я ей покажу, — бубнил Илья. — Я ей такое устрою. Выгоню на лестницу, пусть ночует там. А квартиру продам! Доверку липовую сделаю и продам!
— Не продашь, — вяло возразил Вадим. — Сейчас с этим строго.
— Заткнись! — рыкнул Илья. — Я всё могу. Я мужик!
Он накачивал себя этой «мужской» бравадой, как насосом колесо. Ему нужно было верить, что он главный. Иначе вся его картина мира рушилась. Если он не главный, то кто он? Приживал в квартире жены? Неудачник с прокатным бизнесом, который еле дышит? Нет, это невозможно.
— Поехали домой, — скомандовал он под вечер. — Операция «Укрощение строптивой». Вы со мной. Будете свидетелями, как я навожу порядок. Пусть видит, что у меня поддержка есть.
Они загрузились в машину брата (Илья был пьян) и двинулись в город. Илья предвкушал скандал. Он любил скандалы, в которых он орал, а жертва сжималась в комок. Это давало ему ощущение власти.
Но он не знал, что «жертва» в этот момент не плакала. Она спокойно собрала его вещи в черные мешки для строительного мусора.
***
Дверь открылась ключом, и в квартиру ввалилась шумная толпа. Илья, Вадим и дядя Витя. Саня Гараж благоразумно остался спать в машине.
— Где эта стерва?! — заорал Илья с порога. — Рита! Выходи строиться!
В прихожей стояли черные мешки. Много. Штук десять.
— Это что за выставка? — Илья пнул один мешок. Что-то звякнуло. — Ритка!
Маргарита вышла из гостиной. Она переоделась. Спортивные штаны, плотная толстовка, волосы собраны так туго, что кожа на висках натянулась. Она была босиком.
— Это твои вещи, Илья, — сказала она спокойно. — Забирай и уходи.
— Ты чё, ошалела? — Илья вытаращил глаза. — Это ты уходишь! Это мой дом! Где я живу, там мой дом!
— Документы на квартиру лежат на столе. Там написано, чей это дом. Убирайся. Вместе со своим цирком.
Илья побагровел. Алкоголь ударил в голову раскаленным молотом. Он шагнул к ней, замахиваясь.
— Ах ты тварь... Я тебя сейчас научу уважению!
Он ожидал, что она отшатнется, закроет лицо руками. Но Маргарита шагнула навстречу.
Её движение было резким и отточенным, как удар молотка по зубилу. Она не стала бить пощечину. Она с силой толкнула его в грудь обеими руками, вложив в этот толчок всю свою злость, всё презрение за годы унижений.
Илья, не ожидавший атаки и нетвердо стоявший на ногах, отлетел назад, споткнулся о мешок с собственными вещами и с грохотом рухнул на пол.
— Ах ты, су... — начал было дядя Витя, пытаясь вступиться.
— А ну стоять! — рявкнула Маргарита так, что у дяди Вити, казалось, протрезвели уши. — Еще шаг — и я вызову наряд. Только не полицию, а психушку для вас, алкашей!
Илья вскочил, рыча от бешенства и унижения.
— Я тебя убью!
Он бросился на неё, пытаясь схватить за горло. И тут произошло то, чего никто не ожидал. Маргарита не стала бороться «по-женски». Она вцепилась ему в волосы одной рукой, а второй с размаху ударила его кулаком в нос. Хрустнуло смачно.
Илья взвыл и схватился за лицо. Кровь хлынула моментально.
Но Рита не остановилась. Злость, копившаяся годами, прорвала плотину. Она схватила его за ворот модной куртки и с силой дернула. Ткань затрещала и лопнула. Она пинала его ногами, выталкивая в коридор. Она орала на него, но не визгливо, а низким, грудным голосом, полным первобытной силы.
— Пошел вон! Вон из моей жизни! Пустое место! Тряпка!
Илья, ошеломленный дикой болью и неожиданным напором, пытался отмахиваться, но он был пьян и напуган. Перед ним была фурия. Она рвала на нем одежду, толкала, била коленями.
— Вадик, помоги! — взвизгнул Илья, когда она припечатала его спиной к входной двери.
Вадим и дядя Витя попятились. Они видели перед собой не учительницу рисования, а разъяренную львицу. Ввязываться в драку с обезумевшей бабой? Себе дороже.
— Сами разбирайтесь, — пробурчал Вадим и шмыгнул за дверь, на лестничную площадку. Дядя Витя, пыхтя, последовал за ним.
Маргарита открыла дверь рывком и, ухватив мужа за остатки куртки и ремень штанов, с невероятной для женщины силой вышвырнула его на лестничную клетку. Он пролетел пару метров и распластался на кафельном полу подъезда.
Следом вылетели мешки с вещами. Один, второй, третий. Они падали на Илью, вокруг него, некоторые разрывались, вываливая майки, брюки и игровые приставки.
На шум вышли соседи. Снизу выглядывала баба Нина, сверху спускался здоровенный сосед с собакой.
Илья лежал на полу, размазывая кровь из разбитого носа по лицу. Его куртка висела лохмотьями, под глазом наливался фиолетовый синяк. Он посмотрел на Маргариту, стоящую в дверях.
Она тяжело дышала. Волосы растрепались, руки были красными. Но вид у неё был победителя.
— Рита... ты чё... — прохныкал Илья, и в его голосе прозвучали слезливые нотки. — Больно же... За что?
Он заплакал. Громко, жалко, по-детски размазывая сопли и кровь.
— Мама... Вадик... она мне нос сломала! — завыл он на весь подъезд.
Соседи переглянулись. Здоровяк с собакой хмыкнул:
— Ну и мужик пошел. Плакса.
Вадим и дядя Витя, поджав хвосты, бочком спускались вниз, стараясь не смотреть на поверженного «короля». Они бросили его. Сразу. Как крысы.
— Еще раз появишься здесь, — громко сказала Маргарита, чтобы слышали все, — я тебя не просто побью. Я тебя уничтожу. Документы на развод придут почтой.
Она захлопнула дверь и провернула замок на два оборота.
В квартире стало тихо. Руки горели, костяшки саднили. Но внутри... внутри было пусто и чисто. Как в вымытой комнате после ремонта. Злость ушла, забрав с собой страх и нерешительность.
Она посмотрела на телефон. Пришло сообщение от свекрови: «Уже слышала новость от соседки. Если этот дурак будет ломиться — звони. Я ему мозги вправлю, если они там остались. Ты молодец, дочка».
Маргарита улыбнулась. Она встала, пошла в ванную и смыла с рук чужую кровь. Впереди была новая жизнь. Тихая, спокойная и принадлежащая только ей.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»