Алла стояла посреди будущей детской, уперев руки в поясницу. Восьмой месяц беременности давал о себе знать: спина ныла, ноги к вечеру гудели, словно высоковольтные провода, а мир сузился до размеров этой комнаты, которую она мечтала превратить в идеальный космодром для будущего сына.
Она провела пальцем по стене. Цвет «утренний туман» — сложный, серо-голубой, успокаивающий. Именно такой она хотела.
Дверь распахнулась без стука. В комнату вошел Степан. Он даже дома ходил так, словно всё ещё был на объекте: широко расставив ноги, с хозяйским прищуром, будто проверял уровень кладки.
— Ну и что это за склеп? — бросил он, небрежно кивнув на стены. — Я же сказал: бежевый. Или персиковый. Чтобы тепло было, уютно. А это что? Офис для депрессивных клерков?
Алла глубоко вздохнула, стараясь подавить поднимающуюся волну раздражения.
— Стёпа, мы обсуждали это три раза. Я показывала референсы. Это современный дизайн, он успокаивает психику ребенка.
— Психику? — хмыкнул Степан, пнул носком ботинка рулон защитной пленки на полу. — Ты, Аллка, со своими конференциями совсем от жизни оторвалась. Ребенку нужно солнце. Я завтра принесу остатки краски с объекта, у нас там заказчик лопух, закупил лишнего. Перекрасим в желтый.
Книги автора на ЛитРес
— Не надо ничего перекрашивать, — голос Аллы стал тверже. — Мне нравится этот цвет. И мебель уже заказана под этот оттенок.
Степан подошел к ней вплотную. От него пахло потом и дешевым табаком, на который он перешел месяц назад ради «экономии семейного бюджета», хотя Алла никогда не просила его экономить.
— Тебе нравится? — он усмехнулся, глядя на неё сверху вниз. — А кто платит за этот банкет, м? Ты забыла, кто у нас теперь добытчик?
Алла прикусила губу. Это началось не сразу. Когда они познакомились, Степан был веселым, рукастым парнем, который восхищался её умом. Она, этичный хакер, специалист по кибербезопасности, зарабатывала такие суммы, которые Степану и не снились. Но она никогда этим не кичилась. Ей нравилось, что он простой, земной, может починить кран и построить дачу.
Когда она забеременела, усталость от бесконечных кодов, перелетов и стресса накрыла её с головой. «Отдохни, — сказал тогда Степан. — Я мужик, я потяну». Ей показалось это милым. Она согласилась. Ушла в декрет, отложив ноутбук на дальнюю полку.
Кто же знал, что «я потяну» превратится в инструмент тирании.
— Стёпа, не начинай, — тихо попросила она.
— А я и не заканчивал. Я пашу как проклятый, беру шабашки, чтобы у тебя всё было. А ты нос воротишь от нормального ремонта? Зажралась ты, мать, дома сидя.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Алла осталась стоять, глядя на «утренний туман». Внутри неё, где-то глубоко, под слоями гормонов и усталости, начал просыпаться тот холодный, расчетливый аналитик, которого боялись директора крупнейших банков. Она начала видеть уязвимость в системе их брака. И эта уязвимость называлась «наглость».
***
Субботнее утро не предвещало ничего хорошего — Степан с вечера предупредил, что приедет мама и тетя Тамара. «Посмотреть, как ты тут хозяйство ведешь, может, подскажут чего», — бросил он, нарезая колбасу толстыми ломтями.
Галина Петровна, женщина грузная, с перманентно обиженным лицом, и её сестра Тамара, тощая и вертлявая, как хорек, ввалились в квартиру, неся с собой запах нафталина и непрошеных советов.
— Ой, Степушка, исхудал-то как! — запричитала мать, едва переступив порог, и тут же метнула колючий взгляд в сторону животы Аллы. — Конечно, жене-то готовить некогда, она всё в облаках витает.
— Здрасьте, — буркнула Алла.
Экскурсия по квартире превратилась в инспекцию. В детской тетка Тамара скривилась так, будто съела лимон.
— Серый? Это что, тюрьма? Галя, ты погляди, она для внука тюрьму готовит!
— И правда, сынок, — поддакнула свекровь. — Мрачно. Как в подвале. Надо веселенькое. Обои в цветочек, шторки с рюшами.
— Я говорила Степану, что мне нравится минимализм, — попыталась вставить слово Алла.
— Минимализм! — фыркнула Тамара. — Денег, поди, пожалела? Или вкуса нет? Конечно, сидеть на шее у мужа — большого ума не надо.
Они переместились в кухню. Алла на автомате поставила чайник. Ей хотелось лечь и закрыть глаза, но инспекция продолжалась. Степан сидел во главе стола, развалившись, как падишах, и довольно щурился. Ему нравилось это внимание, нравилось, что две женщины его возвеличивают, унижая третью.
— Вот скажи, Аллочка, — начала Галина Петровна, макая печенье в чай. — Ты когда думаешь на работу выходить? Или планируешь до школы Степины жилы тянуть?
— Я в декрете, — сухо ответила Алла. — И я, вообще-то, работала много лет до этого.
— Ой, работала она! — всплеснула руками тетка. — Кнопки нажимала? Это разве работа? Вот Степа — он на стройке, у него спина, у него ответственность. А ты?
— А я, обеспечила нам эту квартиру.
Повисла пауза. Степан покраснел. Ему не нравилось, когда вспоминали, чей вклад в покупку жилья был основным.
— Не ври, — рявкнул он. — Мы вместе покупали. Я ремонт делал! Своими руками!
— Ты клеил обои, Степа. А стены купила я.
— Так! — Степан ударил ладонью по столу. Чашки звякнули. — Ты берега-то не путай!
Галина Петровна тут же подхватила знамя войны:
— Как ты смеешь так с мужем разговаривать? Он тебя кормит, поит, одевает! Мы к ней со всей душой, а она...
— Да какая душа? — Алла встала. — Вы пришли сюда, чтобы меня носом тыкать? В моем же доме?
И тут Степан произнес ту самую фразу. Он встал, нависая над ней, чувствуя поддержку своего клана.
— У тебя здесь нет права голоса! — отрезал муж, глядя ей прямо в глаза. — Деньги приношу я, значит, и решаю всё я, а на работу тебе ходить не надо — вот и молчи в тряпочку.
Тетка Тамара захихикала:
— Правильно, Степушка! Поставь её на место!
***
Вместо слез, вместо того, чтобы убежать в ванную и там рыдать, как делала бы обычная жертва абьюза, Алла вдруг выпрямилась. Её лицо, только что уставшее и бледное, исказилось страшной, незнакомой им гримасой.
Глаза Аллы сузились. Она шагнула к Степану, и тот, неожиданно для себя, отшатнулся.
— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ? — её голос не сорвался на визг, он загремел, заполняя собой всё пространство кухни.
— Алла, ты чего... — пробормотал Степан, растеряв половину спеси.
— НЕТ ПРАВА ГОЛОСА?! — заорала она так, что Галина Петровна поперхнулась печеньем. — В ЭТОЙ КВАРТИРЕ ТЫ — НИКТО! ТЫ ЗДЕСЬ — ПРИЖИВАЛКА!
— Ты как с матерью разговариваешь... — пискнула тетка Тамара.
— ЗАТКНУЛАСЬ! — рявкнула Алла, резко повернувшись к ней. Тетка вжалась в стул. — ВЫ ОБЕ! ПОШЛИ ВОН ОТСЮДА! СЕЙЧАС ЖЕ!
Алла схватила со стола тарелку с печеньем и швырнула её в раковину. Звон разбитой посуды подействовал как выстрел стартового пистолета.
— Ты больная! — взвизгнула свекровь. — Степа, вызови скорую, она бешеная!
— Я сейчас полицию вызову! — Алла схватила телефон. — Выметайтесь из моего дома! Я терпела ваши унижения, я терпела твое, Степа, нытье про «я мужик», пока ты тратил МОИ сбережения на свои сигареты и пивко! Ты думал, я не вижу выписки по карте?
Степан побледнел.
— Какие выписки... ты не имеешь права...
— Я ИМЕЮ ПРАВО НА ВСЁ! Я эту систему строила, пока ты кирпичи таскал! — Алла подлетела к прихожей, открыла дверь настежь. — ВОН!
— Аллочка, успокойся, тебе нельзя нервничать, — попытался сгладить ситуацию Степан, понимая, что перегнул палку и теперь земля горит под ногами.
— УБИРАЙТЕСЬ! — она схватила его куртку с вешалки и швырнула на лестничную площадку. Следом полетела сумка свекрови.
— Да мы сами уйдем! Ноги моей здесь не будет! — закричала Галина Петровна, хватаясь за сердце. — Сынок, пойдем! Нечего тебе с этой психопаткой делать! Пусть одна гниет в своих серых стенах!
— Степа! — Алла посмотрела на мужа с таким презрением, что ему стало холодно. — Если ты сейчас не выйдешь, я сменю замки через час. И ты свои вещи будешь на помойке искать.
Степан посмотрел на жену. Он никогда её такой не видел. Он привык, что она — тихий интеллигентный «ботаник». А перед ним стояла фурия. Злость придала ей сил.
— Ну и пошла ты, — сплюнул он, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Сама прибежишь, когда деньги кончатся. Кому ты нужна с прицепом?
Он вышел. За ним, кудахтая и проклиная, выбежали мать и тетка. Алла с размаху захлопнула дверь и дважды провернула замок.
Тишина.
Она сползла бы по двери в дешевой мелодраме. Но Алла пошла на кухню, налила себе стакан воды, выпила залпом. Она достала телефон и набрала номер.
— Оксан? Привет. Да, всё. Я его выгнала. Да, совсем. Приезжайте с Пашкой. Мне нужно сменить личинку замка и... выпить чаю. Много чаю.
***
Степан, Галина Петровна и тетя Тамара стояли у подъезда. Осенний ветер неприятно холодил разгоряченные лица.
— Ничего, сынок, — бубнила мать. — Перебесится. Гормоны это. Завтра же прощения просить будет.
— Я к ней не вернусь, пока на коленях не приползет, — гордо заявил Степан, закуривая. — Поехали к тебе, мам. Перекантуюсь пару дней.
Галина Петровна на секунду замерла. Её лицо вытянулось.
— К... ко мне? Степ, ну... ты же знаешь, у меня Виталий. Мы, это... ремонт в спальне затеяли. Там места нет.
Виталий был новым «женихом» его матери, мужчиной с туманным прошлым и любовью к громкому телевизору.
— Мам, мне жить негде, ты не поняла? Меня жена из дома выгнала!
— Ну так к Тамаре поезжай! — нашлась мать.
— Э-э, нет! — вскинулась тетка. — У меня дочь с зятем живут, куда я Степу положу? На кухню? У меня там рассада!
Степан смотрел на них, и в его голове медленно проворачивались шестеренки. Только что они были единым фронтом против «охамевшей невестки». А теперь, когда «фронт» рухнул, он оказался обузой.
В итоге поехали к матери. Виталий встретил их в трусах и майке, с недовольным видом поедая борщ.
— Это че? Табор уходит в небо? — спросил он, не вынимая ложку изо рта.
— Виталик, это временно, Степушку жена выгнала, стерва, — заискивающе прощебетала Галина Петровна.
— А мне пофиг, — рыгнул Виталий. — Диван в зале сломан. Пусть на полу спит.
Неделя прошла в аду. Степан спал на надувном матрасе, который спускал к утру. Виталий смотрел сериалы про ментов до двух ночи. Мать постоянно пилила: «Позвони Алле, скажи, что погорячился, но поставь условия».
Степан пил пиво и копил злость. Он был уверен: Алла сейчас рыдает и не знает, как оплатить счета. Ведь он — кормилец! Он платил за еду, за коммуналку!
Народная мудрость гласит: беда не приходит одна. На третий день позвонил начальник:
— Степан, ты это... на объект не выходи.
— В смысле? — опешил Степан. — Иваныч, ты чего? У нас же сроки!
— Заказчик отказался от твоей бригады. Сказал, низкая квалификация. Короче, извини, брат.
Степан швырнул телефон на сдувшийся матрас.
— Тварь, — прошипел он. — Это она подстроила.
Он попытался занять денег у Виталия. Тот послал его матом. Мать, услышав перепалку, встала на сторону сожителя:
— Степ, ну ты здоровый лось, иди работай, чего ты с пенсионеров тянешь?
— Мам, ты же видела, меня уволили!
— Ну так иди грузчиком! Нечего тут сидеть! Виталику покой нужен, у него давление!
На десятый день, когда Степан попытался вскрыть заначку матери, чтобы купить сигарет, разразился скандал. Виталий, недолго думая, выставил сына хозяйки за дверь, применив грубую физическую силу. Галина Петровна в это время плакала на кухне, но не вышла защитить сына. Ей было страшно остаться одной на старости лет, а Виталий был хоть и хамоватый, но мужчина в доме.
Степан остался на улице с сумкой вещей и полным непониманием происходящего.
***
Прошло три месяца.
Зима выдалась злой. Степан жил в бытовке, устроившись разнорабочим на склад стройматериалов. Работа была тяжелой, грязной и низкооплачиваемой. Его «бригадирский» авторитет здесь ничего не стоил.
В один из дней ему пришло уведомление. Алименты. Сумма была фиксированной и настолько огромной для его нынешнего положения, что у него потемнело в глазах. Алла не стала требовать процент от зарплаты. Она, через юриста, доказала, что его потенциальный доход выше, и выставила счет по прожиточному минимуму на ребенка и на свое содержание до трех лет.
Он пытался звонить ей. «Абонент недоступен».
Он пришел к их дому. Консьерж, новый, здоровый дядька, даже не пустил его на порог:
— Гражданин, вашей фамилии нет в списке жильцов. Уходите, или я нажму кнопку.
Степан не сдавался. Он был уверен, что Алла блефует. Она не могла так просто вычеркнуть его. Они же семья!
Развязка наступила внезапно.
Степана отправили разгружать машину с оборудованием в новый бизнес-центр. Таская тяжелые коробки с серверами, он увидел афишу большого IT-форума. На большом экране в холле шла трансляция.
На сцене стояла Алла.
Она выглядела потрясающе. Стройная, в деловом костюме, с новой стрижкой. Никаких следов «замученной домохозяйки». Она уверенно говорила в микрофон, за ней светились графики и схемы.
— ...уязвимость социальных инженерных атак часто кроется в доверии, — говорил её голос из динамиков. — Мы привыкли доверять близким, но в цифровой гигиене, как и в жизни, принцип «нулевого доверия» иногда спасает активы.
Степан застыл с коробкой в руках. Мимо проходил какой-то парень с бейджиком.
— Эй, слышь, это кто? — спросил Степан, кивнув на экран.
Парень посмотрел на него как на идиота.
— Ты что, из тундры? Это Алла Ветрова. Топ-специалист по пентесту. Легенда. Говорят, она недавно такой бонус получила за взлом банковской системы защиты по контракту, что можно этот бизнес-центр купить.
Коробка выпала из рук Степана.
Всё это время. Весь этот год, пока он корчил из себя «добытчика», покупая сосиски по акции и попрекая её куском хлеба... Она просто ждала. Она отдыхала. Она позволяла ему играть в мужчину.
Его зарплата была для неё смешной подачкой.
Счета за квартиру, за машину, за ремонт — всё это оплачивалось с её счетов, просто она не тыкала его в это носом, берегла его самолюбие.
А он сказал ей, что она не имеет права голоса.
Вечером он сидел в своей бытовке и пил дешевую водку. Телефон пискнул. Пришло сообщение от банка.
«Списание долга по алиментам. Баланс: - 15 000 руб».
А следом пришло сообщение от матери:
«Сынок, не пиши мне пока. Виталий нервничает, когда ты появляешься. Разбирайся сам, ты же мужик».
Степан посмотрел на грязную стену бытовки. Он хотел разбить телефон, хотел заорать, но сил не было. Злости тоже не было. Была только пустота и осознание того, какой он феерический идиот.
Он всё ещё не понимал одного. Почему она не сказала сразу? Почему терпела?
Он не мог понять, что любовь женщины — это не слабость. Но когда этой любовью вытирают ноги, она превращается в тот самый «утренний туман» — холодный, непроницаемый и безразличный.
В дверь постучали.
— Степан! — крикнул комендант. — Собирай манатки. Начальство узнало, что ты тут ночуешь, им это явно не понравилось.
Это был конец. Но для Степана самым страшным было не увольнение. Самым страшным было лицо Аллы на том огромном экране. Лицо победителя, который даже не заметил, как раздавил букашку.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»