Часть 1. Зелёный виновник торжества
В прихожей пахло лесом и дорогим пластиком — странная, но будоражащая смесь. Маргарита стояла, прислонившись спиной к входной двери, и разглядывала свою покупку. Коробка занимала половину узкого коридора. На картоне красовалась пушистая ель с имитацией инея и встроенными шишками. Это была не просто ёлка, а портал в детство, в те времена, когда мир казался огромным, а чудеса — неизбежными. Свою работу в центре реабилитации для слабовидящих Рита любила, но там требовалась постоянная собранность, эмпатия и тишина. Дома хотелось праздника, ярких пятен, визуального шума.
Замок щёлкнул, впуская в квартиру сквозняк и Сергея. Муж, как всегда, внёс с собой запах кожаного салона чужого автомобиля и ароматизатора «Морской бриз». Он работал личным водителем у владельца крупной строительной фирмы, и эта близость к чужим большим деньгам действовала на него странно: Сергей перенимал повадки шефа, но не его доходы.
Он перешагнул через порог, едва не споткнувшись о коробку. Остановился. Взгляд его скользнул по этикетке, затем по лицу жены. Вместо приветствия он шумно выдохнул носом.
— Лучше бы маме подарок купили на Новый год, чем эту ёлку с шарами, — обиделся на Маргариту муж в ту же секунду, как осознал стоимость покупки.
Маргарита медленно расстегнула пальто. Внутри начало разгораться то самое чувство, которое она обычно гасила профессиональным терпением.
— Сережа, это наш дом. И наш праздник, — спокойно произнесла она, вешая пальто на крючок. — Твоей маме мы купили набор кастрюль, о котором она просила месяц назад.
— Кастрюли — это быт, — Сергей пнул коробку носком ботинка, проверяя её на прочность. — А мама хотела робот-пылесос. Или кофемашину. А мы тратим бюджет на кусок пластика, который просто постоит две недели и отправится на балкон. Ты эгоистка, Марго. Думаешь только о своих «хотелках».
Он прошел в кухню, нарочито громко топая. Маргарита осталась в коридоре. Ей казалось, что эта ёлка — не просто декор. Это был символ того, что она имеет право на радость. Сергей же видел в этом покушение на священный фонд «помощи маме». Галина Ивановна, свекровь, была женщиной крепкой, властной и считала деньги сына своим пенсионным фондом, а невестку — досадным недоразумением, которое эти деньги транжирит.
— Я сама оплатила ёлку, — крикнула Рита в сторону кухни. — Из своей премии.
Сергей выглянул в коридор, жуя бутерброд, который успел соорудить за секунду.
— У нас общий бюджет, — прошамкал он. — Твоя премия могла бы пойти на подарок матери. Она нас, между прочим, всегда поддерживает. Банку огурцов вот передала.
Маргарита посмотрела на коробку. Искусственный иней на картинке, казалось, начал таять от обиды. Сергей не просто жадничал. Он обесценивал её право на счастье. И это было хуже, чем просто скупость.
Часть 2. Стратегия удаленного управления
На следующий день Маргарита задержалась на работе. В тот вечер в центре проходил тренинг по тактильному восприятию пространства. Она учила людей «видеть» руками, различать фактуры. Это успокаивало. Когда мир сужался до кончиков пальцев, проблемы с мужем казались далекими.
В это время Сергей сидел в салоне премиального седана, ожидая шефа у офисного здания. Кожаное кресло приятно обнимало спину, создавая иллюзию, что он — хозяин жизни. Он набрал номер матери.
— Алло, мамуль, — голос Сергея мгновенно стал мягким, почти детским.
— Сереженька, — раздалось в трубке. — Ты заедешь? У меня кран гудит, сил нет.
— В выходные, мам. Слушай, тут такое дело... Рита ёлку купила. Дорогущую. С шишками, литую.
На том конце провода повисла тяжелая пауза. Галина Ивановна умела молчать так, что собеседник начинал чувствовать себя виноватым за всё, включая глобальное потепление.
— Вот как, — наконец произнесла она сухо. — Значит, на ёлку деньги есть. А старуха-мать пусть с радикулитом веником машет. Я ведь говорила, что мне тяжело убираться, пылесос нужен умный.
— Я ей говорил! — подхватил Сергей. — Говорил, что лучше маме подарок. А она: «я хочу праздника».
— Праздника она хочет... — Галина Ивановна хмыкнула. — Эгоистка она у тебя, сынок. Я же говорила. Не уважает она старших. Деньги на ветер пускает, лишь бы перед подругами похвастаться. Знаешь что? Ты эту ёлку сдай. По закону можно вернуть товар в течение четырнадцати дней. Скажи, не подошла по размеру. А деньги мне привези, я сама выберу, что мне нужно.
— Рита скандал устроит, — неуверенно протянул Сергей.
— А ты мужик или кто? — стальные нотки в голосе матери заставили Сергея выпрямиться. — Стукни кулаком по столу. Поплачет и успокоится. Зато мать уважит. Она тебе жена, должна слушаться. А если не понимает по-хорошему, надо воспитывать.
В зеркале заднего вида Сергей увидел свое отражение. Ему нравилось думать, что он решительный и жесткий. Идея сдать ёлку и купить пылесос матери казалась ему теперь не просто логичной, а актом восстановления справедливости.
— Хорошо, мам. Я разберусь.
Часть 3. Фарфоровое предупреждение
Маргарита вышла из центра и направилась не к метро, а в сторону старых переулков. Там, в полуподвальном помещении, находилась мастерская по реставрации антикварных кукол. Хозяйкой этого царства бисквитного фарфора и стеклянных глаз была Наташа — родная сестра Сергея.
В мастерской пахло растворителем, лаком и старой тканью. Вокруг сидели, стояли и лежали куклы: одни без рук, другие с трещинами на лицах. Наташа работала за столом, под яркой лампой, аккуратно вклеивая ресницы старинной француженке.
— Привет, — Наташа не оторвалась от работы. — Ты чего такая смурная?
— Сергей вчера устроил сцену из-за ёлки, — Маргарита села на высокий табурет, стараясь не задеть коробку с кукольными париками. — Сказал, лучше бы маме подарок купили.
Наташа отложила пинцет и сняла очки-лупу. Её глаза, так похожие на глаза брата, смотрели с сочувствием, но без удивления.
— Галина Ивановна уже в курсе? — спросила она.
— Думаю, да. Они созванивались утром.
— Тогда готовься, — Наташа вздохнула и потерла переносицу испачканным в краске пальцем. — Мама сейчас накрутит брата. Для неё любой твой расход на себя — это личное оскорбление. Она считает, что твой кошелек — это филиал её сберкнижки. Знаешь, почему я с ними почти не общаюсь? Потому что я «неблагодарная», раз не отдаю половину заказа за ремонт антиквариата в «общак».
— Он хочет, чтобы я сдала ёлку, — тихо сказала Рита. — Я чувствую это. Он сегодня писал смс про какие-то чеки.
— Он не просто хочет, он попытается заставить, — Наташа пристально посмотрела на невестку. — Сережа трус, Рита. Но трус, подстрекаемый матерью, способен на невероятную наглость. Они выберут войну, если ты не подчинишься.
— Я не сдам ёлку, — твердо сказала Маргарита.
— Тогда тебе придется стать злой. По-настоящему злой. Серега понимает только силу. Если будешь интеллигентно молчать и глотать обиду, они тебя сожрут и косточки выплюнут.
Маргарита посмотрела на куклу в руках золовки. У той было безмятежное, вечно юное лицо, не способное выразить гнев. Рита поняла, что долгое время была такой же куклой в их семье. Удобной, красивой, молчаливой.
— Спасибо, Наташ, — сказала она, вставая.
— Не за что. И помни: в гневе нужен расчет. Истерика без цели — это просто шум. А истерика как инструмент — это оружие.
Часть 4. Децибелы освобождения
Субботнее утро началось не с кофе. Маргарита, напевая, доставала ёлку из коробки, когда в комнату вошел Сергей. Вид у него был боевой. За его спиной, в дверях, маячила фигура свекрови. Галина Ивановна приехала "помочь с уборкой", что на языке их семьи означало "проконтролировать процесс отъема денег".
— Рита, не распаковывай, — голос мужа звучал сухо. — Мы решили, что эту ёлку надо вернуть.
Маргарита замерла с пушистой веткой в руках. Она медленно повернулась.
— Кто это «мы»?
— Мы, семья, — вступила Галина Ивановна, проходя в комнату и оглядываясь. — Сережа сказал, чек у тебя. Собирайся, съездим в магазин, сдадим. А потом выберем мне пылесос. У меня спина, Рита. Ты молодая, тебе не понять, а я для сына всю жизнь положила. Имею право на помощь. Сергей подошел ближе, протягивая руку к ветке.
— Давай сюда. Не дури. Праздник можно и с маленькой настольной ёлочкой встретить. Экономить надо.
В этот момент внутри Маргариты что-то переключилось. Щелкнул невидимый тумблер, переводя систему жизнеобеспечения из режима «терпение» в режим «атака». Она вспомнила слова Наташи. Холодный расчет.
Она не стала плакать. Она не стала оправдываться. Она закричала.
Это был не визг. Это был мощный, низкий, утробный вопль, переходящий в четкую, громкую речь.
— Экономить?! — рявкнула она так, что Сергей отпрянул, наткнувшись на мать. — Ты говоришь мне об экономии?! Ты?!
Маргарита швырнула ветку на диван и шагнула к мужу. Лицо её было белым, глаза сузились, но голос гремел, заполняя собой всё пространство квартиры, отражаясь от стен и звеня в серванте.
— Я молчала, когда ты купил себе новые диски на машину, хотя старые были идеальны! Я молчала, когда ты «потерял» пятьдесят тысяч из отпускных, а я знала, что ты проиграл их на ставках! — Маргарита врала про ставки, но знала, что Сергей панически боится разоблачения любых своих мелких грешков. — Я знаю про твои заначки! Я знаю, что ты воруешь деньги с топливной карты шефа и обналичиваешь их!
Сергей побледнел. Его глаза забегали. Галина Ивановна открыла рот, но Маргарита не дала ей вставить ни слова.
— А вы! — она резко развернулась к свекрови. — Вы, которая берет деньги у сына, зная, что у нас ипотека! Вы считаете, я не знаю, что вы сдаете свою вторую квартиру, а нам говорите, что там живут «бедные родственники» бесплатно?
Этого Рита не знала наверняка, это было предположение, основанное на слухах от Наташи, но попадание оказалось снайперским. Свекровь покраснела, хватая ртом воздух.
— Да как ты... — начал Сергей, пытаясь перекричать жену.
— МОЛЧАТЬ! — голос Маргариты взлетел до небес, срываясь на истеричные, но пугающие тона. Она схватила со стола тяжелую вазу (не кинула, но замахнулась, демонстрируя готовность). — Я сейчас звоню твоему шефу, Виктор Петрович его зовут, верно? У меня есть его номер! Я расскажу ему, на чьи деньги ты живешь и как ты «экономишь» его бензин! Прямо сейчас!
Она выхватила телефон. Сергей задрожал. Он знал, что шеф уволит его за малейшее подозрение в краже, а такую работу он больше не найдет. Его напускная важность сдулась.
— Рита, не надо, ты чего... — забормотал он, выставляя руки вперед.
— Вон! — заорала Маргарита, указывая на дверь. — Оба вон! Чтобы духу вашего здесь не было! Или я звоню!
Она набрала случайный номер и поднесла телефон к уху, глядя Сергею прямо в глаза с ледяной ненавистью.
— Виктор Петрович? Добрый день, это Маргарита, жена Сергея...
Сергей не стал ждать продолжения. Он схватил мать под локоть и буквально выволок её из квартиры. Хлопнула дверь.
Маргарита нажала «отбой» (она звонила в службу точного времени). В квартире повисла тишина. Руки у неё не дрожали. Наоборот она чувствовала абсолютную, кристальную устойчивость.
Часть 5. Адресный подарок
Прошло три дня. Сергей ночевал у матери, боясь показываться на глаза. Он слал жалкие сообщения с извинениями, но Маргарита не отвечала. Она наряжала ёлку. Каждый шар, каждая шишка занимали своё место. Ель сияла огнями, наполняя квартиру тем самым волшебством, которое пытались украсть.
31 декабря, за несколько часов до полуночи, раздался звонок в дверь. Рита посмотрела в глазок. Курьер.
Она открыла. Парень в желтой куртке вручил ей конверт и небольшую коробку.
— Доставка для Маргариты Сергеевны. Распишитесь.
В коробке лежал новый смартфон последней модели — тот, о котором она мечтала, но жалела денег. И записка. Почерк был не Сергея.
«Маргарита, добрый день. Сергей передал, что вы хотели поговорить со мной о расходах. Я провел аудит. Вы были правы насчет его трат. Спасибо за бдительность. С наступающим. Виктор Петрович».
Рита удивленно подняла брови. Она ведь тогда не дозвонилась. Но... видимо, Сергей в панике сам себя сдал? Или шеф узнал иначе?
В этот момент телефон дзынькнул. Пришло сообщение от Наташи.
«Ты не поверишь. Серега примчался к маме, трясется, говорит, что ты звонила его боссу. Мать позвонила Виктору Петровичу сама, чтобы "защитить сыночку" и наорала на него, что он мало платит. В итоге Сережу уволили полчаса назад с волчьим билетом за неадекватность семьи и подозрение в махинациях. Он теперь без работы и без служебной машины».
Маргарита усмехнулась. Её блеф сработал лучше, чем она планировала. Страх заставил их совершить фатальные ошибки. Жадность свекрови и трусость мужа сыграли против них самих.
Она зашла в банковское приложение. Перевела остаток с общего счета (который пополняла в основном она, как выяснилось при детальном пересчете) на свой личный. Сергею оставила ровно на проезд в метро.
Затем набрала номер мужа.
— Алло? — голос Сергея был убитым.
— С Новым годом, Сережа, — голос Риты был спокойным и веселым. — Я тут подумала... Ты был прав. Маме нужен подарок.
— Какой подарок? Рита, меня уволили! Мама в предынфарктном!
— Я отправила вам курьера. Встречайте.
— Что там? Деньги?
— Нет. Я отправила маме твои чемоданы. Все твои вещи. Теперь ты будешь жить там, у мамы. И сможешь пылесосить ей квартиру каждый день. Вручную. Это лучший подарок, я считаю.
Она повесила трубку и отключила телефон.
Подошла к ёлке, включила гирлянду. Огоньки отразились в темном окне. Она была одна, но одиночества не чувствовала. В квартире пахло хвоей, свободой и мандаринами. Это был лучший Новый год в её жизни.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»