Гипс на ноге смотрелся громоздким и чужеродным, словно кусок мраморной колонны, примотанный к щиколотке. Правая рука, зафиксированная фиксатором после вывиха, ныла тупой, тягучей болью. Галина сидела в кресле, глядя на собранные коробки, и чувствовала, как внутри нарастает липкая тревога. Вадим, её муж, суетился вокруг с неестественной бодростью, больше напоминающей поведение менеджера перед закрытием квартала, чем заботливого супруга.
— Галь, ну ты сама подумай, это же логично! — Вадим захлопнул багажник такси, где уже лежали её мониторы. — Ты на больничном минимум месяца на два. Мама заболела, ей нужен уход. Мы просто убиваем двух зайцев. Квартиру нашу с поквартальной оплатой пока сдадим, деньги сэкономим. А ты там, в доме, на свежем воздухе... И за мамой присмотришь. Она ведь еле ходит.
— Вадим, я сама еле хожу, — тихо возразила Галина, пытаясь переложить планшет в здоровую левую руку. — Как я буду за ней ухаживать, если я до туалета добираюсь десять минут?
— Да брось, там всё оборудовано. Ирка обещала приезжать, помогать. Я буду по вечерам на подхвате. Зато аренда капать не будет. Мы же хотели обновить машину? Вот тебе и шанс. Релокация ресурсов, так сказать.
Книги автора на ЛитРес
Галина была Data Scientist — аналитиком больших данных. Её мозг привык искать закономерности, выбросы и аномалии. И сейчас поведение мужа выглядело как одна сплошная аномалия. Раньше они жили в съёмной элитной квартире, ценили личное пространство. А теперь он тащит её в сталинку к матери, Ларисе Тимофеевне, у которой диагностировали прогрессирующую деменцию на фоне проблем с сосудами.
— Ладно, — выдохнула она, сдаваясь под напором боли в руке. — Попробуем. Но если Ирина не будет помогать, я найму сиделку.
— Конечно-конечно! — Вадим просиял. — Всё будет в ажуре, зайка.
Переезд занял день. Квартира свекрови, когда-то величественная, с высокими потолками и дубовым паркетом, встретила их запахом застарелой пыли и корвалола. Лариса Тимофеевна, худая, с испуганными глазами, сидела в гостиной. Она узнала сына, но на Галину посмотрела с недоверием.
Первая неделя стала адом. Вадим, заведующий секцией логистики в крупной торговой сети, уходил в семь утра и возвращался заполночь.
— Вадим, нужно поменять памперс маме, я физически не могу её перевернуть, у меня рука! — говорила Галина в телефон в один из вечеров.
— Галчонок, у меня инвентаризация, тут полный завал, персонал тупит, я не могу вырваться. Попроси соседку или справься сама, ты же у меня сильная, — голос мужа звучал раздражённо, а на фоне играла громкая музыка и слышался звон бокалов. — Всё, целую, связь плохая.
Галина смотрела на экран погасшего смартфона. Она понимала: никакой инвентаризации нет. Он просто не хочет быть здесь, где пахнет болезнью. Она встала на костыли. Ей пришлось научиться делать всё одной рукой: готовить, менять белье, печатать код.
В тот вечер Ирина, золовка, всё же заехала. Она вплыла в квартиру, благоухая чем-то резким и сладким, скривила нос:
— Фу, ну и амбре. Галя, почему не проветриваешь?
— Потому что я сломала ногу и руку, Ира, — зло ответила Галина, сидя за ноутбуком. — Ты обещала помочь помыть мать.
— Ой, у меня маникюр свежий, я не могу в воде возиться. И вообще, я за деньгами заскочила. Мама говорила, у неё "гробовые" отложены. Вадик сказал, можно взять, мы потом вернем. Мне на курс по раскрытию женской энергии не хватает.
Ирина прошла в спальню матери, порылась в комоде, игнорируя слабые протесты старушки, нашла конверт и, помахав им перед носом Галины, упорхнула. Галина осталась сидеть.
***
Шли месяцы. Кости срастались медленно, но Галина уже могла передвигаться без костылей, лишь слегка прихрамывая. Рука зажила, но запястье всё ещё ныло на погоду. Работу она не бросила. Наоборот, нашла новый проект на удалёнке с западными заказчиками. Ночами она обучала нейросети, а днём ухаживала за свекровью.
Отношения с Ларисой Тимофеевной изменились. Пожилая женщина, видя, что сын и дочь появляются раз в месяц только чтобы что-то выпросить или поворчать, потянулась к невестке. В моменты просветления она плакала.
— Зачем ты со мной возишься, Галочка? Сдай меня в богадельню. Им же всё равно… Им только квартира нужна, — шептала свекровь, гладя Галину по руке сухой ладонью.
— ХВАТИТ болтать глупости, мама, — строго, но мягко говорила Галина. — Никто вас никуда не сдаст. Ешьте суп.
Вадим стал приходить домой как в гостиницу. Он морщился от запаха лекарств, требовал ужин и чистоту. Денег на хозяйство он почти не давал.
— У тебя же зарплата в валюте, Галь, ну что ты начинаешь? Я коплю нам на отпуск. На море полетим, когда всё это… закончится, — он неопределенно махал рукой в сторону комнаты матери.
Галина видела транзакции по их общей карте (которую он "забыл" дома, и она привязала её к своему банку для контроля). Бары, рестораны, покупки в магазинах. Он не копил. Он жил за её счет, пока она жила в его аду.
Однажды вечером Вадим привел коллегу, Стаса. Они сидели на кухне, пили коньяк. Галина в комнате меняла постельное белье свекрови.
— Ну а что, удобно устроился, — громко ржал Стас. — Жена-айтишница при деньгах, домработница бесплатная. Мать, конечно, обуза, но зато хата в центре. Трёшка сталинская сейчас миллионов двадцать стоит?
— Двадцать пять, если ремонт сделать, — лениво ответил Вадим. — Ирка, конечно, тоже долю захочет, но я её быстро отодвину. Главное, чтобы Галка не взбрыкнула раньше времени.
Галина замерла с простыней в руках. В этот момент в её голове сложился последний пазл. Эмоции отключились, включился холодный расчёт. Она вышла на кухню. Мужчины замолчали.
— Вадим, нужны деньги на лекарства. Пятьдесят тысяч. Завтра, — сказала она ровным тоном.
— Ты чего, с ума сошла? — вытаращил глаза муж. — Откуда такие цены?
— НЕТ ДЕНЕГ — НЕТ УХОДА, — отчеканила она и ушла в комнату.
Вадим деньги не дал. Галина оплатила всё сама. Но в тот вечер она впервые вызвала нотариуса и медперсонал на дом, пока Вадим был на работе.
***
Спустя год, когда казалось, что тяжелее уже быть не может, заболела Зинаида Петровна — бабушка Вадима по отцовской линии. Она жила в частном доме в пригороде. Одинокая, железная старуха, которая пережила всех, кроме своих болезней. Она слегла.
Вадим узнал об этом и лишь отмахнулся:
— Ну всё, приехали. Пусть соцслужба разбирается. Я туда мотаться не буду, бензин нынче дорогой.
Галина молча собрала сумку, вызвала платную перевозку для лежачих больных и поехала за бабушкой.
Когда вечером Вадим вернулся домой, он споткнулся о медицинскую каталку в коридоре. Гостиная была переоборудована. Вместо дивана стояла функциональная кровать, на которой лежала Зинаида Петровна. В соседней комнате тихо кашляла Лариса Тимофеевна.
— Ты что устроила?! — заорал Вадим. — Это тебе богадельня, что ли? Зачем ты притащила сюда эту каргу?
— Затем, что она твоя бабушка, Вадим! — Галина стояла перед ним. — И она не может встать. Кто ей воды подаст? Твоя сестра, которая на ретрите по дыханию маткой? Или ты, у которого вечные совещания в сауне?
— ВЫМЕТАЙСЯ! — взревел он. — Либо ты убираешь её отсюда, либо...
— Либо что? — Галина подошла к нему вплотную. — Ты выгонишь сиделку, которая обслуживает двух твоих родственниц бесплатно? И платит за коммуналку? И кормит тебя? Попробуй.
Вадим сдулся. Жадность и лень победили брезгливость. Он махнул рукой:
— Делай что хочешь. Только чтобы я этого не видел и не слышал. И чтоб не воняло!
Теперь квартира превратилась в настоящий лазарет. Галина спала по четыре часа. Она наняла приходящую медсестру на утро, чтобы успевать работать. Все её накопления уходили на памперсы, дорогие лекарства, специальное питание.
Вадим и Ирина практически перестали появляться дома. Ирина звонила раз в месяц:
— Ну как там наши старушки? Ещё дышат? Слушай, Галь, мне тут на новый айфон не хватает, Вадик сказал, у тебя бонус был квартальный...
Галина вешала трубку. Она не разговаривала с ними. Она разговаривала только с нотариусом.
Зинаида Петровна, несмотря на суровый нрав, прониклась к Галине уважением.
— Ты, девка, дура, — хрипела она, когда Галина кормила её с ложечки. — Мой внук — гнида, а ты на горбу всё тянешь. Зачем?
— Потому что я человек, Зинаида Петровна.
Зинаида Петровна прожила у них полгода. За это время Галина оформила опекунство над ней, так как других желающих не нашлось, а Вадим подписал отказ, лишь бы не возиться с бумагами в опеке.
***
Первой ушла Зинаида Петровна. Тихо, во сне. Галина организовала похороны. Вадим на кладбище стоял с скорбным лицом, принимал соболезнования от дальней родни, а потом шепнул коллеге Стасу:
— Ну, минус одна. Дом там неплохой, земля дорогая. Сейчас вступим в наследство, продадим, я себе «немца» возьму свежего.
Галина слышала. Она стояла чуть поодаль, в чёрном платке, и смотрела на мужа как на насекомое.
Через месяц скончалась Лариса Тимофеевна. Её организм просто устал бороться. Перед смертью она была в ясном сознании, держала Галину за руку и что-то шептала. Вадима рядом не было, он был на корпоративе. Ирины не было, она была на Бали.
Двойные похороны за короткий срок вымотали Галину.
После поминок, которые прошли в ресторане (оплачивала, естественно, Галина), семья собралась в квартире. Приехала Ирина, загорелая, жующая жвачку. Пришла тетка Вера, сестра покойной матери, которая при жизни носа не казывала, а тут примчалась делить шкуры. Вадим разливал водку.
— Ну что, — начал Вадим, развалившись в кресле, где еще недавно сидела его мать. — Грустно, конечно. Но жизнь продолжается. Галина, где документы на квартиру и на дом бабки? Завтра пойду к нотариусу открывать наследственное дело. Ирка, тебе, думаю, дачу запишем, а квартиру будем продавать, деньги пополам.
— А мне? — вклинилась тетка Вера. — Я тоже родня!
— Тетя Вера, не начинайте, — отмахнулся Вадим. — Мы наследники первой очереди. А вы так, сбоку припёку.
Ирина захихикала:
— Ой, я уже присмотрела студию в Москва-Сити, мне нужен первый взнос. Вадик, давай быстрее всё оформлять. Галь, принеси папку с документами, она в серванте была.
Галина сидела на стуле у стены. Она медленно встала. Она не пошла к серванту. Она подошла к столу и бросила на него всего два тонких файла.
— Вам не нужно идти к нотариусу, — сказала она тихо.
— В смысле? — Вадим нахмурился. — Галь, не тупи. Сроки, полгода, все дела.
— В прямом смысле. Наследовать нечего.
***
— Ты что несёшь? — Ирина перестала жевать.
Галина рассмеялась.
— Вы, упыри, — произнесла она, и голос её вдруг зазвенел, набирая мощь. — Вы три года ждали, пока они умрут. Вы хоть раз спросили, больно ли им? Вы хоть раз купили пачку анальгина? НЕТ!
— Так, истерику прекрати, — Вадим встал, его лицо налилось кровью. — Документы давай.
— ВОТ ТВОИ ДОКУМЕНТЫ! — Галина схватила файлы и швырнула их в лицо мужу. Листы разлетелись по полу.
Вадим поднял один.
— Договор дарения... Зинаида Петровна... Галине Сергеевне... — он читал, и его губы белели. — Как? Когда?
— Полгода назад. Твоя бабушка была в своём уме. Она переписала дом и землю на меня. В благодарность за то, что не сдохла в собственных фекалиях, пока внучек выбирал тачку! Дарственная.
— А это... — Ирина подняла второй лист. — Квартира... Мама... Тоже дарственная? Датой за неделю до смерти? Это подлог! Она была невменяемая!
— У меня есть заключение психиатра на день сделки, деточка, — Галина зло улыбнулась. — И видеозапись, где она говорит, что её дети — стервятники, и она не хочет, чтобы вам досталось хоть что-то.
— ТЫ СТЕРВА! — заорал Вадим, сжимая кулаки. — Ты всё подстроила! Ты втёрлась в доверие! Я засужу тебя! Я отниму всё!
И тут Галина взорвалась. Три года боли, унижений, бессонных ночей, работы на износ, запаха болезни и одиночества вырвались наружу. Это была не женская истерика, это был гнев титана.
— ЗАТКНИСЬ! — рявкнула она так, что Вадим отшатнулся и ударился о косяк. — ТЫ НИЧТОЖЕСТВО! Ты жил за мой счёт, ты жрал мою еду, ты бросил мать, ты бросил бабку! Ты думал, я буду терпеть и молчать? Ты думал, я "удобная"? Я просчитала тебя, Вадим. Ты предсказуем как "Hello World" в программировании.
Она шагнула к нему, ткнув пальцем в грудь:
— Слушай меня внимательно, паразит. Эта квартира — МОЯ. Тот дом — МОЙ. Мы разводимся. Я подаю заявление завтра.
— Я не уйду! — взвизгнул Вадим. — Это мой дом, я тут прописан!
— Прописан, — кивнула Галина, внезапно успокаиваясь. — Но собственник я. И я ставлю условие. Хочешь жить здесь? Плати. Рыночная цена аренда трешки в этом районе — восемьдесят тысяч плюс коммуналка. Деньги вперёд за первый и последний месяц. Прямо сейчас.
— У меня нет таких денег сейчас... — растерянно пробормотал он.
— ТОГДА ПОШЁЛ ВОН! — крикнула Галина, указывая на дверь. — Вон отсюда, оба! И тётушку свою прихватите! Чтобы духу вашего здесь не было через пять минут!
— Галя... — начал было Вадим, пытаясь сменить тон на заискивающий. — Ну мы же семья, ну погорячились...
— У тебя пять минут, Вадим. Документы на право собственности у меня на руках.
Вадим смотрел на неё и видел чужого человека. Не ту покорную жену, которую привез сюда с загипсованной ногой. Перед ним стояла разъяренная женщина, которая уничтожила его жизнь одним росчерком пера.
Он не мог поверить. Три года он ждал богатства. А получил пинок под зад.
— Ты пожалеешь, — прошипел он, хватая куртку.
— Ключи на тумбочку, — холодно бросила Галина.
Вадим, Ирина и тетка Вера вышли на лестничную клетку. Дверь за ними захлопнулась, лязгнул замок.
Вадим стоял в подъезде, где прошло его детство, и осознавал, что ему некуда идти. У друзей он мог перекантоваться пару дней, но не больше. Его гордость, раздутая до небес, лопнула с оглушительным треском.
Ирина рыдала, размазывая тушь:
— Вадик, что делать? Мне за кредит платить нечем! Ты обещал!
Вадим посмотрел на сестру с ненавистью.
— Заткнись, Ирка. Просто заткнись.
Он медленно спускался по ступеням, понимая, что завтра ему придётся искать койко-место в хостеле. Тот самый "успешный руководитель", который планировал купить немецкий автомобиль, оказался на улице с пакетом, в котором лежали бутылка недопитой водки и пара носков. Он проиграл в игру, правил которой даже не попытался понять.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»