Из серии «Светлые истории»
Маргарита Саввишна ввалилась в квартиру дочери на улице Металлургов, подобно ледоколу «Ленин», пробивающемуся сквозь арктические льды. Город Златоуст за стенами жил своей суровой промышленной жизнью, но здесь, в прихожей, воздух мгновенно наэлектризовался. В правой руке Маргариты, оттягивая плечо, висела необъятная спортивная сумка, в левой она сжимала картонную коробку таких размеров, что в ней вполне можно было бы перевезти небольшой холодильник или пару упитанных спаниелей.
— Надеюсь, твое «сокровище» на базе? — вместо приветствия прогудела она, с грохотом опуская поклажу на паркет.
Тайка, хрупкая и бледная, похожая на фарфоровую статуэтку, вздрогнула и прижала руки к груди. Она работала реставратором старинных книг и каллиграфом, профессия требовала тишины и умиротворения, чего в ее доме в последние два года катастрофически не хватало.
— Дома, — выдохнула Тайка, опасливо косясь в сторону кухни. — Мамочка, только я тебя умоляю, давай без скандала. НЕТ сил больше...
— А кто сказал, что будет скандал? — Маргарита Саввишна расстегнула пуговицы своего монументального плаща. Бывшая крановщица шестого разряда, она и на пенсии сохранила стать и хватку, которой позавидовал бы любой бригадир. — Я, может, с миром пришла. Подарок вот приволокла.
Она кивнула на коробку.
— Что там? — с плохо скрываемым ужасом спросила дочь.
— Сюрприз. Технологии будущего в быту настоящего.
— Мама, прошу тебя...
— Отставить панику, — отрезала Маргарита. — Твоя мать — стратег, а не базарная баба. ВСЁ будет в лучшем виде.
— Ох, когда ты включаешь «режим бригадира», мне хочется спрятаться в шкаф, — прошептала Тайка.
В этот момент из недр квартиры, шаркаюшей походкой, явился Вениамин. Веня был личностью неординарной, по крайней мере, он сам так считал. Официально он числился «независимым консультантом по биоэнергетике помещений», а на деле вот уже третий год лежал на диване, изучая потолок и поглощая содержимое холодильника. Он был одет в растянутые треники и футболку с надписью «Born to chill», а в руке держал внушительный кусок пиццы, с которого капал жирный соус.
— О, Маргарита Саввишна, — лениво протянул он, пережевывая тесто. — Какими судьбами в нашу скромную обитель? Вайб поправить зашли?
— И тебе не хворать, зятек, — прищурилась Маргарита. — Какой там вайб, я тебе подарок привезла. Эксклюзив.
Глаза Вениамина масляно блеснули. Халяву он любил больше, чем саму биоэнергетику.
— Подгон? — оживился он. — Это респект. Уважаю. А что за девайс? Смарт-гриль? Или новая консоль?
— Открывай, не томи душу, — кивнула теща.
Веня дожевал пиццу, вытер руки прямо о футболку (Тайка болезненно поморщилась, но промолчала) и рванул скотч на коробке.
Картонные створки распахнулись, явив миру агрегат пугающего вида. Это был не просто пылесос. Это был промышленный монстр, способный, казалось, всосать не только пыль, но и грехи прошлого вместе с паркетом.
— Это че за дичь? — лицо Вениамина вытянулось, приобретая выражение глубочайшего разочарования. — Пылесос? Вы серьезно, Маргарита Саввишна? Это кринж какой-то. На кой он мне сдался?
— Пылесосить, — невозмутимо пояснила теща. — Убирать свинарник.
— Мама... — пискнула Тайка.
— Спокойно, Таисия. — Маргарита не сводила тяжелого взгляда с зятя. — Ну так что, Веня? Тестировать будем? Или ты не в курсе, как эта штуковина работает? Инструкцию вслух почитать?
Вениамин, казалось, выпал в осадок. Его мозг, заточенный под просмотр стримов и написание гневных комментариев в соцсетях, отказывался обрабатывать поступающую информацию.
— В смысле — тестировать? — переспросил он. — Я не понял прикола.
— Я спрашиваю: ты пылесосить умеешь или руки под джойстик заточены только? — голос Маргариты стал вкрадчивым, но от этой мягкости веяло холодом уральской зимы.
Вениамин растерянно переводил взгляд с тещи на жену, потом на желтого монстра в коробке.
— Мама, пожалуйста... — снова попыталась вмешаться Тайка.
— Цыц! — гаркнула Маргарита, не оборачиваясь. — Не мешай мужчине осознавать свое предназначение. Ну, Веня? Нравится аппарат? Мощность всасывания такая, что твою лень вместе с аурой высосет.
К этому моменту Вениамин, наконец, перезагрузил систему и решил включить дипломата.
«Главное не бычить, — подумал он. — Старая грымза явно на взводе. Надо ее аккуратно слить, а потом оторваться на Тайке за этот цирк».
— Маргарита Саввишна, — начал он тоном, которым обычно объяснял клиентам, почему их чакры закрыты. — Я, конечно, дико извиняюсь и всё такое. СПАСИБО за подгон, реально. Но у нас уже есть пылесос. Робот. Ползает там, жужжит. Зачем нам этот гроб на колесиках?
— И что? — парировала теща. — У вас и телевизор был, а ты второй купил, в полстены.
— Ну сравнили! Телик — это окно в мир, это контент! А пылесос... Тот, который есть — он Таин. А этот будет твой.
— Мой? — Веня поперхнулся воздухом.
— Твой, родимый. Персональный. Именной. Могу даже гравировку заказать: «Венечке — покорителю грязи».
— А нафига он мне?
— Ну ты тугой, Веня. Пылесосить!
— Так есть же уже!
— Тот — ее. А этот — твой. ЛИЧНЫЙ инструмент саморазвития.
— Мама... — Таисия закрыла лицо руками.
Вениамин начал закипать. Его тонкая душевная организация протестовала против такого грубого вторжения реальности.
— Вы сейчас троллите меня, да? — он криво ухмыльнулся. — Вы реально думаете, что я, Вениамин Зябликов, возьму эту трубу и начну тут наяривать?
— А куда ты денешься, милок? Конечно, начнешь. Прямо СЕЙЧАС. И я отсюда не уйду, пока каждый угол в этой квартире не будет сиять, как лысина у мэра. Это дело принципа.
«Принципы у нее, видите ли, — зло подумал Веня. — Перетопчешься, старая. Нашла кого на пушку брать. Я свободная личность, а не клининг-сервис».
— Маргарита Саввишна, вы, кажется, рамсы попутали, — в голосе зятя прорезались нотки дворовой «блатной» романтики, которую он почерпнул из сериалов. — Я в своей жизни посуду не мыл и носки свои в стирку не кидал. Это не мой уровень. Я мыслю глобальными категориями. Биополя, эгрегоры, потоки...
— Научишься, — перебила его теща с энтузиазмом асфальтоукладчика. — Жизнь заставит — не так раскорячишься. В следующий раз привезу тебе набор юного сантехника, научишься унитазы драить. А хочешь — утюг чугунный подарю? Гладить научу, стрелки наводить.
— Вы меня не слышите? — голос Вени взлетел на октаву. — Я не тот человек, который позволит собой помыкать! Я творец!
— Хватит языком чесать, творец, — рявкнула Маргарита. — Бери инструкцию и вперед. Хочу видеть, как мои инвестиции работают. Вдруг брак? Придется менять. Давай, запускай шарманку.
Она по-хозяйски отодвинула вешалку, плюхнулась на банкетку в прихожей и скрестила руки, всем своим видом демонстрируя монументальную непоколебимость.
— Тянешь время, Веня. Ты меня знаешь. Я баба упертая. Я на кране в минус сорок работала, мне твои кислые щи не страшны.
«Чего она добивается? — лихорадочно соображал Вениамин. — Она же семью рушит! Прямо сейчас! Неужели Тайка позволит этому случиться?»
— Я ведь могу и обидеться, Маргарита Саввишна, — процедил он. — Жестко обидеться.
— На обиженных воду возят, а в нашем случае — мусор выносят. Пылесось и обижайся, мультизадачность нынче в моде.
— Я ведь и уйти могу! Психану и свалю в закат!
— Ой, напугал ежа голой... спиной! — хохотнула теща. — Куда ты пойдешь, болезненный? К маменьке своей, в хрущевку? В ее однушку, где кошек больше, чем кислорода?
Упоминание о маминой квартире и пяти сфинксах ударило по больному. Возвращаться туда было равносильно поражению. Но и прогибаться перед тещей Вениамин не собирался.
«По-хорошему не понимает, — решил он. — Придется включать альфа-самца».
— Маргарита Саввишна, — Веня шагнул вперед, пытаясь выглядеть угрожающе, хотя в растянутых трениках это выходило плохо. — Я ведь и вломить могу. Чисто рефлекторно. Состояние аффекта, слыхали?
После этих слов атмосфера в прихожей сгустилась до плотности свинца. Маргарита Саввишна медленно, не сводя глаз с зятя, опустила руку в свою бездонную сумку.
— Вломишь, говоришь? — ее голос стал пугающе спокойным.
На свет божий появился разводной ключ. Но не простой, а огромный, газовый, «номер три», с потертой рукояткой — верный спутник любого уважающего себя механика. В руках бывшей крановщицы он смотрелся, как скипетр власти.
— Ну, давай, — ласково предложила она. — Вломи. Я тебе так вломлю, что ты свое биополе потом по кусочкам в травмпункте собирать будешь. Один такой уже пытался выступать. До сих пор, говорят, икает при виде рыжих женщин. Доставай пылесос, дармоед! Кому сказано!
— Мама... — прошептала Тайка, вжимаясь в стену.
— Не зли мать, Таисия. Иди в комнату. Там про любовь сериал, иди просвещайся. А мы тут с Вениамином мужской разговор закончим.
«Да она психованная! — у Вени внутри всё похолодело. — Эта реально приложит ключом и не поморщится. У нее взгляд как у терминатора. Тайка бы не посмела, Тайка мягкая, как пластилин. А эта... Лучше с ней не связываться. Пылесосить — это зашквар. Но получить ключом по черепу — это фиаско».
Он понял, что оказался в цугцванге. Любой ход ведет к ухудшению позиции.
— Ладно, — сказал он, стараясь сохранить остатки достоинства. — Ваш взяла. Но знайте: вы только что разрушили брак своей дочери. Потом сами ей объясняйте, почему она стала «разведенкой с прицепом», хоть и без прицепа.
— Никак лыжи навострил? — деланно удивилась Маргарита.
— Ухожу. Ноги моей здесь не будет. Душные вы. Токсичные.
— Мама... — жалобно протянула Тайка.
— Не дрейфь, дочь. Это блеф. Кишка у него тонка. Он сейчас покрутится и согласится стать домохозяйкой. Ему гордость терять не привыкать, а вот комфорт — это другое дело.
— НЕТ уж, — прошипел Веня, злобно глядя на тещу. — Лучше на раскладушке у матери с вонючими кошками, чем здесь, под каблуком у двух гарпий. Я человек вольный!
— Флаг тебе в руки и электричку навстречу.
— Ах, как вы меня недооцениваете, Маргарита Саввишна! — воскликнул он театрально и рванул в спальню.
Слышно было, как он яростно выдвигает ящики. Он швырял вещи в чемоданы с таким остервенением, словно они были виноваты в его фиаско. Тайка стояла, прислонившись к косяку, и молчала. Маргарита не сдвинулась с места, поигрывая газовым ключом.
Через десять минут Вениамин выволок в коридор два раздутых чемодана. В одном были его «брендовые» шмотки, в другом — игровая приставка и коллекция пустых банок из-под крафтового пива, которые он почему-то считал арт-объектами.
— Я пошел, — бросил он в пространство.
Он обернулся к жене. Ждал, что она кинется ему на шею, начнет умолять.
— А ты, Тая, ничего не хочешь сказать мужу на прощание? Или язык проглотила?
— Мама... — Таисия посмотрела на мать глазами полными слез.
— Да никуда он не пойдет, доченька. Это всё дешевая мелодрама для приезжих. Сейчас дойдет до подъезда, покурит и вернется.
«Ага, щас, — подумал Веня. — Вернусь. Но не сразу. Пусть помучаются, поплачут. Неделю поживу у мамы, а потом Тайка сама прибежит. На коленях приползет. У нее зависимость от меня, я ж ее свет в окошке».
Он взялся за ручку двери, но голос тещи хлестнул его, как кнут.
— Вот так и уйдешь?
«Испугалась, старая ведьма! — возликовал Веня. — Поняла, что перегнула!»
— А как мне надо уйти? — он обернулся с победным видом. — С оркестром?
— Ключи от квартиры оставить не хочешь? — ехидно поинтересовалась Маргарита Саввишна. — Или надеешься тайком пробираться к холодильнику по ночам?
Это был удар ниже пояса. Удар по самому святому — по путям отхода. Вениамин застыл. Без ключей его гордый уход превращался в билет в один конец.
— Мама... — простонала Тайка, закрывая глаза.
Веня замялся.
— Чего завис, сокол ясный? — подначила теща. — Ключи на бочку! Или ты планируешь камбэк?
— За кого вы меня принимаете? — взвился он. — Я не бумеранг!
— КЛЮЧИ сюда, пожалуйста. И тогда — скатертью дорога. Или оставайся, бери пылесос и начинай отрабатывать съеденные котлеты.
Веня посмотрел на жуткий желтый пылесос. Посмотрел на тяжелый газовый ключ в руке Маргариты. Посмотрел на опущенные плечи жены.
«Если останусь — уважать себя перестану, — пронеслось у него в голове. — Пацаны засмеют. Буду половой тряпкой. Нет, надо валить. Тайка всё равно ключ даст потом. Тайком».
Он достал связку из кармана и с пренебрежением швырнул ее на пол. Ключи звякнули мрачно и окончательно.
— Адьос, амигос! — выкрикнул он, подхватил чемоданы и вывалился на лестничную площадку.
Дверь хлопнула.
В квартире повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старинных часов, которые Тайка реставрировала на прошлой неделе.
Таисия медленно выдохнула, словно держала воздух в легких последние два года. Она сползла по стене... нет, она просто опустилась на тумбочку для обуви, чувствуя, как напряжение покидает мышцы. На ее лице вместо ожидаемой скорби начало расцветать робкое, светлое выражение.
— Неужели ушел? — ее голос дрожал, но в нем звенели нотки счастья.
— Ушел, паразит, — констатировала Маргарита, убирая газовый ключ обратно в сумку. — Как ветром сдуло.
— Господи, мамочка, даже не верится... — Тайка всхлипнула, но тут же рассмеялась сквозь слезы. — Я всю дорогу молилась, чтобы у тебя получилось.
— Пф-ф, — фыркнула Маргарита. — Сомневалась в матери?
— Когда я тебе вчера звонила и ревела, что он совсем обнаглел, что я две смены пашу, а он только грязь разводит и друзей водит... Я думала, я никогда не решусь.
— Ты же сама сказала: «Мама, помоги, выгнать не могу — жалко, привычка, да и стыдно как-то, муж всё-таки».
— Да... — кивнула Таисия, вытирая глаза рукавом. — Слабая я, мама. Не могу человеку в лицо сказать: «УБИРАЙСЯ». Всё надеялась, что он сам поймет. А он...
— А он на шею сел и ножки свесил. С такими, доча, разговоры не работают. С такими нужна шоковая терапия. Я сразу поняла: надо создать ему условия, несовместимые с его паразитическим образом жизни. Труд для него — как чеснок для вампира.
— Ты гений, мама, — Таисия подошла и обняла мать, уткнувшись лицом в ее жесткое шерстяное пальто, пахнущее морозом и почему-то машинным маслом. — Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, как он меня утомил. Эти его вечные «проекты», этот бардак, это нытье... Я ведь сама его выбрала, думала — творческая личность, не такой как все. А оказался просто лентяй.
— Ничего, дочка, — Маргарита гладила ее по спине своей шершавой, натруженной ладонью. — Отрицательный опыт — тоже опыт. Зато теперь дышать легче станет.
— А пылесос? — Таисия кивнула на коробку. — Он правда такой мощный?
— Пылесос? — Маргарита лукаво улыбнулась. — Да обычный он. Строительный, списанный у нас в цеху. Я его даже не проверяла, работает он или нет. Главное было — вид создать устрашающий.
— А ключ? — Таисия показала на сумку. — Ты правда его ударила бы?
— Его? Этим ключом? — Маргарита рассмеялась, гулко и раскатисто. — Да я этот ключ с собой таскаю, потому что к соседке Лидке собиралась, у нее батарея течет. Я ж не зверь, доча. Но Веня-то этого не знал! У страха глаза велики.
Они стояли в прихожей освобожденной квартиры. За окном шумел суровый Златоуст, но внутри теперь было тихо и спокойно.
— Ну что, — сказала Маргарита, подмигнув дочери. — Чай пить будем? Я пирожков напекла. С клюквой.
— Будем, мама. Обязательно будем. И замки сменим. Прямо сегодня.
— Это дело, — одобрила Маргарита. — А пылесос этот... Давай мы его дяде Паше подарим? Ему в гараже пригодится.
— Давай, — легко согласилась Таисия. — А то он мне теперь про Веню напоминать будет.
Они прошли на кухню, перешагнув через брошенные на полу ключи, как через перевернутую страницу неудачной главы жизни. Впереди их ждал вечер без нытья, без претензий и без чужого мусора. Вечер свободы..
КОНЕЦ.
Из серии «Светлые истории»
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарен!