Из серии «Женщина-огонь»
В зале реабилитационного центра пахло железом, потом и старой резиной — запах, который обычные люди находят отталкивающим, но для Олега он был родным. Это был запах работы, преодоления и честного труда. Олег, широкоплечий мужчина с руками, привыкшими к тяжёлым весам и страховке пациентов, заканчивал смену. Сегодня было непросто: восстанавливать координацию после травмы позвоночника — задача не из лёгких, требующая не только физической силы инструктора, но и колоссальной выдержки.
Он вытер лицо полотенцем, бросил взгляд на часы. Половина седьмого. В груди разливалось приятное тепло, не имеющее отношения к физической нагрузке. Сегодня должна была приехать мать. Ирина Петровна жила в пригороде, в старом доме с печным отоплением, и выбиралась в город крайне редко. Олег уговаривал её переехать, но та лишь отмахивалась, не желая стеснять «молодых».
«Молодые» — это он и София. Они жили вместе уже два года, расписались полгода назад. София, утончённая натура, культуролог, работающая в модной галерее, казалась Олегу существом из другого мира. Её хрупкость и начитанность восхищали его, хотя в последнее время в этом восхищении появилась горчинка.
Олег набрал номер жены. Гудки шли длинные, тягучие, но трубку никто не брал.
— Странно, — пробормотал он, убирая телефон в карман спортивной сумки.
Книги автора на ЛитРес
София знала, что сегодня приезжает свекровь. Олег предупреждал её дважды, просил встретить, если мать приедет раньше него. Ирина Петровна — человек скромный, даже робкий, она никогда не заходила без приглашения, могла часами сидеть на лавочке у подъезда, боясь побеспокоить.
Олег вышел на улицу, вдохнул вечерний воздух. Ему хотелось верить, что мать уже дома, пьёт чай с мятой, а София, отложив свои каталоги с выставками, поддерживает беседу. Он зашёл в супермаркет, долго выбирал торт. Взял «Киевский» — любимый мамин, и бутылку хорошего сухого вина для Софии. Ему хотелось мира. В последнее время жена часто раздражалась по пустякам, говорила об «отсутствии личного пространства», хотя их квартира была достаточно просторной для двоих.
Дорога домой заняла больше времени из-за пробок. В машине играл тихий джаз, но тревога, как маленькая заноза, сидела где-то под рёбрами. Почему София не ответила? Может, телефон на беззвучном? Или они с мамой так увлеклись разговором? Эта мысль вызвала у Олега улыбку. Он очень хотел, чтобы две главные женщины его жизни поладили. София, конечно, фыркала, когда речь заходила о его родне, считая их «простоватыми», но открытых конфликтов не было. Пока не было.
Подъезжая к дому, он посмотрел на окна четвёртого этажа. Свет горел ярко, люстра в гостиной сияла всеми лампами. Значит, не отдыхают. Значит, ждут.
***
Олег открыл дверь своим ключом. Ещё с порога, в прихожей, его ударила волна громкого смеха и музыки. Это был не тихий семейный вечер. Это больше напоминало вечеринку студентов, у которых родители уехали на дачу. В нос ударил резкий запах духов, смешанный с ароматом запечённого мяса и табака — кто-то курил прямо на кухне, хотя Олег категорически это запрещал.
Он поставил торт на тумбочку, скинул кроссовки. В коридоре стояли чужие ботинки: массивные мужские берцы с модной шнуровкой и женские ботильоны на шпильке, которые он знал слишком хорошо.
В гостиной, развалившись на его любимом диване, сидела Алина — родная сестра Софии, его свояченица. Рядом с ней, закинув ноги на журнальный столик, восседал её парень, Игорь. Сама София кружила вокруг стола с бокалом в руке, что-то оживлённо рассказывая.
— О, явился! — голос Игоря прозвучал развязно. Он даже не подумал убрать ноги со стола. — А мы тут тебя заждались, кормилец.
Олег замер в проёме двери. Стол ломился от еды. Здесь были и деликатесы, которые он покупал к праздникам, и запечённая утка, которую, видимо, приготовила София. Но за столом не было главного человека.
— Привет, — глухо сказал Олег, обводя взглядом присутствующих. — А где мама?
Музыка стихла. София остановилась, изящно отставив мизинец с бокалом. Её лицо, раскрасневшееся от вина, приняло выражение надменного превосходства. Она переглянулась с сестрой. Алина хихикнула, прикрыв рот ладонью.
— Мама? — переспросила София, словно речь шла о забытом зонтике. — Твоя мама приезжала. Часа два назад.
— И? — Олег почувствовал, как внутри начинает сжиматься холодная пружина. — Где она? В ванной? В гостевой комнате?
София поставила бокал на стол, расправила складки шёлкового платья и, вскинув подбородок, произнесла фразу, которая разрезала воздух, как удар хлыста:
— Я не пустила твою мать в квартиру, — гордо заявила невеста Олегу, и её поддержала свояченица; через пару минут обе вспоминали всех святых.
***
Олег моргнул, не веря своим ушам. Смысл слов доходил до него медленно, как сквозь вату.
— Что значит «не пустила»? — переспросил он очень тихо.
— То и значит, — вмешалась Алина, жуя оливку. — Припёрлась с какими-то сумками, в платке, как деревенщина. Софа ей чётко сказала: у нас гости, нам не до неё. Пусть едет обратно.
— Да, — подхватила София, чувствуя поддержку. — Олег, ну ты сам подумай. Мы с Алиной и Игорем договорились посидеть, планы строили. А тут она. Звонит в домофон, «Олежек дома?». Я ей объяснила, что тебя нет и когда будешь — неизвестно. И что ждать под дверью не надо. Это моя квартира тоже, и я имею право выбирать, кого принимать, а кого нет.
Игорь загоготал, наливая себе ещё вина:
— Правильно, Соф. Свекрухи — это зло. Моя маман тоже вечно нос суёт, надо их сразу на место ставить. Ты её красиво отшила, уважаю. Нечего тут воздух портить старыми тряпками.
Два часа назад. Значит, мама приехала, проделала долгий путь на электричке, с больными ногами, тащила сумки с гостинцами, а её выставили как бродячую собаку?
— Ты выгнала мою мать на улицу? — голос Олега дрогнул, но не от слабости, а от подступающей черноты. — Вечером? В незнакомом районе?
— Ой, не драматизируй! — закатила глаза София. — Она взрослая женщина. Доедет обратно. Или погуляет. Не сахарная, не растает.
— Она старая женщина! — рявкнул Олег. — У неё давление! Где она сейчас?!
Он достал телефон, начал набирать номер матери. Руки не слушались.
— Абонент временно недоступен…
Олег набрал ещё раз. Тишина.
— Ты хоть понимаешь, что ты наделала? — он шагнул к жене.
София брезгливо поморщилась:
— Не ори на меня. Ты портишь нам вечер. Мы культурно отдыхаем, а ты устраиваешь истерику из-за того, что я защитила дом. Я не обязана терпеть твою родню.
— Дом? — Олег оглядел стол, заваленный едой, наглые лица гостей. — Это мой дом. И это моя мать.
— Наш дом! — взвизгнула Алина. — Софа тут хозяйка! И не смей на неё давить! Мы все тут свидетели, что ты абьюзер!
— Слышь, физрук, — лениво протянул Игорь, вставая с дивана. Он был крупным парнем, рыхлым, но самоуверенным. — Остынь. Бабы правы. Твоя мать тут лишняя. Садись, выпей, или вали искать свою старуху, только нам не мешай.
Олег смотрел на них и видел не людей. Он видел ухмыляющиеся маски. Жадность, наглость, полное отсутствие эмпатии. Они жрали его еду, пили его вино и смеялись над тем, что его мать сейчас, возможно, сидит где-то на лавочке в темноте.
— Вон, — тихо сказал Олег.
— Что? — переспросил Игорь, набычившись.
— Пошли вон отсюда. Все. Сейчас же.
— Ты не посмеешь, — усмехнулась София. — Это и моя квартира. Если кто и уйдёт, то ты. Иди, ищи мамочку. А мы останемся.
Это стало последней каплей. Внутри Олега что-то взорвалось. Любовь к Софии — рухнула. Осталась только холодная, звериная злость. Чистая и незамутнённая.
***
Олег не стал больше говорить. Он сделал шаг к столу, но не для того, чтобы сесть. Он резко, одним движением, смахнул рукой тяжёлое блюдо с уткой. Жир, куски мяса и гарнир полетели на дорогой ковёр, на брюки Игоря, на туфли Алины.
— Ты больной?! — взвизгнула София.
Олег не ответил. Он подошёл к Игорю. Тот попытался оттолкнуть его, замахиваясь пухлым кулаком.
— Руки убрал! — крикнул гость.
Но Олег был инструктором. Он знал анатомию. Он знал, как работает тело. Он перехватил руку Игоря, выкрутил её резко и больно, заставив того согнуться пополам и взвыть. Другой рукой Олег вцепился в воротник его пидной рубашки. Ткань затрещала.
— Я сказал — вон! — прорычал Олег прямо в лицо побледневшему парню.
С дикой силой, используя собственную злость как топливо, он поволок упирающегося Игоря к выходу. Алина кинулась на Олега сзади, пытаясь вцепиться ногтями в лицо, но он лишь стряхнул её резким движением плеча, отчего та отлетела к стене, сбив по пути торшер.
— Не трогай его! — визжала София, хватая Олега за рукав. — Я вызову полицию!
Олег развернулся. В его глазах не было ничего человеческого, только ледяная решимость самца, защищающего свою стаю, в которой для этих людей места больше не было. Он схватил Игоря за пояс джинсов и буквально швырнул его в коридор, как мешок с мусором. Парень, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, вывалился в прихожую.
— И вы, — Олег повернулся к женщинам.
София никогда не видела мужа таким. Она привыкла, что он спокойный, уступчивый, «удобный». Но сейчас перед ней стоял разъярённый зверь. Ей стало по-настоящему страшно.
Но наглость — вторая натура.
— Это мой дом! — закричала она, топнув ногой. — Ты не имеешь права!
Олег шагнул к ней. Он не стал её бить. Он поступил страшнее. Он схватил её за шёлковую блузку на груди. Тонкая ткань не выдержала рывка и с треском разошлась до середины, обнажая кружевное бельё.
— Это ты не имела права, — прошипел он. — Ты не имела права трогать мою семью.
Он потащил её к выходу. София упиралась, цеплялась за косяки, кричала, срывая голос, переходя на ультразвук. Она была в шоке от того, что он применяет силу, что он тащит её, как нашкодившего щенка, не заботясь о том, что ей больно или стыдно.
— Вещи! Мои вещи! — орала Алина, пытаясь схватить сумку, но Олег вырвал сумку у неё из рук и вышвырнул её на лестничную площадку. Из сумки посыпалась косметика, покатились по бетону помады и тушь.
В коридоре царил хаос. Игорь, кряхтя, пытался встать, держась за вывихнутое плечо. Алина ползала, собирая барахло. София, прикрывая разорванную блузку руками, рыдала от унижения и бессилия.
Олег вытолкнул жену за порог.
— Ключи, — потребовал он, протянув руку.
— Что? — София смотрела на него глазами, полными слез.
— Ключи от квартиры. Быстро. Ты здесь не прописана. Брак мы не расторгли, но жить ты здесь больше не будешь.
София дрожащими руками полезла в карман рваных джинсов. Она достала связку. Олег вырвал её.
— И телефон моей матери, — вдруг вспомнил он. — Ты его заблокировала?
— Нет… я просто…
Он захлопнул тяжёлую металлическую дверь прямо перед её носом. Щёлкнули замки. Один оборот. Второй. Третий.
Олег прижался лбом к холодной стали двери. Сердце колотилось как безумное. Руки тряслись. С лестничной клетки доносились вопли, проклятия, стук в дверь. София орала, что он покойник, что она его уничтожит, Алина визжала про суд. Но Олег знал — это агония. Они — крысы, которых загнали в угол и вышвырнули.
***
На улице было уже совсем темно. София сидела на бетонной ступеньке подъезда. Её дорогая блузка была безнадёжно испорчена, макияж потёк, превращая лицо в маску клоуна из фильма ужасов. Рядом курили Игорь и Алина. Игорь зло сплёвывал на асфальт, потирая плечо.
— Ну ты и влипла, Софка, — сплюнул он. — Псих твой мужик. Реальный псих.
— Заткнись! — рявкнула она. — Что нам делать? У меня там все вещи, документы, деньги…
София смотрела на окна своей (бывшей?) квартиры. Она всё ещё не могла осознать масштаб катастрофы. Она всегда была уверена, что управляет Олегом. Что он никуда не денется. Что её капризы — закон. И вот она здесь, на грязном бетоне, униженная, полуголая, а наверху, в тепле…
Вдруг она увидела, как к подъезду подходит пожилая женщина. Маленькая, в скромном пальто, с двумя объёмными сумками. Она шла медленно, присаживаясь отдохнуть на скамейку.
Это была Ирина Петровна.
София вжалась в тень. Ей вдруг стало страшно. Не стыдно, а именно страшно. Она подумала, что сейчас старуха увидит её, начнёт злорадствовать.
Но Ирина Петровна даже не посмотрела в сторону троицы, похожей на компанию уличных бродяг. Она достала старенький кнопочный телефон.
— Алло, сынок? Да, я тут, у подъезда. Я просто в магазин за хлебом ходила, думала, у вас нет… Да, уже иду.
Дверь подъезда открылась. Оттуда вышел Олег. Он переоделся — свежая футболка, спортивные брюки. Лицо его было спокойным, почти каменным. Он прошел мимо сжавшейся в комок Софии, даже не повернув головы. Словно это было пустое место. Словно мусорный мешок.
Он подошел к матери, нежно обнял её, забрал тяжёлые сумки.
— Прости, мам. Заработался. Пойдем, я ужин разогрел. Чайник кипит.
— Да ничего, Олежек, — улыбнулась женщина. — Я и не ждала долго. А София где? Я думала, у вас гости…
— Нет никаких гостей, мам, — твёрдо сказал Олег, открывая дверь подъезда своим ключом.
Они зашли внутрь. Дверь захлопнулась с мягким щелчком доводчика.
София осталась сидеть в темноте. Она смотрела на закрытую дверь и вдруг с пугающей ясностью поняла: это конец. Она действительно потеряла всё. Комфорт, деньги, статус замужней женщины, заботливого мужа. И ради чего? Ради того, чтобы показать власть перед сестрой? Ради глупой гордыни?
В животе заурчало. Холодало. Алина с Игорем уже вызывали такси, громко ругаясь, кто будет платить.
— Эй, ты едешь? — крикнула сестра. — Только учти, у нас ночевать негде, диван сломан. К родителям в однушку поедешь.
София подняла голову. К родителям. В тесную «хрущевку», где пахнет лекарствами и где отец будет пилить её за развод.
Наверху, в окне кухни, зажегся мягкий желтый свет. София видела силуэты. Вот Олег наливает чай. Вот он режет торт. Мать что-то ему говорит, он смеётся. Спокойно, по-домашнему.
Её там не было. И больше никогда не будет.
Она заплакала. Но не от раскаяния перед свекровью, а от жалости к себе, такой глупой и такой несчастной. Она так и не поняла главного: нельзя плевать в колодец, из которого пьешь, даже если считаешь себя выше тех, кто этот колодец выкопал.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»