- Чего этим бабам надо? - Вася про брак соображением делился с товарищами. В пивном баре они сидели. Пятница - и хорошо так в баре посидеть. - Все у нее есть! Крыша над головой, горячая вода, я на работу хожу. С работы Верка заявится, пальцами в кнопки натыкает, детям носы утрет и спать завалится. Живет будто в раю. А все недовольная! Все она пилит пилой. Все какую-то хоботню с меня требует и разводами грозит. Ох, доведет!
И товарищи горячо Василия поддержали. Тоже у них жены, тоже пальцами тычут в технику бытовую, тоже требуют в хоботне участвовать. То по домашнему хозяйству противоестественно посуетится, то с детьми им чего-то выдумывай. Сами они, что ли, носы детям утирать не обучены? И тоже разводами грозят. А как разводиться? Так уж все устроено, что после развода только под мостом тебе жить останется. Вот, бабы эти! Ох, доведут.
Под утро - как до дому добрался - еще Василий про баб подумал. “Я, - размышлял он, - принес в дом мамонта. А далее уж Веркина забота с него котлет налепить. Я лично после охоты в расслаблении нуждаюсь. И ни одна баба на свете такой усталости не поймет. Им все хиханьки да хаханьки. А я деньги зарабатываю вот этими самыми руками. Главный я кормилец. Другая бы женщина, не Верка которая, ценила и дула теплым воздухом. А эта пилит своим напильником. И когда он у нее сточится?”.
Тут Василий немного себе про кормильца соврал. Жена Верка на тыщу рублей поменьше оклад имела. "Но и тыща, - Вася на спящую Веру покосился, - если вдуматься, на дороге не валяется".
Проснулся Вася на своей кровати. Утро обычное, день выходной.
Верка на кухне детей кашей кормит. А дети канючат. Что кашу пусть Верка сама ест, а им лучше бы мультики посмотреть. “И детей воспитать не умеет, - подумал Вася раздраженно, - чего они у нее все канючат? Ежели бы я воспитывал - они бы у меня отличниками были и нормы ГТО сдавали”.
Пошел Вася в уборную. Телефон с собой прихватил - новости в уединении почитать. И только расположился, как ему - вместо новостей нормальных - телефон какую-то ерунду показывает. “Подписки, - пишут, с первого июля на сто процентов подорожают. Повышение данное совсем небольшенькое, для каждого кошеля практически незаметное. Просим не возмущаться, а заранее отказаться от того, что вам не сильно и нужно”.
“Чушь какая-то, - Вася подумал, - как крал интернет соседский, так и буду. А более я ни на что не подписан. Что я, глупый? Или олигарх?”
Открыл Вася кран - а из него вода не бежит.
“Подписка "Коммуналка" для Чешуйкина В. В. истекла. Утритесь подолом рубахи. Или ткните пальцем для продления”, - телефон сообщил вдруг.
Начал Вася на всяких хакеров ругаться последними словами. А потом пальцем ткнул. Продлить, мол, коммуналку. Тут же у Васи телефон попросил с тарифом определиться. Либо базовый брать - с одной помывкой в неделю (по четвергам) и с электричеством в вечернее время на два часа. Либо полный пакет - с помывкой хоть каждый день. Вася темя почесал - и базовую выбрал. "Неча, - решил он, - Верке за мои кровные в воде плескаться".
И вновь умываться желает. “Платеж в обработке, - пишут ему, - а также наблюдаются страшные сбои в продлении. Коли у вас сбой - звоните на горячую линию. Дозвониться сложно, но можно. Хорошего дня”.
Ругнулся Вася и на кухню пошел. Волосы торчком, физиономия мятая и щетиной щетинится.
На кухне Верка с детьми сидит. Кашу дети по тарелкам размазывают.
- Вера, - Василий потребовал, - наливай чаю и кашу подавай.
Верка вытаращилась на супруга. И языком цокнула.
- Подписка же, Вась, - ехидно ответила, - еще вчера окончилась. Ты и продлевать не стал. Мол, дорожает подписка и лучше без нее нам пока пожить.
- Какая еще подписка?
- Брачная, - Вера поморщилась. - Ты опять забыл? Не продлевали же. У тебя денег нет - ты все на алкоподписку и подписку “Альфа-мужик” потратил. А я лично продлевать “брачку” не хочу. Лучше я на сериалы турецкие оформлюсь.
- Дети! - Василий свирепо спросил. – Чего с вашей матерью?
А дети Васе ничего не ответили. Кашу размазывают, про мультики голосят. На отца - ноль внимания.
- Тащите дневники! - Вася взвизгнул. - И немедля! С вами отец разговаривает, а не дядя чужой!
- Дядя, - дети сказали, - не кричите на нас. А то "Роддавление" примчится. В прошлый раз на пятнадцать суток вас забирали. Чего вы забывчивый такой? Еще ведь не сильно старый человек.
- Детско-родительская подписка, - Вера усмехнулась, - тоже окончилась. А дети у меня детсадовцы. Какие у них дневники? Они тебе только рисунки из садика принести могут. С портретом семьи: мама, дети и какой-то неприятный мужчина с волосами торчком. А на детей посторонних голос повышать запрещено. Адвокатскую подписку ты брать не стал. А у Пети с Маней подписка по защите от незаконного роддавления до восемнадцати имеется. Так что вот.
- А ну, - Вася кулаком стукнул по столу, - прекратите мне тут эти фокусы!
- Подписка “Кормилец”, - Вера на Васю посмотрела грустно, - у тебя в позапрошлом году истекла. Только по ней можно чуток голос повысить. И то - в лесу, ежели заблудился. Щас, Вась, с тебя штрафы спишут.
Вася тут и догадался, что Верку с ребятами какая-то зараза шарахнула. Всей семьей они свихнулись немного. Про подписки какие-то втирают. И только Вася в уме остался.
Пожелал он в спальне укрыться - в телефоне и тишине посидеть, пока семейство сумасбродствует. Улегся под одеяло, сопит.
Но дети дерутся и верещат, Вера им замечания орет. Телефон еще пищит! Вася в телефон уставился: “Подписка на защиту от фонового шума неактивна. Продлите ее либо заткните чувствительные ушные раковины”.
“А и пущай, - Василий с досадой из спальни выбрался, - сами они тут разбираются. А я к маме пока съеду. Как поправятся -вернусь. Если Верка, конечно, поупрашивает как следует. Ишь, устроили тут театры. Не понимают, что устал человек, на весь этот балаган горбатясь”.
Хлопнул дверью. И отправился Василий к маме - в деревню Мосино.
В автобус полез - перед носом его двери щелкнули. “Подписка, - кондуктор сообщил, - у вас базовая. Только до магазина “Челоболь”она у вас работает. А вы в межгород претесь. Ну-к, отойдите от транспортного средства. Иначе я на вас транспортную милицию приглашу. А она с зайцами не чикается”.
Дождался Вася автобуса базового. Телега вместо него приехала скрипучая. В телеге мужик в ушанке сидит. “Ахтобус номер тринадцать, - орет хрипло, - прибыл. Прыгайте, у кого подписка охвормленная”.
Вася в телегу прыгнул. С ним еще парочка мужчин забралась. И тетка с синяком под глазом. Едут эти пассажиры, про подписки беседуют. Мол, так уж жить тяжко стало - дорожают подписки ежемесячно. И лучше бы сразу годовую в “Челоболь” им оформить, но денег-то у рабочего человека никогда не имеется.
“Это параллельная Вселенная, - Вася догадался, - и все в ней по подпискам устроено. Вот же, жуки. Умно придумали! Но как эт угораздило меня?! И чего делать? Денег-то у меня, получается, не густо. И дома балаган”.
Тут телефон Васин в кармане запиликал. “В подписке “Коммуналка” отказано, - в телефоне ему пишут, - хватает вам средств, господин Чешуйкин В. В., только на подписку “Звуки брачных воплей кабанов средней полосы России”. Для оформления нажмите на циферку “два”. И наслаждайтесь звуками природы. Хорошего дня".
В “Челоболе” Вася попытку сделал вопли кабаньи на пиво обменять, но продавщица противная оказалась. "Кыш", - она сказала. Раскричалась и выгнала Васю с воплями человечьими. Еще и дверь поленом подперла.
Дома Василий хмуро на диване сидел. Верка с детьми вид делали, что посторонний он им человек. “Выкали” и возмущались. У них, мол, не ночлежка, чтобы люди с улицы тут шастали. А ну геть с диванов, мужчина.
Манька, дочь младшая, даже просить "милую собаченьку с вон той помойки" принялась. Мол, все равно у них не дом, в двор проходной. И пусть лучше ей собачку притащут. Весело с собачкой, а с дядькой - нет.
Ночь без сна Вася провел. И на работу пешком отправился - вновь его в автобус не пустили. Дверью клацнули и нагрубили. “Ходют, - сказали, - тут всякие зайцы. Не стыдно? Взрослый мужчина, а лезете”.
Дошел Вася до конторы - долго шел, часа три. За свой стол усаживается. Тут к нему бухгалтерша Сидорова подскочила. Лицо строгое, бровки нахмурены.
- Чешуйкин, - бухгалтерша говорит, - у вас подписка на комфортное рабместо окончилась. Ступайте-ка отсюдова. Также мы из вас вычли средства денежные за просмотры фильмов на рабочих мощностях и постоянные опоздания. Так что зарплаты не ждите. Ступайте к неплательщикам. И там свой долг отрабатывайте в поте лица.
Вышел Вася из конторы. А напротив конторы табуреты в рядок стоят. И коллега Наливайкин на табурете сидит. Задумчиво карандашом в носу ковыряет.
- А чего это, - у Наливайкина Вася спрашивает, - сидишь ты на табуретах, Сергеич?
- Так работаем, - товарищ ответил, - у кого подписки нет, те на табуретках сидят. И это нам еще, Василий, жутко повезло. Братан мой - водитель телеги по профессии. И вот как окончилась у него подписка-то на комфортное рабместо и мелкое хамство пассажирам, так на себе он народ возит! Бери уж карандаш да изображай рабочий процесс. А то и с табуретов погонят. Кошкина, вон, уже выгнали.
Вася рассмотрел и Кошкина - тот на бордюре пристроился и карандашом в носу ковыряет тоскливо.
После работы Вася домой не пошел. Стресс большой на рабочем месте получил. Табурет жесткий, люди ходят, машины с выхлопами. Собаки иногда на Васю гавкали. Любой здесь в стресс свалится. И потребуется ему расслабление.
В “Челоболь” на мужичонке Василий доехал каком-то. Тащит мужичонка телегу, матюкается. Мол, Вася толстый на фигуру - и он не нанимался таких кабанов катать на собственном хребте. А Вася ему подписку злорадно показывает. “Да шоб вы все провалились, - мужичонка говорит,- с вашими сисками-подписками”.
В магазине тетка с синяком покупку делает. Интересная женщина - грудастая и веселая. В платье цветастом, губы красной помадой закрашены.
Подружился с этой женщиной Вася у прилавка. Подмигивал и говорил комплименты. У Верки в турецких сериалах наслушался он фразочек. Вот и оперировал. В конце концов, ежели брачная подписка окончилась, то и пусть Верка теперь локти грызет. А он свободный человек. И может себе позволить.
Отправились они к тетке интересной. Звать ее Люсьеной. Василий руки мысленно потирал - как в гостях ему будет прекрасно. Вместо гостей, Люсьена Васю под мост привела. У Люсьены этой тоже хором все подписки окончились: и коммунальная, и брачная, и на комфортное рабместо.
- Да, - тетка говорит, - только “Челоболь” до конца мая работает. Да еще на комиксы какие-то китайские подписку всучивают. Категория “три плюс”. А на кой черт мне те комиксы? Их, как говорится, на хлеб не намажешь.
И стал Вася с Люсьеной под мостом жить.
С одной стороны, понравилось ему. Романтика у костра и женщина веселая, голосистая. Через костер скачет, поет и пляшет, а по ночам Большую медведицу Васе показывает. Мечтала она стать космонавтом, но по фигуре не подошла. “В космос, - Люсьена сказала, - берут женщин плоскодонных. А я - сам видишь”. И на грудь указала.
А Вася ей вопли кабана включал - для создания того самого настроения. А Люсьена страсти не позволила. “Ишь че, - отмахнулась,- придумал! Я за прошлую любовь никак не рассчитаюсь. Был тут один... Так он, собака, с моего телефонного устройства возню любовную оплачивал! А мне с комиксами теперича сиди и зубами щелкай”.
Жизнь под мостом не баловала: холодно и мыться в реке Василию надоело.
Однажды в кустах деньги Вася нашел - пятьсот рублей целых. И сразу подписку “Нелегитимная любовь” оплатил. В конце концов, Люсьена женщина фигуристая. Но подписки этой на полторы минуты хватило ровно. “Рвачи, - Вася крикнул в равнодушный космос, - и разве так с людьми можно?!” А Люсьена фыркнула и сказала “ыть”. И свой телефончик упрятала куда подальше - в район пышной груди.
Опять же - до работы Васе далеко добираться. Пока дойдешь - уж все табуреты порасхватают неплательщики.
Маме в деревню письмо Василий писал - коли уж не добраться до отчего дома ему никак. А ответ пришел равнодушный. “Сынок Вася, - мама написала аккуратным почерком, - мне подписка на жизнь с Петровичем “Рукастый сосед” подешевле, чем подписочка “Корзина на шее”. Сам знаешь - пенсии у нас небольшие. Пока принять не готовая я. Извини, милый сын. Как изменится положение, как подымут пенсии эти - так и поглядим. Целую, мамо”.
Вася обиделся на письмо. Даже поплакал немного. “А не одними, - думал он, - деньгами все измеряется! А где же любовь? Где чуткое сердце родного человека?! Все в деньги, негодяи, перевели! Ах, чтоб вас пронесло нешуточно, ах, что б вы...”.
К концу июня из конторы Вася зарплаты немного получил. Как раз на брачную подписку ее хватало. Государство, мол, заинтересовано в сохранении брачной жизни граждан, а потому подписку подешевле оно сделало.
Попрощался Вася с Люсьеной тепло. Обещал не забывать и наведываться по пятницам. И отправился домой.
Дома первым делом семейству подписку предъявил. Вот, мол, получите. А навстречу Васе из спальни усатый мужчина вышел. “У меня, - сказал он, - с Верой Игоревной искренние чувства возникли. Нам подписку для молодоженов оформили. Она льготная, для воспроизводства населения задуманная. Таким образом, прощайте, Василий. И не расстраивайтесь. Коли вы обретали у Люсьены, то с ней и попробуйте построить брачный союз. Она женщина неплохая”.
Вася из дому вышел и загоревал по-настоящему. И сразу как-то он осмыслил свою жизнь. Что не едиными деньгами семья жить должна. Что еще и добрые чувства там какие-то иметься могут. Сочувствие и взаимовыручка.
С тоски к Люсьене он под мост побрел. А Люсьена уже с Наливайкиным сошлась. Строят они с Наливайкиным планы на жизнь: подписку на дом в глухой деревне оформляют.
Взвыл Василий. Нарыдался - и уснул под кустом.
... А проснулся на диване он личном. Дети разбудили - верещат, папку в лошадку играть зовут.
Вася обрадовался ужасно. И давай лошаком по квартире с Петей и Маней носиться. Веру за бок нежно ущипнул - проверить: прежняя это Вера или подписочная. Вера взвизгнула. “Ой, - говорит, - Вася, ну чего ты как молодожен? Детишек бы постыдился”.
А сама, конечно, довольная. Давно Василий за бок ее не щипал любовно.
Вася рукава тогда засучил и хоботней с удовольствием занялся. С детьми гулять пошел и ремонт в детской комнате затеял. Вера преобразилась - стала довольная такая. Васю полюбила заново. А он ее. “Ой, Васенька, - Вера на супружеском ложе признавалась, - как ты из дома ушел - я литры слез пролила. Все же жалко человека, хоть он и плохой муж и отец. Но живой ведь человек! И как его не пожалеть. А теперь понимаю - не зря рыдала. И готова я о третьем наследнике даже подумать. Такой ты сейчас прекрасный семьянин”.
Через девять месяцев у Чешуйкиных дочь родилась - и Вася отец ей самый лучший. Заботливый и нежный.
Понял Чешуйкин, что про семью он ранее понимал плоховато. Что одной зарплатой от семьи не отделаешься. Тут внимание, помощь и участие ежедневно требуются.